Дело исчезнувшей горничной

Он только кивнул в ответ. Так что я попрощался с посетителем за нас двоих, закрыл за ним дверь и посмотрел на Холмса. Тот немного сполз в кресле и вытянул ноги. На лице его читалась откровенная скука.

— Кажется, настало время ужина? Надеюсь, миссис Хадсон не решила уморить нас голодом?

Оne rotten apple spoils the barrel

Джон Уотсон

— Неприятный человек, — не выдержал я, когда мы заканчивали ужин и ожидали чая.

— Форестер? Полно, Уотсон. — Холмс отложил салфетку. — Обычный буржуа. Сам себя сделал, добился в жизни всего. Как многие подобные ему люди, не видит дальше своего носа. Однако супругу он любит, если вы заметили.

— Хм. Он уже не молод, она красавица… — я пожал плечами.

— Нет. Он с ней считается. Пусть и говорил, что она разбаловала прислугу, но не вмешивался, а ведь мог.

Резон в словах Холмса был, конечно.

— А почему он не видит дальше своего носа?

— Как почему? Ему бы выдать дочь замуж — в доме одной миной замедленного действия стало бы меньше. Да и постоянное присутствие племянника, который знал миссис Форестер в девичестве, вряд ли поспособствует семейному счастью.

— Холмс! — взмолился я. — Вам не кажется, что вы фантазируете?

— А вы думаете, Джеймс Форестер знакомил мисс Мансфилд с дядей, желая сосватать дочку профессора за него? Не думаю, что у главы преуспевающего торгового дома были какие-то сложности с желающими занять место его покойной жены.

— Даже если миссис Форестер выходила замуж по расчёту, я уверен, что она верна мужу.

Холмс рассмеялся.

— А вы рыцарь, доктор. Всё никак не можете забыть прекрасные глаза миссис Форестер?

— Какие глупости, — буркнул я, но почувствовал, что почему-то краснею.

— Не думал, что вам нравятся пышки.

— Пышки? — возмутился я.

В шутках Холмса мне слышалась какая-то странная желчь.

— Миссис Форестер — полненькая дама, — усмехнулся он.

— Я больше обращал внимание на её глаза, — парировал я. — Они не просто красивы, в них, я бы сказал, отражаются те лучшие качества, которые мы так ценим в женщинах.

— Мы? — скривился Холмс. — Вам повезло не встречаться с убийцами-женщинами, доктор. Я, конечно, не про тех несчастных, которые защищались или не выдерживали издевательств.

Я в сердцах бросил на стол салфетку.

— Охотно соглашусь с вами, что судьба меня миловала. Вряд ли найдётся что-то более ужасное в этом мире, чем женщина, хладнокровно кого-то убившая.

Миссис Хадсон, вошедшая в этот момент в гостиную с подносом, чуть не выронила его.

— О каких ужасах вы говорите, доктор!

Она накрыла к чаю и собрала пустые тарелки.

— А как вы думаете, миссис Хадсон, — спросил Холмс, — кто из убийц страшнее: мужчина или женщина?

Я с упрёком посмотрел на друга. Бедная наша почтенная домохозяйка. Но миссис Хадсон не стушевалась и не возмутилась.

— Думаю, неважно, какого пола убийца, мистер Холмс, — ответила она. — Но мужчины, в отличие от женщин, разрешают себе убивать и даже почитают убийство доблестью. На войне.

— Отлично сказано, миссис Хадсон, — не мог не признать я.

Когда мы остались одни, я решил перевести разговор в другое русло. И не только из-за подшучивания Холмса над женщинами. Ещё из-за нахлынувших воспоминаний о войне.

Я встал, подошёл к окну и выглянул на улицу, машинально потирая плечо.

— А было ли вскрытие бедной Рут? — спросил я.

— Вскрытие делали. И если вы намекаете на возможную причину её убийства, то нет. Она не была беременна.

— И всё же, вы решительно отстраняетесь от дела или у вас есть какие-то планы? — спросил я.

— Макдональд прекрасно справится с тем, что касается проверки алиби Джеймса Форестера, — Холмс присоединился ко мне у окна. — Вот если у него возникнут сложности, тогда мне придётся вступить в игру. Но, как я уже сказал нашему давешнему посетителю, девять к одному…

В том, что Холмс подошёл ко мне, было что-то очень приятное. Мы стояли совсем близко. Правым плечом я чувствовал тепло, исходящее от него.

— Неужели оно болит? — спросил он тихо.

— Нет, — улыбнулся я, пытаясь скрыть, насколько растроган. — Это просто привычка.

— Хорошо, что просто привычка. Но, смотрите, Уотсон, у наших дверей останавливается кэб. А вот и инспектор, лёгок на помине. Как он бодро выпрыгивает на мостовую!

— Хорошие новости?

— Сейчас узнаем.

Воодушевлённость Макдональда не значила ничего. Мне случалось быть свидетелем гордого появления в нашем доме Лестрейда или Грегсона. Но, поговорив с Холмсом полчаса, они теряли самоуверенность и превращались в послушных учеников, внимающих наставнику.

Холмс быстро пересёк гостиную и открыл дверь прямо перед носом инспектора, появившегося на пороге.