Фандом: Гарри Поттер. Снейп отчего-то вспомнил то нелепое поверье, которое было популярно во время его учебы. Считалось, что по сердцевине палочки можно было определить темперамент волшебника. И те, у кого начинка из пера феникса, в сексе, как фениксы: быстро восстанавливаются и могут много раз за ночь.
Добавить в моё избранное
82 мин, 15 сек 19445
Он молниеносно повернулся, готовясь выхватить палочку, ведь боевое прошлое даром не проходит, и тут же расслабился, когда понял, что ничего страшного не произошло. Это всего лишь мистер Стенли снова не совладал со своей палочкой. Она ему была на редкость бестолково подобрана и частенько срабатывала не так, как ожидалось. Выделилась она и сейчас, и теперь ее обладатель красовался вздыбившейся шевелюрой, закопченной физиономией и искрами из ушей. Снейп показал, что это торжество идиотизма оценил сполна, одним движением брови сняв у Гриффиндора пятнадцать баллов. Когда он повернулся к выходу, закончив с наказанием, в зал как раз заходил блудный Поттер, а за его спиной маячила вся его малолетняя гвардия, грязная, уставшая, но до безобразия довольная.
Их глаза встретились. Поттер тут же заулыбался, завидев своего начальника; лыбился он так отвратно жизнерадостно, что захотелось предложить ему лимон. Вместо этого Снейп предпочел произнести:
— Я вижу, мистер Поттер, вы все же научились укладываться в назначенные сроки. Или это было простое совпадение?
Поганца данная реплика нисколько не смутила. Его улыбка не померкла ни на гран.
— И вам добрый вечер, господин директор. Спасибо, что справились о том, как у нас дела. Все прошло без эксцессов. Позже я принесу вам подробный отчет.
— Жду завтра, — кивнул Снейп. Поттер же нахально ему подмигнул и направился к своему месту за преподавательским столом. Его «гвардия» аккуратным ручейком обогнула мрачного директора и потекла следом за своим кумиром.
— Я так голоден, что могу съесть и гиппогрифа. Но предел моих мечтаний — это бифштекс с кровью… — заливался на ходу Поттер.
— О, как удачно, — послышался спокойный голос Минервы, — Северус как раз просил о нем домовых эльфов. Он отлично вас знает, неправда ли?
Снейп скрипнул зубами, покидая Большой зал. На миг он даже пожалел, что на территории Хогвартса невозможно аппарировать, он бы сделал это немедленно — так ему претила жизнерадостная физиономия Поттера. Вместо этого, Снейп помчался в сторону своего кабинета на крейсерской скорости, черная-пречерная мантия при этом зловеще вилась вокруг него. И только захлопнув дверь и прислонившись к ней, директор позволил себе минуту слабости. Он зажмурился и сдавленно застонал, но тут же прикусил губы, стыдясь столь неприличных звуков. Неприязнь к Поттеру росла в геометрической прогрессии, и с этим ничего нельзя было поделать. Снейп вздохнул. Хотя, тут стоило бы быть более честным с собой: этот Поттер, уверенный, жизнерадостный, сильный, вызывал отнюдь не неприязнь. Такого Поттера хотелось, отчаянно и сильно, будто Снейп снова стал подростком, у которого гормоны разве что из ушей не льются.
Проклятый Перси со своим проклятым законом!
То, что Северус Снейп был слегка ориентирован нетрадиционно, знали лишь четыре человека. И то половина из них уже унесла этот секрет в могилу. Нетрудно догадаться, что к ним относились Альбус Дамблдор и Темный Лорд, и с ними новый директор Хогвартса не опасался утечки информации. А вот с живыми дела обстояли сложнее. Потому что среди них были Люциус Малфой и ненавистный во всех смыслах аврор Поттер, который… характером не изменился ничуть со школьных времен: как лез не в свое дело, так и продолжил.
На самом деле Снейп не считал себя гомосексуалистом. Его не тянуло к мужчинам, он не находил их привлекательными, а если ложился с ними в постель, то только потому, что считал стыдным объяснять особенность своей физиологии. К женщинам, надо отметить, Северуса тянуло больше, чем к мужчинам, но спать с ними, не говоря уж об отношениях, ему не представлялось возможным. В свое время Северус перекопал множество фолиантов, пытаясь понять, что на нем за проклятие такое; обращался за помощью и к Альбусу, и к Лорду, даже покопался в библиотеке Малфоев, но ничего не помогло пролить свет на его проблему. Ситуация разрешилась только девяносто восьмом, когда он лежал в Мунго со своей шеей. Кто бы мог подумать, что его проблему обнаружит молодой интерн, упомянет об этом вскользь, а Снейп вцепится в это упоминание руками и ногами и заставит выложить все, как на духу. Получилось следующее: Снейп не болен, не проклят, а совершенно здоров. Это считается особенностью физиологии. Встречается редко, всего у одного процента магов, чаще у полукровок, как наиболее предрасположенных к гомосексуализму (по мнению Снейпа, убежденность магов в том, что среди полукровок чаще всего появляются гомики, казалась ему смехотворной, но опять же — магический мир верил, и все исполнялось). Ни на какие функции эта особенность не влияет, дети у таких людей получаются здоровыми, и вообще, по словам молодого интерна, волноваться не о чем, он по этому научную работу писал. Снейп не был настроен столь радужно. Его проблема волновала.
