Фандом: Гарри Поттер. Он был обычным подростком, со своими комплексами и тайными страхами, а потом в его жизни появилась Война.История Симуса Финнигана, в которой говорится о том, что для счастья не нужно быть умным или храбрым, что не все слизеринцы — подлецы, и что в наше время есть место для настоящей дружбы.
Добавить в моё избранное
16 мин, 11 сек 12416
— Не знаю. Мама что-то говорила, а я не запомнил.
— А отец у тебя есть?
— Нет.
Некоторое время мы молчали, пока я не решил представиться:
— Я, кстати, Симус Финниган, а ты? — и протянул ему руку.
— Теодор Нотт. Можно просто Тео, — он с самым серьезным видом пожал мою ладонь. А через секунду мы уже покатывались со смеха. С ним было необычно легко.
— Ты на какой факультет хочешь? — живо поинтересовался мой новый знакомый, когда мы успокоились.
— Не знаю, — я честно пожал плечами, — мама была на Рейвенкло, но мне он точно не светит, — я рассмеялся, — мне кажется, что я попаду в Хаффлапафф.
— Это вряд ли, — Нотт покачал головой, — ты не похож на хаффлапаффца. Знаешь, было бы хорошо, если бы ты попал в Слизерин.
— Почему хорошо? — я помнил, что мама не очень лестно отзывалась об этом факультете, говорила, что там все сплошь темные волшебники.
— Потому что я точно туда попаду! — звонко воскликнул Тео, и я удивленно посмотрел на него. Как-то не верилось, что такой человек, как Теодор Нотт в будущем будет темным волшебником. Или мама несправедливо отзывалась об этом факультете? Тогда меня впервые посетили сомнения.
Когда мы прибыли в школу, я понял, что дико волнуюсь. Мама мне подробно рассказала об этом самом процессе Распределения, но коленки все равно предательски подгибались, когда профессор Макгонагалл вела нас в Большой зал.
— Я буду зачитывать фамилии, и, услышав свою, вы должны выйти из шеренги, сесть на табурет и одеть Шляпу, — строго произнесла профессор и достала длинный свиток. У меня во рту пересохло.
— Аббот, Ханна!
Маленькая девочка с белыми косичками, трясясь от страха, уселась на табурет и услышала свой вердикт — Хаффлапафф. Я почему-то подумал, что мы с ней окажемся на одном факультете.
Наконец, прозвучало мое имя. Вздрогнув, я вышел вперед и на подкашивающихся ногах дошел до табурета. Напялив Шляпу, я со страхом ждал вердикта.
— Мм… — пробормотали в голове, и я подпрыгнул, — взрывной характер, желание спасти всех, авантюризм, доброта и наивность. Куда же вас отправить, молодой человек? Хаффлапафф или Гриффиндор?
Я не знал, что и сказать. Попытался открыть рот, но тут же закрыл.
— Ладно, все ясно, можешь не говорить. ГРИФФИНДОР!
В следующую минуту я уже сидел за стол огне-золотых и с каким-то странным сожалением смотрел, как Теодор Нотт отправляется за стол Слизерина.
Все было так, как и должно было быть.
А потом я познакомился с Дином и Невиллом. Были, конечно, и другие. Например, в Хогвартс приехал Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил-И-Заодно-Победил-Волдеморта. Еще были близнецы Уизли и зануда Грейнджер. Короче, отличная компания. Поэтому-то мы с Дином, тихие (ха-ха) и незаметные мальчики, и подружились. Томас — магглорожденный, но наши познания в магии были одинаковыми. А я, кстати, до сих пор не понял, почему мама не говорила мне, что она волшебница. Интересно, какой в этом был смысл?
С Дином было так же легко, как и с Тео. С последним мы почти не пересекались, а если и пересекались, то не разговаривали. Первое время я наблюдал за ним — он был настоящим одиночкой, шарахался ото всех и не собирался вступать в круг аристократов, где господствовал Драко Малфой. Наверное, за это Нотта и уважали гриффиндорцы. То есть, уважали — это сильно сказано, но, по крайней мере, не ругались, не нападали и вообще не трогали. Но это было на первом курсе, а потом я полностью погрузился в учебу и забыл о тихом слизеринце.
Курса с четвертого мне все время хотелось кому-то что-то доказывать. Ведь все, за исключением, пожалуй, Невилла, были в чем-то лучше меня. Дин отлично рисовал, Гарри был героем, Рон — другом Гарри, Гермиона училась лучше всех и много знала, да даже Лонгботтома знали все. А тихого гриффиндорца Симуса Финнигана не знал никто, кроме звездных однокурсников, и этот самый Финниган, то есть я, все время пытался доказать, что такой же сильный и умный, как они. Сначала я хотел играть в квиддич, потому что это было круто, но несколько раз проваливал испытания, так что в конце концов забросил эту идею. Потом я пытался научиться рисовать или сочинять стихи. И если стихи получались еще довольно неплохо, то вот с рисунками не сложилось. Вздохнув, я забросил и эту идею. Стать творческим человеком или спортсменом у меня не получилось. И тогда я налег на учебу.
На пятом курсе я сдал СОВ лишь немного хуже Гермионы, и это, черт возьми, радовало. Правда, на шестом курсе началась Война, так что мои способности опять не были замечены. Хотелось обзывать Мерлина последними словами и продолжать сидеть в библиотеке. Дин недоумевал, что со мной происходит, а когда я, по старой дружбе, поделился своими сомнения, Томас просто расхохотался. Я обиделся, и мы не разговаривали неделю. Потом, правда, он извинился, я назвал его придурком, и мир был восстановлен.
