Фандом: Ориджиналы. Работа одного — убивать или спасать жизни, в зависимости от желаний заказчика. Работа другого — убивать или спасать жизни… В зависимости от того, насколько еще теплится эта жизнь в спасаемых. И обоим слишком сложно делать эту работу в одиночестве.
Добавить в моё избранное
507 мин, 40 сек 15495
И вовсе не от скуки, а от безмятежности, что волнами накатывала и укрывала собой. Такие же ощущения кололи в пальцах, когда эльф прижимался в полусне к некроманту, отфыркиваясь от его волос и все равно улыбаясь.
Осень катилась своим чередом, постепенно подбираясь к зиме. Жухлую траву по утрам все чаще прихватывало инеем, дожди потихоньку сошли на нет, уступив место ясной холодной погоде. Вот-вот должен был выпасть снег, и одним утром Айтир проснулся от того, что даже до их спальни долетел оглушительный аромат выпечки с пряными травами.
Он и забыл за обманчиво незаметным течением времени, что подошел черед праздника, перехода от осени к зиме. Темная ночь, ночь, когда не спали, когда пили бодрящий горячий отвар, ели особенные, на травах пирожки, с мясом или фигурные, политые медом, когда разжигали костер, собираясь около него все вместе, пели и плясали, лишь бы не спать, пока не случится. Пока не переломится ход сезонов, не пахнет морозом, не уснет мир окончательно.
Неуютный, тревожный праздник, время, когда весельем гонят страхи, а не приветствуют им нарождающуюся весну. В Светлую ночь, когда зима окончательно уступала дорогу весне, веселились совсем иначе, от души и без оглядки.
Обычно Айтир пропускал этот праздник: в дороге что угодно пропустишь, а последние семь лет и вовсе не до того было. Вот когда жили все вместе в деревне — тогда да, тогда Орни разжигал костер до небес, собирались со всех домов на центральную площадь, и тени прятались по углам, пугаясь пришедших магов.
Воспоминания уже не так сдавили сердце, но все равно, Айтир еще некоторое время лежал, уткнувшись в плечо Ильмаре. Потом потеребил его, будя.
— Вставай. Сегодня детишек особенно гонять не будем, еще уснут раньше положенного.
— Чего положенного? — утопая одной стороной лица в подушке, приоткрыл глаз Ильмаре. — Что ты там устроить собираешься? Новую инициацию?
Он знал, что вставать им примерно через полчаса и не понимал, зачем Айтир разбудил его, причем сделал это так настойчиво.
— Инициация бывает всего раз в жизни, мог бы и запомнить, — строго заметил Айтир, но тут же усмехнулся, сдул с лица волосы. — Сегодня Тёмная ночь. Принюхайся, пирожки пекут. Так что сидеть у костра заполночь… Поговоришь со служанками? Они в прошлый раз хорошо играли.
— Ммм, — Ильмаре сонно побарабанил пальцами по одеялу рядом с собой. — Да, было бы хорошо, если бы Иви и Арна снова пришли со своими инструментами. Представляешь, если еще и наемники в пляс пойдут? Тот, — он зевнул, пытаясь при этом не открывать рта. — Что за Иви вьется, все для нее сделает, похоже.
Зажмурившись, Ильмаре резко поднялся на руках, поворачиваясь и перекидывая ноги на холодный пол. Потянув носом, он широко улыбнулся.
— Теперь чувствую. Не готовка, а магия какая-то, никогда таких запахов прежде ни в одном городе не чувствовал!
— Просто ты в дома наверняка носу не совал, — усмехнулся Айтир, тоже неохотно вылезая из-под теплого одеяла. — И травы хорошие, не то сено, что на больших рынках купить можно.
Пирожки они в итоге нюхали весь день и маялись: ну вкусно же пахнет! Но даже и попробовать нельзя, кухарки уперлись, что это на вечер и все тут. И вообще, день вышел бестолковый, никто не мог ни на чем сосредоточиться. Ученики липли к окнам, смотрели, как носят дрова для костра, слушали вполуха. Даже сам Айтир после обеда не смог писать, голова вообще не варила. Пришлось бестолково бродить по дому, мешаясь всем под ногами и не находя дела.
Ну, на то и ночь тёмная, недобрая. А некроманты это остро чуют, острее них — только природники. То-то Рауль вообще на стенку лез, у него третьей шла как раз эта редкая сила. Даже Ильмаре, чтобы не слоняться без дела до ночи и не скучать, решил себя занять вещью, которую так или иначе откладывал на другие дни — разобрался со стопкой книг, которые решил штудировать потом. Читать сегодня, а тем более учить, было бессмысленно, но хотя бы определить, куда двигаться дальше, было можно. Затем, сдувая пыль с полки, он одним глазом увидел в окно как наемники таскают поленья для костра. Подумав, он все-таки согласился с самим собой и, развернувшись, пошел на выход.
На улице бодро подобрал дровину и потащил к кострищу, деланно не обращая внимания на удивленные лица наемников. Много чести.
— Размяться хочу, — просто бросил он через плечо и, свалив принесенное, вновь направился к поленнице.