А была она вот в чем: помимо довольно высокого либидо (а найти себе партнера с его внешностью и «особенностями» было не так просто), легкой сексуальной возбудимости, обширности эрогенных зон, Снейп еще физически не мог испытать оргазм и эякулировать без стимуляции простаты.
Их глаза встретились. Поттер тут же заулыбался, завидев своего начальника; лыбился он так отвратно жизнерадостно, что захотелось предложить ему лимон. Вместо этого Снейп предпочел произнести:
— Я вижу, мистер Поттер, вы все же научились укладываться в назначенные сроки. Или это было простое совпадение?
Поганца данная реплика нисколько не смутила. Его улыбка не померкла ни на гран.
— И вам добрый вечер, господин директор. Спасибо, что справились о том, как у нас дела. Все прошло без эксцессов. Позже я принесу вам подробный отчет.
— Жду завтра, — кивнул Снейп. Поттер же нахально ему подмигнул и направился к своему месту за преподавательским столом. Его «гвардия» аккуратным ручейком обогнула мрачного директора и потекла следом за своим кумиром.
— Я так голоден, что могу съесть и гиппогрифа. Но предел моих мечтаний — это бифштекс с кровью… — заливался на ходу Поттер.
— О, как удачно, — послышался спокойный голос Минервы, — Северус как раз просил о нем домовых эльфов. Он отлично вас знает, неправда ли?
Снейп скрипнул зубами, покидая Большой зал. На миг он даже пожалел, что на территории Хогвартса невозможно аппарировать, он бы сделал это немедленно — так ему претила жизнерадостная физиономия Поттера. Вместо этого, Снейп помчался в сторону своего кабинета на крейсерской скорости, черная-пречерная мантия при этом зловеще вилась вокруг него. И только захлопнув дверь и прислонившись к ней, директор позволил себе минуту слабости. Он зажмурился и сдавленно застонал, но тут же прикусил губы, стыдясь столь неприличных звуков. Неприязнь к Поттеру росла в геометрической прогрессии, и с этим ничего нельзя было поделать. Снейп вздохнул. Хотя, тут стоило бы быть более честным с собой: этот Поттер, уверенный, жизнерадостный, сильный, вызывал отнюдь не неприязнь. Такого Поттера хотелось, отчаянно и сильно, будто Снейп снова стал подростком, у которого гормоны разве что из ушей не льются.
Проклятый Перси со своим проклятым законом!
То, что Северус Снейп был слегка ориентирован нетрадиционно, знали лишь четыре человека. И то половина из них уже унесла этот секрет в могилу. Нетрудно догадаться, что к ним относились Альбус Дамблдор и Темный Лорд, и с ними новый директор Хогвартса не опасался утечки информации. А вот с живыми дела обстояли сложнее. Потому что среди них были Люциус Малфой и ненавистный во всех смыслах аврор Поттер, который… характером не изменился ничуть со школьных времен: как лез не в свое дело, так и продолжил.
На самом деле Снейп не считал себя гомосексуалистом. Его не тянуло к мужчинам, он не находил их привлекательными, а если ложился с ними в постель, то только потому, что считал стыдным объяснять особенность своей физиологии. К женщинам, надо отметить, Северуса тянуло больше, чем к мужчинам, но спать с ними, не говоря уж об отношениях, ему не представлялось возможным. В свое время Северус перекопал множество фолиантов, пытаясь понять, что на нем за проклятие такое; обращался за помощью и к Альбусу, и к Лорду, даже покопался в библиотеке Малфоев, но ничего не помогло пролить свет на его проблему. Ситуация разрешилась только девяносто восьмом, когда он лежал в Мунго со своей шеей. Кто бы мог подумать, что его проблему обнаружит молодой интерн, упомянет об этом вскользь, а Снейп вцепится в это упоминание руками и ногами и заставит выложить все, как на духу. Получилось следующее: Снейп не болен, не проклят, а совершенно здоров. Это считается особенностью физиологии. Встречается редко, всего у одного процента магов, чаще у полукровок, как наиболее предрасположенных к гомосексуализму (по мнению Снейпа, убежденность магов в том, что среди полукровок чаще всего появляются гомики, казалась ему смехотворной, но опять же — магический мир верил, и все исполнялось). Ни на какие функции эта особенность не влияет, дети у таких людей получаются здоровыми, и вообще, по словам молодого интерна, волноваться не о чем, он по этому научную работу писал. Снейп не был настроен столь радужно. Его проблема волновала.
А была она вот в чем: помимо довольно высокого либидо (а найти себе партнера с его внешностью и «особенностями» было не так просто), легкой сексуальной возбудимости, обширности эрогенных зон, Снейп еще физически не мог испытать оргазм и эякулировать без стимуляции простаты.
Страница 2 из 23
