Фандом: Ориджиналы. Работа одного — убивать или спасать жизни, в зависимости от желаний заказчика. Работа другого — убивать или спасать жизни… В зависимости от того, насколько еще теплится эта жизнь в спасаемых. И обоим слишком сложно делать эту работу в одиночестве.
Добавить в моё избранное
507 мин, 40 сек 15404
Все там, включая мою мать, — Ильмаре силился вспомнить лицо женщины, что его воспитывала, и никак не мог разобрать даже цвет ее волос, — поклонялись странным Верховным Божествам и отказывались изучать окружающий мир. Даже общий язык толком не понимали, ограничиваясь каким-то древним искаженным говором.
У него не осталось никаких приятных воспоминаний о родных. Братья и сестры, которые дразнили его за веснушки, сейчас казались нереальными и глупыми. И хотя эти жалкие десять лет, которые Ильмаре провел вне селения, не должны были стереть их лица и голоса, но именно это и произошло. Ничего. Глухо и немо.
— Один лишь Таван, древний мудрец, проявлял ко мне внимание и интерес. Он был единственным, кто умел управляться с магией — как я теперь понимаю, совсем слабенькой, поэтому его одновременно и боялись, и уважали до дрожи в коленях. Почему-то именно он относился к моим совершенно не эльфийским амбициям и желанию учиться очень благосклонно, и иногда, когда все засыпали, я прибегал тайком к нему и слушал, как он медленно и вкрадчиво читал книгу Сестры Танн. Что-то про созвездия и про магию, — Ильмаре вскинул руку, вычерчивая пальцем схематичное созвездие.
Он помнил: старик выводил его ночью на воздух и старательно указывал посохом на те или иные звезды, уверяя, что с ними маленький эльфеныш никогда не потеряется даже в самой глухой пустыне. Ильмаре уже было хотел опустить руку, но уцепился взглядом за пятно на одной из костяшек пальцев и чуть улыбнулся.
— А вот это пятно Таван поставил перед тем, как мне собирались нанесли «клеймо». Он был добр, поэтому таким способом проверял молодняк, выдержат ли они. На самом деле, об этом обычае я не слышал больше ни от кого и, по-видимому, это была уникальная и абсолютно бессмысленная традиция именно в нашей общине. Татуировка должна показывать, что все подростки, достигшие зрелости, имеют право приносить дары Божествам. Я не стал дожидаться ритуала и ушел накануне; оставил Тавану письмо, попросил всем сообщить, что я умер на охоте и теперь мой дух — часть чего-то большего. Им нравились такие сказки о душах, что уходят на покой.
На самом деле, его история только тогда и началась — похождения эльфа-недоростка по огромным людским городам, где он поначалу мог лишь грузы таскать, если разрешали, и отмывать полы в трактирах.
— Первый заказ попался лишь спустя год, как я сбежал. Продавец шкур на окраине города сказал, что у них завелся в окрестностях то ли вор, то ли зверь — крал скотину. Он меня тогда «нанял» больше для того, чтобы потешиться — во мне росту было еще меньше, — Ильмаре провел ребром ладони себе где-то на уровне кадыка. — Любой бы посчитал такого заморыша за безвредного идиота. А может, он приятелям проспорил. В общем, кисть руки того воришки я притащил на третий день. Выслеживал неумело, крался там, знаешь, как обычно в девичьих россказнях описывают. Смех один. Но все равно смог. Я еще тогда, вроде как понял, что, — тут он прервался, смакуя мысль. — Что убивать сразу же необязательно. Только если на тебя нападают напрямую. После осознания этого и стал потихоньку обучаться работе не с луком, который нас в клане учили держать еще с малолетства, а с холодным оружием, которое никогда не подведет.
Учителей как таковых у него и не было — уличные драки, споры на пару толковых советов о том, как правильно держать клинок, чтобы кровь не хлестала, банальное подглядывание за тренировочными боями стражи. Ильмаре накапливал знания постоянно, стараясь добиться не чего-то конкретного, а, скорее, узнать как можно больше способов защиты и самообороны. А ремесло наемника как-то само собой и приложилось.
Глядя, как внимательно слушает Айтир, Ильмаре жмурился от удовольствия. Еще никто никогда не воспринимал его россказни… так живо и полно. Никто не интересовался подробностями и не рассказывал в ответ о себе, когда сидели вечерами у костра.
Он оказался неплохим рассказчиком, некромант. Может, чуть занудным, с излишней любовью к деталям, но эти бесполезные мелочи как-то по-особенному дополняли его рассказы, делая их странно осязаемыми. И при этом он говорил довольно сдержанно, Ильмаре даже не очень понимал: то ли не считал важным рассказываемое, то ли просто не хотел тревожить прошлое. И от того слушал еще внимательней, следя за тем, как менялось лицо Айтира, как серые глаза некроманта то теплели, то наливались злым белесым свечением.
