Наемник и некромант

Но как оживлять, ты ведь теперь знаешь? — Айтир невольно усмехнулся. Склянка с маслянистым вонючим варевом покоилась в одном из карманов куртки, вторая такая была выдана Малтой Ильмаре с наказом, что и как делать, если некромант опять дурить возьмется.

Только Ильмаре это ни капли не радовало. Ему совсем не хотелось думать о том, что Айтир вновь может довести себя до того состояния. Любому станет не по себе, когда существо рядом вроде и живое, а вроде — словно песочные часы с треснувшей колбой, которые вот-вот сломаются окончательно, и все остановится и рассыплется. Очевидно, что некромант и сам не рад превращать себя в нечто подобное, однако все равно хотелось исключить подобную возможность.

Ильмаре хлопнул раскрытой ладонью по поясной сумке, в которой теперь хранился не только заветный настой для «оживления мертвяка», но и зелья, которые успел наварить, пока восстанавливал силы. Они, конечно, были не такой сложной рецептуры, как у той же Малты, но который год спасали его шкуру от жизненных неурядиц.

— Знаю, но предпочел бы, чтобы ты забыл, как вообще вот так надрываться. А про жаждущего твоего общества… — Ильмаре выставил вперед ногу и оперся на нее локтем. — Думаю, стоит сходить на рынок, поспрашивать, что да как в городе. Если учесть, как мы сбежали, донесут на нас сразу, и искать не придется. Эй, а ты что скажешь?

Ильмаре повернулся к псу и потянулся, чтобы погладить; тот аж заскулил, радуясь, что на него обратили внимание и сразу же стал ластиться. Добрый малый. Но несмотря на жутко дружелюбный нрав, он явно был не из тех, кто прячет зубы и поджимает хвост в сложных ситуациях. Об этом можно было судить хотя бы по тем шрамам, что Ильмаре успел заметить, пока мыл зверя, и порванному уху.

Рынок, торговцы… Айтир невольно улыбнулся, глядя, как Ильмаре теребит завалившегося на спину пса. Все куда проще: достаточно мелькнуть на глазах стражи, передать коротенькое послание — а уж оно попадет в нужные руки, он не сомневался. Мало кто из служивых не захочет получить лишнюю монету и кружку пива. Так что уж в этом он беды и особой проблемы не видел, а как пробраться в город, они уже знали.

Другое дело, до него еще идти и идти… Мертвые кони увезли их далеко. Но такие пешие переходы были привычны и даже радовали душу. К тому же именно в такие моменты Айтир всегда пополнял запасы ингредиентов для зелий. В лесу можно найти многое, было бы желание и знание где искать. Благо Ильмаре шел по лесу уверенно, оказавшись не таким уж городским жителем, как Айтир опасался изначально. Видел он таких наемников — от городских стен не отходят, предпочитая вольным дорогам трактиры с дешевой выпивкой и не самые честные заработки. Разве что молчать он, похоже, не умел, быстро заскучав и окликнув:

— А как долго ты уже вот так ходишь один, что не замечаешь никого вокруг?

Осматривавший ствол дерева Айтир не сразу сообразил, о чем именно спрашивает Ильмаре. Вопрос заставил задуматься, отвлекшись от сбора не особо редкого, но полезного мха.

— Не уверен… После ухода из деревни я не очень следил за временем, — Айтир потер кончик носа, пытаясь прикинуть хотя бы примерно, потом пожал плечами. — Лет семь? Может, больше, может, меньше. Если честно, я не помню, Ильмаре. И дело, наверное, даже не во времени. Просто я только недавно действительно отпустил их всех и опять ожил. Чужие смерти… Таких, как я, они тянут за собой, если сильно привязаться.

А ведь действительно привязался, и теперь отчаянно искал, чем заполнить прореху. Кажется, не попадись Ильмаре — опять бы подобрал какого мальчонку-оборванца, особенно если попался бы со способностями к магии. Воспитал, обучил… Отпустил? Айтир не знал и не хотел думать об этом.

Он просто привыкал к чужим шагам за спиной, к шороху веток, к шумному дыханию пса и вопросам Ильмаре. Отвечать на них было странно легко, тот не лез слишком глубоко в душу и не касался больного, просто пытался узнать получше. Айтир невольно тоже задавал вопросы: сколько лет, как дошел до жизни такой, у кого учился владеть оружием.

Ильмаре отвечал охотно. С Айтиром оказалось неожиданно легко разговаривать; они, конечно, и до этого болтали, но это ни в какое сравнение не шло с тем, как много рассказывали друг о друге сейчас. Это грело сердце — Ильмаре давно не с кем было поговорить о том, что давно прожито, отпущено восвояси. Следы его детства остались лишь в обломках памяти и паре родинок, что достались от матери.

— Я вырос в глуши, в клане, где были сплошь и рядом те эльфы, о которых нелестно отзываются в своих очерках путешественники, мол, отребье лесное. Очень закрытая община, без какого-либо желания сблизиться с другими жителями не только королевства, но и тех мест, — рассказывал он. — Некоторые время рядом с нами жили не то разбойники, не то беженцы городские. Я им по ночам иногда чистую воду приносил во всяких плошках, втайне от остальных.