К концу вечера он помог всем, кому только было нужно и не нужно — сначала его отогнали наемники, гаркнув и пригрозив кулаками, затем слуга из стариков турнул его, чтобы не мешал выбивать ковры, из кухни так вообще летел, перемазанный в муке и квашне. За это время успел подойти и к Иви, схватив ее за маленькие ладошки и с улыбкой прося, чтобы и они с подругой пришли сегодня, вновь спеть и сплясать. Девушка заалела, но закивала, и, судя по выражению лица, начала уже в голове перебирать задорные песни.
Осень катилась своим чередом, постепенно подбираясь к зиме. Жухлую траву по утрам все чаще прихватывало инеем, дожди потихоньку сошли на нет, уступив место ясной холодной погоде. Вот-вот должен был выпасть снег, и одним утром Айтир проснулся от того, что даже до их спальни долетел оглушительный аромат выпечки с пряными травами.
Он и забыл за обманчиво незаметным течением времени, что подошел черед праздника, перехода от осени к зиме. Темная ночь, ночь, когда не спали, когда пили бодрящий горячий отвар, ели особенные, на травах пирожки, с мясом или фигурные, политые медом, когда разжигали костер, собираясь около него все вместе, пели и плясали, лишь бы не спать, пока не случится. Пока не переломится ход сезонов, не пахнет морозом, не уснет мир окончательно.
Неуютный, тревожный праздник, время, когда весельем гонят страхи, а не приветствуют им нарождающуюся весну. В Светлую ночь, когда зима окончательно уступала дорогу весне, веселились совсем иначе, от души и без оглядки.
Обычно Айтир пропускал этот праздник: в дороге что угодно пропустишь, а последние семь лет и вовсе не до того было. Вот когда жили все вместе в деревне — тогда да, тогда Орни разжигал костер до небес, собирались со всех домов на центральную площадь, и тени прятались по углам, пугаясь пришедших магов.
Воспоминания уже не так сдавили сердце, но все равно, Айтир еще некоторое время лежал, уткнувшись в плечо Ильмаре. Потом потеребил его, будя.
— Вставай. Сегодня детишек особенно гонять не будем, еще уснут раньше положенного.
— Чего положенного? — утопая одной стороной лица в подушке, приоткрыл глаз Ильмаре. — Что ты там устроить собираешься? Новую инициацию?
Он знал, что вставать им примерно через полчаса и не понимал, зачем Айтир разбудил его, причем сделал это так настойчиво.
— Инициация бывает всего раз в жизни, мог бы и запомнить, — строго заметил Айтир, но тут же усмехнулся, сдул с лица волосы. — Сегодня Тёмная ночь. Принюхайся, пирожки пекут. Так что сидеть у костра заполночь… Поговоришь со служанками? Они в прошлый раз хорошо играли.
— Ммм, — Ильмаре сонно побарабанил пальцами по одеялу рядом с собой. — Да, было бы хорошо, если бы Иви и Арна снова пришли со своими инструментами. Представляешь, если еще и наемники в пляс пойдут? Тот, — он зевнул, пытаясь при этом не открывать рта. — Что за Иви вьется, все для нее сделает, похоже.
Зажмурившись, Ильмаре резко поднялся на руках, поворачиваясь и перекидывая ноги на холодный пол. Потянув носом, он широко улыбнулся.
— Теперь чувствую. Не готовка, а магия какая-то, никогда таких запахов прежде ни в одном городе не чувствовал!
— Просто ты в дома наверняка носу не совал, — усмехнулся Айтир, тоже неохотно вылезая из-под теплого одеяла. — И травы хорошие, не то сено, что на больших рынках купить можно.
Пирожки они в итоге нюхали весь день и маялись: ну вкусно же пахнет! Но даже и попробовать нельзя, кухарки уперлись, что это на вечер и все тут. И вообще, день вышел бестолковый, никто не мог ни на чем сосредоточиться. Ученики липли к окнам, смотрели, как носят дрова для костра, слушали вполуха. Даже сам Айтир после обеда не смог писать, голова вообще не варила. Пришлось бестолково бродить по дому, мешаясь всем под ногами и не находя дела.
Ну, на то и ночь тёмная, недобрая. А некроманты это остро чуют, острее них — только природники. То-то Рауль вообще на стенку лез, у него третьей шла как раз эта редкая сила. Даже Ильмаре, чтобы не слоняться без дела до ночи и не скучать, решил себя занять вещью, которую так или иначе откладывал на другие дни — разобрался со стопкой книг, которые решил штудировать потом. Читать сегодня, а тем более учить, было бессмысленно, но хотя бы определить, куда двигаться дальше, было можно. Затем, сдувая пыль с полки, он одним глазом увидел в окно как наемники таскают поленья для костра. Подумав, он все-таки согласился с самим собой и, развернувшись, пошел на выход.
На улице бодро подобрал дровину и потащил к кострищу, деланно не обращая внимания на удивленные лица наемников. Много чести.
— Размяться хочу, — просто бросил он через плечо и, свалив принесенное, вновь направился к поленнице.
К концу вечера он помог всем, кому только было нужно и не нужно — сначала его отогнали наемники, гаркнув и пригрозив кулаками, затем слуга из стариков турнул его, чтобы не мешал выбивать ковры, из кухни так вообще летел, перемазанный в муке и квашне. За это время успел подойти и к Иви, схватив ее за маленькие ладошки и с улыбкой прося, чтобы и они с подругой пришли сегодня, вновь спеть и сплясать. Девушка заалела, но закивала, и, судя по выражению лица, начала уже в голове перебирать задорные песни.
Страница 123 из 139
