Фандом: Шерлок Холмс и Доктор Ватсон. В январе 1881 года доктор Джон Уотсон оказался перед необходимостью искать компаньона для съёма жилья. Знакомство с Шерлоком Холмсом. Одно из первых совместных расследований.
Добавить в моё избранное
100 мин, 33 сек 7168
К концу боя я почти ощутил, как мой бумажник приятно тяжелеет.
Когда победу присудили Холмсу, он снял маску и поклонился зрителям, а потом пожал противнику руку и направился в мою сторону. Обычно бледные щёки его раскраснелись, а на лоб свешивались пряди волос. Он довольно улыбался.
— Это было впечатляюще, — признался я, отвечая на его рукопожатие.
— Как видите, я не ошибся в прогнозах, хотя мне пришлось и нелегко.
— Как насчёт ужина по случаю победы? — предложил я. — Тем более что деньги на меня свалились с неба.
— Что ж, — усмехнулся Холмс, — предлагаю Симпсона.
— Всё для победителя, — рассмеялся я.
Когда я зашёл в раздевалку, Холмс уже вымылся, надел брюки и как раз облачался в рубашку.
— Боже мой, — сказал я, увидев на его теле свежие синяки, — а мне казалось, что нагрудник хорошо защищает.
— Уколы всё равно достаточно сильные, как видите.
— А что… — начал я, заметив на его левой руке следы совсем не от шпаги, а скорее напоминающие точки от инъекций.
Холмс поспешил надеть рубашку и перебил меня:
— Вы уже получили свой выигрыш?
— Ну разумеется, — я похлопал себя по нагрудному карману.
— Ах, доктор, как же вы азартны, — усмехнулся Холмс, — а с первого взгляда и не скажешь.
Он кончил одеваться, мы покинули клуб и отправились к Симпсону. Выбрали столик у большого окна и хорошо пообедали. На этот раз Холмс на аппетит не жаловался и пребывал в радужном настроении, а я всё время думал о точках на его предплечье. Неужели он колет какой-то препарат? Судя по их расположению, инъекции были подкожными. Но я пока что не имел права задавать лишние вопросы.
— И часто вы бываете в клубе? — спросил я, когда мы ехали домой.
Холмс насмешливо улыбнулся и вопросительно посмотрел на меня.
— Нет-нет, я вовсе не собираюсь обогащаться за ваш счёт, — усмехнулся я.
— Время от времени я там бываю. Но я лентяй и не люблю тренировки ради тренировок. Иногда мне, правда, приходится побегать, решая проблемы клиентов.
— Иногда? — переспросил я.
— Бывает, что дело такое простенькое, что я тут же даю ответ. Есть вопросы, с которыми в полицию не обратишься. Семейные дела, например.
Но первым расследованием Шерлока Холмса, в котором мне довелось участвовать, было таинственное убийство на Лористон-Гарденс. Захватывающая история, которую я потом изложил в виде довольно слабой (признаю) повести «Этюд в багровых тонах». Холмс не возражал против публикации, но советовал убрать вставную новеллу о мормонах, тем более что я дал волю фантазии, хотя история в общих чертах правдива. Холмс разыскал друга Джеферсона Хоупа — того самого актёра, что так ловко провёл нас. Молодой человек вкратце пересказал мне то, что слышал от покойного. В моём изложении история вышла похожей на мелодраму, и я готов был согласиться с Холмсом, что лучше её не публиковать. Издателям объём повести показался маленьким, и мормонов пришлось оставить. Холмс ворчал, что я неисправимый романтик и мне бы только дамские романы писать. Ворчал он, впрочем, не всерьёз, потому что после того, как публика ознакомилась с моим сочинением, количество его клиентов возросло.
Шерлок Холмс
Не могу сказать, что квартира на Монтегю-сквер меня не устраивала. Вполне устраивала, что бы там не говорил Майкрофт. В его словах, разумеется, присутствовала логика — как практикующему врачу необходимо иметь приличный кабинет, дабы производить на пациентов благоприятное впечатление, так и мне пора было менять жильё, если я хотел расширять круг клиентов. Брат-то и рекомендовал мне квартиру на Бейкер-стрит и даже предлагал помочь первое время с оплатой, пока у меня не наладятся дела, от чего я решительно отказался. Тогда он посоветовал прибегнуть к проверенному способу — найти соседа. При этих словах он мило улыбнулся.
В своей крепости я хочу жить по своим правилам, и если с хозяйкой я бы ещё поладил, то сосед — другое дело. Менять привычки ради кого бы то ни было я не собирался, но и безалаберного шумного типа тоже терпеть не стал бы. Золотую середину найти труднее всего. Эти размышления так отвлекали от дел, что я даже поделился своей проблемой со Стэмфордом, когда тот заглянул в лабораторию, чтобы полюбопытствовать, что я тут делаю, когда весь город веселится.
На другой день, когда я только что закончил испытание реактива, собираясь уже, подобно Архимеду, пробежаться по госпиталю в поисках несчастного, на кого бы мог обрушить свою радость, этот малый ввёл в лабораторию молодого военного врача, только что вернувшегося из Афганистана. Я не медик, но хромота и то, как он держал левую руку, говорили о ранении. Я бы ещё не исключил какое-то заболевание. Возможно, тиф.