— А отец у тебя есть?
— Нет.
Некоторое время мы молчали, пока я не решил представиться:
— Я, кстати, Симус Финниган, а ты? — и протянул ему руку.
— Теодор Нотт. Можно просто Тео, — он с самым серьезным видом пожал мою ладонь. А через секунду мы уже покатывались со смеха. С ним было необычно легко.
— Ты на какой факультет хочешь? — живо поинтересовался мой новый знакомый, когда мы успокоились.
— Не знаю, — я честно пожал плечами, — мама была на Рейвенкло, но мне он точно не светит, — я рассмеялся, — мне кажется, что я попаду в Хаффлапафф.
— Это вряд ли, — Нотт покачал головой, — ты не похож на хаффлапаффца. Знаешь, было бы хорошо, если бы ты попал в Слизерин.
— Почему хорошо? — я помнил, что мама не очень лестно отзывалась об этом факультете, говорила, что там все сплошь темные волшебники.
— Потому что я точно туда попаду! — звонко воскликнул Тео, и я удивленно посмотрел на него. Как-то не верилось, что такой человек, как Теодор Нотт в будущем будет темным волшебником. Или мама несправедливо отзывалась об этом факультете? Тогда меня впервые посетили сомнения.
Когда мы прибыли в школу, я понял, что дико волнуюсь. Мама мне подробно рассказала об этом самом процессе Распределения, но коленки все равно предательски подгибались, когда профессор Макгонагалл вела нас в Большой зал.
— Я буду зачитывать фамилии, и, услышав свою, вы должны выйти из шеренги, сесть на табурет и одеть Шляпу, — строго произнесла профессор и достала длинный свиток. У меня во рту пересохло.
— Аббот, Ханна!
Маленькая девочка с белыми косичками, трясясь от страха, уселась на табурет и услышала свой вердикт — Хаффлапафф. Я почему-то подумал, что мы с ней окажемся на одном факультете.
Наконец, прозвучало мое имя. Вздрогнув, я вышел вперед и на подкашивающихся ногах дошел до табурета. Напялив Шляпу, я со страхом ждал вердикта.
— Мм… — пробормотали в голове, и я подпрыгнул, — взрывной характер, желание спасти всех, авантюризм, доброта и наивность. Куда же вас отправить, молодой человек? Хаффлапафф или Гриффиндор?
Я не знал, что и сказать. Попытался открыть рот, но тут же закрыл.
— Ладно, все ясно, можешь не говорить. ГРИФФИНДОР!
В следующую минуту я уже сидел за стол огне-золотых и с каким-то странным сожалением смотрел, как Теодор Нотт отправляется за стол Слизерина.
Все было так, как и должно было быть.
А потом я познакомился с Дином и Невиллом. Были, конечно, и другие. Например, в Хогвартс приехал Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил-И-Заодно-Победил-Волдеморта. Еще были близнецы Уизли и зануда Грейнджер. Короче, отличная компания. Поэтому-то мы с Дином, тихие (ха-ха) и незаметные мальчики, и подружились. Томас — магглорожденный, но наши познания в магии были одинаковыми. А я, кстати, до сих пор не понял, почему мама не говорила мне, что она волшебница. Интересно, какой в этом был смысл?
С Дином было так же легко, как и с Тео. С последним мы почти не пересекались, а если и пересекались, то не разговаривали. Первое время я наблюдал за ним — он был настоящим одиночкой, шарахался ото всех и не собирался вступать в круг аристократов, где господствовал Драко Малфой. Наверное, за это Нотта и уважали гриффиндорцы. То есть, уважали — это сильно сказано, но, по крайней мере, не ругались, не нападали и вообще не трогали. Но это было на первом курсе, а потом я полностью погрузился в учебу и забыл о тихом слизеринце.
Курса с четвертого мне все время хотелось кому-то что-то доказывать. Ведь все, за исключением, пожалуй, Невилла, были в чем-то лучше меня. Дин отлично рисовал, Гарри был героем, Рон — другом Гарри, Гермиона училась лучше всех и много знала, да даже Лонгботтома знали все. А тихого гриффиндорца Симуса Финнигана не знал никто, кроме звездных однокурсников, и этот самый Финниган, то есть я, все время пытался доказать, что такой же сильный и умный, как они. Сначала я хотел играть в квиддич, потому что это было круто, но несколько раз проваливал испытания, так что в конце концов забросил эту идею. Потом я пытался научиться рисовать или сочинять стихи. И если стихи получались еще довольно неплохо, то вот с рисунками не сложилось. Вздохнув, я забросил и эту идею. Стать творческим человеком или спортсменом у меня не получилось. И тогда я налег на учебу.
На пятом курсе я сдал СОВ лишь немного хуже Гермионы, и это, черт возьми, радовало. Правда, на шестом курсе началась Война, так что мои способности опять не были замечены. Хотелось обзывать Мерлина последними словами и продолжать сидеть в библиотеке. Дин недоумевал, что со мной происходит, а когда я, по старой дружбе, поделился своими сомнения, Томас просто расхохотался. Я обиделся, и мы не разговаривали неделю. Потом, правда, он извинился, я назвал его придурком, и мир был восстановлен.
Страница 2 из 5
