Дело исчезнувшей горничной

Пока мы с доктором общались со служанкой Мэри и с экономкой — особенно по поводу обыска в комнатах прислуги, подошло время прибытия нашего доблестного стража порядка.

Мы вышли в холл как раз в тот момент, когда раздался стук в дверь. Бравый констебль скорее вызовет симпатию — он видится символом надёжности и закона. Но человек в штатском в сопровождении того же бравого констебля уже становится источником страха. При его появлении просто физически ощущается волна беспокойства, проносящаяся от человека к человеку — даже если люди эти ни в чём не замешаны. Однако в этом доме даже испуг Мэри, открывшей дверь, был понятен.

— Что это значит? — довольно резко спросил хозяин, появляясь в дверях гостиной и глядя, как констебль занимает позицию у входа с явным намерением никого не выпускать.

— Мистер Форестер. Я инспектор Макдональд, — наш приятель слегка наклонил голову. — Простите за беспокойство. Я расследую убийство горничной вашей супруги — Рут Уилкс.

— А! Есть новости? — небрежным тоном спросил Форестер.

— Есть. — Макдональд предусмотрительно не смотрел пока в нашу сторону. — Я вынужден провести опознание, сэр. — Он подался в сторону и заглянул в гостиную. — Вижу, вся ваша семья присутствует? Будьте любезны, сэр, вернуться в гостиную. Это не займёт много времени.

— А не много ли вы берёте на себя, молодой человек? — тихим, но угрожающим тоном спросил Форестер.

— Что вы, сэр, — Макдональд даже улыбнулся. — Я действую исключительно в рамках закона. Я даже делаю вам одолжение. Или вы хотите вместе с домочадцами посетить стены Скотланд-Ярда?

Тут Форестер, наконец, соизволил взглянуть на меня с доктором.

— Вот, значит, как, мистер Холмс. Ну-ну. Входите, инспектор, входите, — пригласил он с сарказмом в голосе. — Исполняйте свой долг. И где ваш свидетель?

Когда мы вошли в гостиную вслед за Форестером, Макдональд поздоровался с дамами и с Джеймсом. Тот не подавал признаков волнения, зато мисс Джейн переводила испуганный косящий взгляд с отца на кузена. Я бы не сказал, что её недостаток так уж бросался в глаза, и готов был согласиться с миссис Форестер, что супруг её был несправедлив к дочери.

Макдональд шёпотом попросил нас с Уотсоном пока оставаться в тени. Доктор сел в одно из кресел поодаль, а я скромно пристроился у камина. Инспектор кликнул констебля. Через пару минут тот ввёл в гостиную мужчину средних лет — типичного лондонского кэбмена.

— Уокинг, вы узнаёте кого-нибудь в этой комнате? — спросил инспектор.

— Нет, сэр, не могу признать никого, — покачал головой кэбмен после недолгого молчания.

— Вы уверены? — спросил Мак, а Форестер-старший криво усмехнулся.

— Да, сэр. Сроду никого не видал.

— Вы свободны. Констебль, позовите следующего.

— Что за нелепый спектакль? — не выдержал Форестер.

— Дядя, не волнуйтесь, — наконец-то подал голос Джеймс. — Это скоро закончится.

Второй кэбмен сказал то же самое. Ну конечно, ведь у Макдональда имелось изначально три предполагаемых свидетеля, и первыми он решил запустить тех, кто заведомо не скажет ничего дельного. Возможно, смысл в этом и был.

Наконец на сцене появился третий — рослый и дюжий, старше средних лет, с пышными бакенбардами. Бывалый, что называется, по фамилии Керк.

— Мистер Форестер, — обратился инспектор к Джеймсу, — вы не узнаёте этого человека?

Тот зло рассмеялся.

— Инспектор, помилуйте! По-вашему, я должен запоминать в лицо всех кэбби, которые меня возят? Да с какой стати? Это просто бред!

Я переглянулся с Уотсоном. Ай да Макдональд! Браво, молодчина! Керк аж побагровел, когда услышал издевательский смех в свой адрес.

— Зато я вас хорошо запомнил, сэр, — обращение он просто выплюнул. — А я-то ещё помочь вам пытался! Ну, знамо, кто мы для вас такие?

— Каким образом вы помогли джентльмену, Керк? — вкрадчиво спросил инспектор. — И почему вы его запомнили?

— Так я ж его чуть не задавил! — при этих словах Форестер-младший непроизвольно дёрнулся. — Проезжаю я, значит, в субботу мимо Риджентс-парка, и тут прямо чуть не под копыта выскакивает этот господин. Как полоумный. Я еле успел остановиться. Ну, думаю, сейчас скандалить начнёт! А он — ничего. — Кэбмен говорил резко и отрывисто. — Правда, вид у него был — вот ей-богу, как у сумасшедшего! Лицо бледное, глазами так и шныряет, волосы взлохмачены. А на пьяного не похож. И он, значит, сел ко мне в кэб. Я пока его вёз, он себя немного в порядок привёл — волосы пригладил, галстук поправил. Потом я его высадил, — кэбмен назвал адрес клуба.

— Спасибо, мистер Керк, — сказал Макдональд, и кэбмен приосанился. — Вы свободны. Пока. Так откуда вы так быстро бежали, мистер Форестер? — осведомился инспектор, когда Керк вышел. — Что вас так напугало?

Но тот молчал, совершенно побелев и тщетно пытаясь найти хоть какие-то слова.