Джон Уотсон — так представил его Стэмфорд. Они пришли вовремя, избавив меня от длительного поиска жертвы, и доктор стоически выдержал мои объяснения и неумеренные восторги.
Когда победу присудили Холмсу, он снял маску и поклонился зрителям, а потом пожал противнику руку и направился в мою сторону. Обычно бледные щёки его раскраснелись, а на лоб свешивались пряди волос. Он довольно улыбался.
— Это было впечатляюще, — признался я, отвечая на его рукопожатие.
— Как видите, я не ошибся в прогнозах, хотя мне пришлось и нелегко.
— Как насчёт ужина по случаю победы? — предложил я. — Тем более что деньги на меня свалились с неба.
— Что ж, — усмехнулся Холмс, — предлагаю Симпсона.
— Всё для победителя, — рассмеялся я.
Когда я зашёл в раздевалку, Холмс уже вымылся, надел брюки и как раз облачался в рубашку.
— Боже мой, — сказал я, увидев на его теле свежие синяки, — а мне казалось, что нагрудник хорошо защищает.
— Уколы всё равно достаточно сильные, как видите.
— А что… — начал я, заметив на его левой руке следы совсем не от шпаги, а скорее напоминающие точки от инъекций.
Холмс поспешил надеть рубашку и перебил меня:
— Вы уже получили свой выигрыш?
— Ну разумеется, — я похлопал себя по нагрудному карману.
— Ах, доктор, как же вы азартны, — усмехнулся Холмс, — а с первого взгляда и не скажешь.
Он кончил одеваться, мы покинули клуб и отправились к Симпсону. Выбрали столик у большого окна и хорошо пообедали. На этот раз Холмс на аппетит не жаловался и пребывал в радужном настроении, а я всё время думал о точках на его предплечье. Неужели он колет какой-то препарат? Судя по их расположению, инъекции были подкожными. Но я пока что не имел права задавать лишние вопросы.
— И часто вы бываете в клубе? — спросил я, когда мы ехали домой.
Холмс насмешливо улыбнулся и вопросительно посмотрел на меня.
— Нет-нет, я вовсе не собираюсь обогащаться за ваш счёт, — усмехнулся я.
— Время от времени я там бываю. Но я лентяй и не люблю тренировки ради тренировок. Иногда мне, правда, приходится побегать, решая проблемы клиентов.
— Иногда? — переспросил я.
— Бывает, что дело такое простенькое, что я тут же даю ответ. Есть вопросы, с которыми в полицию не обратишься. Семейные дела, например.
Но первым расследованием Шерлока Холмса, в котором мне довелось участвовать, было таинственное убийство на Лористон-Гарденс. Захватывающая история, которую я потом изложил в виде довольно слабой (признаю) повести «Этюд в багровых тонах». Холмс не возражал против публикации, но советовал убрать вставную новеллу о мормонах, тем более что я дал волю фантазии, хотя история в общих чертах правдива. Холмс разыскал друга Джеферсона Хоупа — того самого актёра, что так ловко провёл нас. Молодой человек вкратце пересказал мне то, что слышал от покойного. В моём изложении история вышла похожей на мелодраму, и я готов был согласиться с Холмсом, что лучше её не публиковать. Издателям объём повести показался маленьким, и мормонов пришлось оставить. Холмс ворчал, что я неисправимый романтик и мне бы только дамские романы писать. Ворчал он, впрочем, не всерьёз, потому что после того, как публика ознакомилась с моим сочинением, количество его клиентов возросло.
Шерлок Холмс
Не могу сказать, что квартира на Монтегю-сквер меня не устраивала. Вполне устраивала, что бы там не говорил Майкрофт. В его словах, разумеется, присутствовала логика — как практикующему врачу необходимо иметь приличный кабинет, дабы производить на пациентов благоприятное впечатление, так и мне пора было менять жильё, если я хотел расширять круг клиентов. Брат-то и рекомендовал мне квартиру на Бейкер-стрит и даже предлагал помочь первое время с оплатой, пока у меня не наладятся дела, от чего я решительно отказался. Тогда он посоветовал прибегнуть к проверенному способу — найти соседа. При этих словах он мило улыбнулся.
В своей крепости я хочу жить по своим правилам, и если с хозяйкой я бы ещё поладил, то сосед — другое дело. Менять привычки ради кого бы то ни было я не собирался, но и безалаберного шумного типа тоже терпеть не стал бы. Золотую середину найти труднее всего. Эти размышления так отвлекали от дел, что я даже поделился своей проблемой со Стэмфордом, когда тот заглянул в лабораторию, чтобы полюбопытствовать, что я тут делаю, когда весь город веселится.
На другой день, когда я только что закончил испытание реактива, собираясь уже, подобно Архимеду, пробежаться по госпиталю в поисках несчастного, на кого бы мог обрушить свою радость, этот малый ввёл в лабораторию молодого военного врача, только что вернувшегося из Афганистана. Я не медик, но хромота и то, как он держал левую руку, говорили о ранении. Я бы ещё не исключил какое-то заболевание. Возможно, тиф.
Джон Уотсон — так представил его Стэмфорд. Они пришли вовремя, избавив меня от длительного поиска жертвы, и доктор стоически выдержал мои объяснения и неумеренные восторги.
Страница 5 из 29
