Фандом: Ориджиналы. Работа одного — убивать или спасать жизни, в зависимости от желаний заказчика. Работа другого — убивать или спасать жизни… В зависимости от того, насколько еще теплится эта жизнь в спасаемых. И обоим слишком сложно делать эту работу в одиночестве.
Добавить в моё избранное
507 мин, 40 сек 15458
Отправились в корыта стеклянные конструкции со столов, перекочевали наружу признанные безвредными книги и записи. В конце концов Айтир, потянувшись, обнаружил, что последняя полка пуста, и в лаборатории осталась только мебель. Оставалось только вынести чан наружу, шикнув, чтобы не вздумали лезть, и вернуться, чтобы сделать последнее дело: зарядить спрятанные в стенах амулеты.
Здание будто вздрогнуло, посыпалась со стен какая-то грязь, скрипнула дверь. Весь в пыли, Айтир вышел наружу, отряхивая руки, сел рядом с отдыхавшим Ильмаре, привалившись к нему спиной.
— Клим, ты самый шустрый — сбегай, скажи служанкам, что там можно убираться, — устало попросил он, стягивая с лица маску. Полоска чистой кожи, не посеревшая от грязи, смотрелась странно, будто чужая.
Засмотревшись, Ильмаре поежился. Ему показалось, что здесь он и останется, без вечно опасных передряг, без травли и даже без плохих снов. Странное было чувство. И страшное — потому что не могло сбыться.
Дождавшись, пока топот Клима стихнет, он тихо заметил:
— Это странно для меня. Заниматься таким простым делом и еще после этого отдыхать. Скажи, Айтир, ты представлял себе иную жизнь, если бы не был некромантом? Мечтал о чем-то другом?
И пусть дети прислушиваются, невольно заинтересовавшись. Пусть — они все равно не услышат то, что поймет он. Ильмаре замер, ожидая ответа, даже приподнялся, чтобы лучше видеть лицо Айтира… и замер, внимательно уставившись на угол дома. Туда, где стоял один из наемников, привалившись к стенке сарая, оплетенной уже начинающим жухнуть к осени вьюном. Наемник смотрел в упор, пристально. Словно ждал.
— Сейчас вернусь, — Ильмаре хлопнул Айтира по плечу, слега опираясь и поднимаясь на ноги. Останавливать его никто не стал, и Ильмаре спокойно пошел навстречу проблемам.
Вот странно. Чем ближе он подходил к наемнику, тем лучше понимал, что совершенно не хочет драться. Понимал, за что ему хотят вломить, но почему-то не было никакой ответной злобы. Ну эльф, ну зарвался, ну, что ж теперь? Да, не ходит, не смея поднимать головы, как положено такому отребью. Да, смеет нагло скалиться в лицо. Ну и что?
Видимо, наемник прочитал это на его лице и сходу поинтересовался:
— Понимаешь же, за что тебе рожу раскроить хотим?
— М, — Ильмаре кивнул и осмотрелся вокруг. — А другие где?
— Я один. Пока. Остальные со служанками.
— М, — он снова кивнул, глядя куда-то в сторону. Ситуация утомляла.
— А ты, я смотрю, со своим ебарем разговорчивее, чем со мной. Не нравлюсь? — наемник мерзко усмехнулся. Ильмаре невольно отметил, как он понизил голос: все-таки боится. Эльфа-некроманта — боится, и за этот страх тоже хочет отыграться.
Не положено эльфам быть уважаемыми магами, с которыми люди — особенно люди-маги! — считаются. Им вообще ничего не положено.
— Не по вкусу ты мне. Тебе бы чуть похудеть и, может, я бы еще подумал.
Ильмаре не хотел провоцировать, действительно не хотел. Просто вырвалось. Само собой, вот от этого взгляда, боязливо-презрительного. И тут же прижал уши: наемник сгреб его за ворот, подтаскивая ближе к себе.
— Ты ко мне свои блядские глаза не подкатывай, понял, приблуда? Иначе я не постесняюсь ни детей, ни женщин, ни твоего мага патлатого.
«Так значит, не сейчас бить собирается? Занятно». Ильмаре висел смирно и не предпринимал попыток вырваться. Ждал, что еще услышит. «На, бери, делай, что считаешь нужным».
— Вечером устроим честный бой, понял? Такого гнусного, как ты, можно и со спины ударить — да руки чешутся уже, другим путем интереснее. Согласен?
— А с кем?
— Да хоть я. Еще Кулак хочет, да расшибет он тебя одним махом, крови много будет! — наемник оскалился, отпуская его рубашку и отходя. — К закату, усек?
Ильмаре закатил глаза и кивнул. Тупицы. На слабо взяли, думают, что он прибежит, выпинывая вперед некроманта. По нутру разлилось гадкое чувство собственной никчемности, которое он кое-как загнал поглубже. И все равно, вернувшись, к Айтиру Ильмаре подсел уже не такой умиротворенный. Скорее, тупо-равнодушный.
— Так что, ты подумал?
Айтир ответил не сразу. Проводил взглядом потянувшуюся от дома вереницу из трех служанок с ведрами и тряпками. У всех лица замотаны, как он и просил тетушку Тайру. И тряпки потом сожгут, чтобы не стряслось чего, и содержимое чана в огонь вывалят, пусть там уже и один прах, он постарался, силы много влил, разрушая опасные вещества.
