Наемник и некромант

Хорошо… Давно с такими удобствами не сталкивался. Полежав так и уже чувствуя, как начинает засыпать, он потер кулаком глаза и понял, что кое-что забыл.

— А можно сонник не от боли, а чтобы не снилось ничего? — вопрос был наверняка странный, но возвращаться в те кошмары ему хотелось меньше всего. — У меня у самого нет никаких настоек от подобного, раньше с таким не приходилось бороться.

Малта покосилась странно понимающе.

— Можно, сейчас…

Уложив накормленного некроманта, она отошла к стене за травами, задумалась: раненый раненым, но мертвяка хорошо бы все-таки добудиться, чтобы ожил. Долго уже лежит, как бы не вышло что. Кошку бы, они своим мурчанием хорошо жизнь притягивают, но нет, не срослось, не сложилось — нет в доме котейки. Хотя…

— Только сначала давай-ка лавку твою передвинем, — велела Малта, вернувшись к столу со всем необходимым. — Под боком у этого дурня ляжешь — все какое-никакое, а живое. Ему сейчас ой как полезно будет.

Питье, лавка, фыркнуть на благодарность Иля — все это много времени не заняло. И только устроив обоих эльфов, Малта вздохнула спокойней. Что могла — сделала, до утра раненый проспит спокойно. А там будь что будет. В конце концов, может одна хвостатая серая дрянь явится?

Кошки в доме травницы не приживались, да, потому крыс она особенно не любила.

Глава 6

Часы были переполнены. Нижняя колба буквально лопалась от песка, тогда как верхняя была пуста настолько, что казалась несуществующей. Это было неправильно, и часы медленно начали поворот. Тяжело, с натугой, все быстрее и быстрее, пока — раз! — и тонкая еще поначалу струйка не хлынула, нарушая идеальную пустоту.

Песок тихо шелестел и, вторя ему, шелестели крысиные лапы.

— Тебя хоть на минуту можно одного оставить? — сварливо поинтересовался крысюк. — Только отошел — опять ты по самые уши!

Айтир молча смотрел на крысюка. Понимание, кто он, вливалось медленно, пожалуй, слишком медленно. Безразличие смерти все никак не хотело отпускать обратно в жизнь. Хотя он теперь понимал: именно в этом крылась неправильность. Он должен быть живым, как живое рядом.

— Нет, так дело не пойдет, — решил крысюк и оскалился.

Внушительные резцы сомкнулись на уже страдавшем недавно ухе, и Айтир резко пришел в себя.

Болело все. Он глухо замычал, пытаясь сжаться в комок, закрыться от этой боли. Ломило тело, крутило внутренности, болели, кажется, даже волосы, а ухо хотелось оторвать, так оно пульсировало, и эта боль отдаваласьв затылок. Добавляли страданий и ставшие нестерпимо острыми ощущения: звуки, запахи, свет, резанувший по глазам. Даже тепло крови, брызнувшей на шею под многострадальным ухом, жгло раскаленным железом — это тоже было ощущение, почти безумное после безразличия мертвеца.

Захрипев, он развернулся, не зная, куда деться от этого, как перетерпеть. Раздались стремительные шаги — это Малта подскочила, хватая за плечи.

Рядом вскинулся Ильмаре. Он действительно спал без снов, задремал, слыша мерное дыхание, и сразу же ощутил себя в абсолютно замкнутом пространстве. Тихом, безопасном и простом. Именно так он и предпочитал спать — не загружая мысли, отдавая все время отдыха на восстановление сил тела. И теперь его вырвало оттуда резким:

— Держи его! Держи, кому говорят!

Айтир снова задергался, не осознавая слов — это был просто еще один ввинчивавшийся под череп звук, отдающийся в висках тупой болью, от которой он выгнулся, резким рывком спихивая Ильмаре на пол.

Тот неуклюже вскочил, не обратив внимания, что голова сразу же пошла кругом, мешая сообразить, близко или далеко находятся предметы. Сейчас было не до этого, совсем. Он не успел толком рассмотреть некроманта — тот метался по лавке, сжимая зубы и вцепившись пальцами себе в волосы. Вырвет ведь… Вырвет, как пить дать! Ильмаре облокотился коленом о лавку и потянулся к Айтиру, стараясь поймать его руки и отвести хотя бы от головы, чтобы не повредил себе что-нибудь.

Руки он схватил, однако раненое плечо тут же дало о себе знать, загудев тупой болью. Ильмаре сцепил зубы, но упрямо продолжал держать пойманные запястья, стараясь прижать их к своей груди — защитить, помочь, оберечь от чего-то, что глазами не увидеть. Малта тем временем отбежала куда-то; Ильмаре не было до этого никакого дела. Куда важнее было напряженное лицо Айтира, который мотал головой, все больше путая волосы. Ильмаре не знал, что конкретно его гложет, но почему-то орать показалось не лучшим вариантом. Поэтому он лишь наклонился ниже и начал практически шепотом говорить, медленно, стараясь не паниковать и не выдавать волнение, которое могло навредить еще сильнее:

— Айтир. Айтир, дыши. Слышишь меня? — тот все еще не открывал глаза, но от чужого голоса, кажется, притих. — Это я, Ильмаре. Все хорошо, тебе должно стать легче. Успокой свое тело… — Ильмаре сам вряд ли бы угомонился от подобных словесных потоков, но не пытаться не имел права.