Дело исчезнувшей горничной

Мои агенты, будь они невидимы и вездесущи, немного смогли бы добавить к рассказу миссис Уилкс, в который она ухитрилась несколько раз ввернуть тирады о собственной ненависти к сплетням и досужей болтовне. Нетрудно предположить, что миссис Форестер, в девичестве Айрин Мансфилд, тяготится своим положением в браке. Муж намного старше, падчерица терпеть не может…

— Погодите. Она говорила, что с падчерицей у неё вполне мирные отношения, — возразил я.

— Она делала хорошую мину при плохой игре. Как рассказывала матери Рут, мисс Форестер мачеху не любит. Правда, ведёт себя вежливо. Но так демонстративно холодно, что добрая ссора при таком мире явилась бы отдушиной. Так что поговорить откровенно она могла лишь с горничной, к которой относилась скорее как к компаньонке. Нельзя сказать, что миссис Форестер уж слишком откровенничала. Она вспоминала о своём детстве и юности, об отце — профессоре права. Мистер Мансфилд преподавал в Лондонском университете.

— Вспоминала? Выходит, её отец скончался?

Холмс кивнул.

— Она вышла замуж через год с небольшим после его смерти.

— Профессорская дочка и владелец торгового дома — далековато они отстоят друг от друга, верно?

— Ах, Уотсон… Я же говорил вам, что дело это простое. Я не стану скрывать от вас факты ради сохранения интриги. Миссис Форестер познакомил с её будущим супругом Джеймс Форестер, племянник последнего. Он учился у профессора Мансфилда и, видимо, поддерживал с ним почти приятельские отношения. Был вхож в дом.

У меня на лице появилось скептическое выражение.

— Я вовсе не говорю, что на сто процентов уверен, будто Джеймс — тот мужчина, которого ищет полиция, но он часто бывает в доме у своего дяди. Они занимаются делами, он остаётся обедать. Так что я поехал после беседы с миссис Уилкс к инспектору и посоветовал ему проверить алиби Форестера-младшего.

— А брошь? — спросил я.

— Брошь взяла не Рут. Она ведь наверняка знала, что это за украшение и почему хозяйка хранит его у себя, но не надевает. Злой умысел в краже броши я вижу в другом — навредить лично миссис Форестер, сделать ей больно. Или же навредить Рут.

— То есть или падчерица, или Мэри, вторая служанка? Но ведь в доме искали.

— Если вор предполагал, что обыск состоится, то и спрятать брошь он мог понадёжнее.

— Вы твёрдо решили предоставить Макдональду самостоятельность?

— Пусть поработает сам. Он справится. Это расследование поможет ему выдвинуться, а мы, возможно, обретём друга в Скотланд-Ярде.

Мне очень польстило это «мы». Я улыбнулся. Немало порадовало меня и то обстоятельство, что Холмс уже успокоился.

— А мистер Форестер не спешит обращаться к вам, — заметил я, — хотя, конечно, ему выгоднее было бы не привлекать в том, что касается броши, полицию.

— Ах да! — Холмс усмехнулся. — Я сегодня виделся с миссис Форестер. Когда я заканчивал разговор с миссис Уилкс, она как раз приехала, чтобы предложить помощь.

— Какой широкий жест.

— Миссис Форестер сказала, что пыталась уговорить мужа обратиться ко мне, но тот сомневается. Надеюсь, миссис Уилкс не проговорится, что мы с ней обсуждали семейные дела леди.

Холмс посмотрел на часы.

— Что ж… Скоро миссис Хадсон нас чем-нибудь порадует, а потом…

Мне не довелось узнать о его дальнейших планах на вечер, потому что, постучав в дверь, в гостиную вошла наша квартирная хозяйка собственной персоной.

— К вам джентльмен, мистер Холмс.

Мой друг взял с подноса визитку.

— Ха! — вскричал он. — Угадайте, кто к нам пожаловал, Уотсон.

— Мистер Форестер? — предположил я, усмехнувшись.

— Точно! Миссис Хадсон, попросите джентльмена подняться.

Итак, Сесил Форестер вошёл в комнату. Должен сказать, что это был представительный мужчина, всё ещё привлекательный, подтянутый. Не знаю, каким был его первый брак (правда, вдовел он долго), но в молодости он не мог не пользоваться вниманием прекрасного пола. Он с холодным интересом перевёл взгляд с Холмса на мою скромную персону.

— Добрый вечер, сэр, — поздоровался мой друг.

— Добрый вечер, мистер Холмс. — И он опять посмотрел на меня. — Доктор Уотсон, если не ошибаюсь? Моя супруга говорила, что вы работаете вместе, так что я ожидал вас увидеть.

Я поздоровался с гостем.

— Садитесь, мистер Форестер, — Холмс указал на кресло. Форестер уселся, снял шляпу и положил её на столик, а свою трость прислонил к подлокотнику. Я почему-то уставился на его руки, а потом сообразил, что оцениваю длину мизинцев. Но они достигали середины ногтевой фаланги. Рука не отличалась аристократичностью — крепкая, с толстыми пальцами. Тыльная сторона ладони была покрыта тёмными волосками.

— Вы, вероятно, в курсе пропажи броши? Вот и отлично. Не знаю, какой вы специалист, но частный сыщик в данном случае лучше, чем полиция.