Вопрос Ильмаре был… странным и понятным одновременно. Айтир понимал, с чего такое, понимал само состояние. Примерно так же он ощущал себя первые месяцы, когда фургончик Конна встал на заднем дворе дома, из походной кузницы превратившись в обычную, когда он сам перебрался из гамака на уютный лежак, пристроившийся около печной трубы, на сухом, пахнущем травами чердаке.
Здание будто вздрогнуло, посыпалась со стен какая-то грязь, скрипнула дверь. Весь в пыли, Айтир вышел наружу, отряхивая руки, сел рядом с отдыхавшим Ильмаре, привалившись к нему спиной.
— Клим, ты самый шустрый — сбегай, скажи служанкам, что там можно убираться, — устало попросил он, стягивая с лица маску. Полоска чистой кожи, не посеревшая от грязи, смотрелась странно, будто чужая.
Засмотревшись, Ильмаре поежился. Ему показалось, что здесь он и останется, без вечно опасных передряг, без травли и даже без плохих снов. Странное было чувство. И страшное — потому что не могло сбыться.
Дождавшись, пока топот Клима стихнет, он тихо заметил:
— Это странно для меня. Заниматься таким простым делом и еще после этого отдыхать. Скажи, Айтир, ты представлял себе иную жизнь, если бы не был некромантом? Мечтал о чем-то другом?
И пусть дети прислушиваются, невольно заинтересовавшись. Пусть — они все равно не услышат то, что поймет он. Ильмаре замер, ожидая ответа, даже приподнялся, чтобы лучше видеть лицо Айтира… и замер, внимательно уставившись на угол дома. Туда, где стоял один из наемников, привалившись к стенке сарая, оплетенной уже начинающим жухнуть к осени вьюном. Наемник смотрел в упор, пристально. Словно ждал.
— Сейчас вернусь, — Ильмаре хлопнул Айтира по плечу, слега опираясь и поднимаясь на ноги. Останавливать его никто не стал, и Ильмаре спокойно пошел навстречу проблемам.
Вот странно. Чем ближе он подходил к наемнику, тем лучше понимал, что совершенно не хочет драться. Понимал, за что ему хотят вломить, но почему-то не было никакой ответной злобы. Ну эльф, ну зарвался, ну, что ж теперь? Да, не ходит, не смея поднимать головы, как положено такому отребью. Да, смеет нагло скалиться в лицо. Ну и что?
Видимо, наемник прочитал это на его лице и сходу поинтересовался:
— Понимаешь же, за что тебе рожу раскроить хотим?
— М, — Ильмаре кивнул и осмотрелся вокруг. — А другие где?
— Я один. Пока. Остальные со служанками.
— М, — он снова кивнул, глядя куда-то в сторону. Ситуация утомляла.
— А ты, я смотрю, со своим ебарем разговорчивее, чем со мной. Не нравлюсь? — наемник мерзко усмехнулся. Ильмаре невольно отметил, как он понизил голос: все-таки боится. Эльфа-некроманта — боится, и за этот страх тоже хочет отыграться.
Не положено эльфам быть уважаемыми магами, с которыми люди — особенно люди-маги! — считаются. Им вообще ничего не положено.
— Не по вкусу ты мне. Тебе бы чуть похудеть и, может, я бы еще подумал.
Ильмаре не хотел провоцировать, действительно не хотел. Просто вырвалось. Само собой, вот от этого взгляда, боязливо-презрительного. И тут же прижал уши: наемник сгреб его за ворот, подтаскивая ближе к себе.
— Ты ко мне свои блядские глаза не подкатывай, понял, приблуда? Иначе я не постесняюсь ни детей, ни женщин, ни твоего мага патлатого.
«Так значит, не сейчас бить собирается? Занятно». Ильмаре висел смирно и не предпринимал попыток вырваться. Ждал, что еще услышит. «На, бери, делай, что считаешь нужным».
— Вечером устроим честный бой, понял? Такого гнусного, как ты, можно и со спины ударить — да руки чешутся уже, другим путем интереснее. Согласен?
— А с кем?
— Да хоть я. Еще Кулак хочет, да расшибет он тебя одним махом, крови много будет! — наемник оскалился, отпуская его рубашку и отходя. — К закату, усек?
Ильмаре закатил глаза и кивнул. Тупицы. На слабо взяли, думают, что он прибежит, выпинывая вперед некроманта. По нутру разлилось гадкое чувство собственной никчемности, которое он кое-как загнал поглубже. И все равно, вернувшись, к Айтиру Ильмаре подсел уже не такой умиротворенный. Скорее, тупо-равнодушный.
— Так что, ты подумал?
Айтир ответил не сразу. Проводил взглядом потянувшуюся от дома вереницу из трех служанок с ведрами и тряпками. У всех лица замотаны, как он и просил тетушку Тайру. И тряпки потом сожгут, чтобы не стряслось чего, и содержимое чана в огонь вывалят, пусть там уже и один прах, он постарался, силы много влил, разрушая опасные вещества.
Вопрос Ильмаре был… странным и понятным одновременно. Айтир понимал, с чего такое, понимал само состояние. Примерно так же он ощущал себя первые месяцы, когда фургончик Конна встал на заднем дворе дома, из походной кузницы превратившись в обычную, когда он сам перебрался из гамака на уютный лежак, пристроившийся около печной трубы, на сухом, пахнущем травами чердаке.
Страница 91 из 139