Теплели, когда рассказывал, как однажды вышел из леса, где практически поселился, выискивая редкие травы — и в первом же подвернувшемся трактире наткнулся на компанию из четверых бродячих магов. Как они не дали выгнать потрепанного эльфа, усадили за свой стол, позволив поесть спокойно. А после один из них, совсем несерьезно выглядящий охотник, со смешком сказал, что некромант в компании не помешает. И как кривила губы травница, как хмурился ее брат-рыцарь… А после она откармливала худющего эльфа, подкладывая ему куски пожирнее, а ее брат взялся помочь ему окрепнуть и научиться обращаться с оружием.
У него не осталось никаких приятных воспоминаний о родных. Братья и сестры, которые дразнили его за веснушки, сейчас казались нереальными и глупыми. И хотя эти жалкие десять лет, которые Ильмаре провел вне селения, не должны были стереть их лица и голоса, но именно это и произошло. Ничего. Глухо и немо.
— Один лишь Таван, древний мудрец, проявлял ко мне внимание и интерес. Он был единственным, кто умел управляться с магией — как я теперь понимаю, совсем слабенькой, поэтому его одновременно и боялись, и уважали до дрожи в коленях. Почему-то именно он относился к моим совершенно не эльфийским амбициям и желанию учиться очень благосклонно, и иногда, когда все засыпали, я прибегал тайком к нему и слушал, как он медленно и вкрадчиво читал книгу Сестры Танн. Что-то про созвездия и про магию, — Ильмаре вскинул руку, вычерчивая пальцем схематичное созвездие.
Он помнил: старик выводил его ночью на воздух и старательно указывал посохом на те или иные звезды, уверяя, что с ними маленький эльфеныш никогда не потеряется даже в самой глухой пустыне. Ильмаре уже было хотел опустить руку, но уцепился взглядом за пятно на одной из костяшек пальцев и чуть улыбнулся.
— А вот это пятно Таван поставил перед тем, как мне собирались нанесли «клеймо». Он был добр, поэтому таким способом проверял молодняк, выдержат ли они. На самом деле, об этом обычае я не слышал больше ни от кого и, по-видимому, это была уникальная и абсолютно бессмысленная традиция именно в нашей общине. Татуировка должна показывать, что все подростки, достигшие зрелости, имеют право приносить дары Божествам. Я не стал дожидаться ритуала и ушел накануне; оставил Тавану письмо, попросил всем сообщить, что я умер на охоте и теперь мой дух — часть чего-то большего. Им нравились такие сказки о душах, что уходят на покой.
На самом деле, его история только тогда и началась — похождения эльфа-недоростка по огромным людским городам, где он поначалу мог лишь грузы таскать, если разрешали, и отмывать полы в трактирах.
— Первый заказ попался лишь спустя год, как я сбежал. Продавец шкур на окраине города сказал, что у них завелся в окрестностях то ли вор, то ли зверь — крал скотину. Он меня тогда «нанял» больше для того, чтобы потешиться — во мне росту было еще меньше, — Ильмаре провел ребром ладони себе где-то на уровне кадыка. — Любой бы посчитал такого заморыша за безвредного идиота. А может, он приятелям проспорил. В общем, кисть руки того воришки я притащил на третий день. Выслеживал неумело, крался там, знаешь, как обычно в девичьих россказнях описывают. Смех один. Но все равно смог. Я еще тогда, вроде как понял, что, — тут он прервался, смакуя мысль. — Что убивать сразу же необязательно. Только если на тебя нападают напрямую. После осознания этого и стал потихоньку обучаться работе не с луком, который нас в клане учили держать еще с малолетства, а с холодным оружием, которое никогда не подведет.
Учителей как таковых у него и не было — уличные драки, споры на пару толковых советов о том, как правильно держать клинок, чтобы кровь не хлестала, банальное подглядывание за тренировочными боями стражи. Ильмаре накапливал знания постоянно, стараясь добиться не чего-то конкретного, а, скорее, узнать как можно больше способов защиты и самообороны. А ремесло наемника как-то само собой и приложилось.
Глядя, как внимательно слушает Айтир, Ильмаре жмурился от удовольствия. Еще никто никогда не воспринимал его россказни… так живо и полно. Никто не интересовался подробностями и не рассказывал в ответ о себе, когда сидели вечерами у костра.
Он оказался неплохим рассказчиком, некромант. Может, чуть занудным, с излишней любовью к деталям, но эти бесполезные мелочи как-то по-особенному дополняли его рассказы, делая их странно осязаемыми. И при этом он говорил довольно сдержанно, Ильмаре даже не очень понимал: то ли не считал важным рассказываемое, то ли просто не хотел тревожить прошлое. И от того слушал еще внимательней, следя за тем, как менялось лицо Айтира, как серые глаза некроманта то теплели, то наливались злым белесым свечением.
Теплели, когда рассказывал, как однажды вышел из леса, где практически поселился, выискивая редкие травы — и в первом же подвернувшемся трактире наткнулся на компанию из четверых бродячих магов. Как они не дали выгнать потрепанного эльфа, усадили за свой стол, позволив поесть спокойно. А после один из них, совсем несерьезно выглядящий охотник, со смешком сказал, что некромант в компании не помешает. И как кривила губы травница, как хмурился ее брат-рыцарь… А после она откармливала худющего эльфа, подкладывая ему куски пожирнее, а ее брат взялся помочь ему окрепнуть и научиться обращаться с оружием.
Страница 39 из 139
