Sleepwalking

Это зрелище заставило парня скривиться и отвести взгляд, оправдав себя тем, что мёртвых уже не вернёшь, а комнату не мешало бы осмотреть. Конечно, это было действительно веской причиной, но, по большей степени, Лью просто не хотелось смотреть на старушку в таком откровенно ужасном виде. Он давно уже стал спокойно относиться к тому, что от руки его брата умирали люди, но видеть их своими глазами он был не готов. Нет, он совсем не ощущал чувства вины в духе: «А вот если бы я уехал, она была бы жива»…, но и смотреть теперь на изуродованный труп не хотел. Ужасно.

Проверив комнату, Лью поспешно удалился, решив теперь приступить к оставшейся части квартиры. К его удивлению, и даже разочарованию, кроме убитой старушки в квартире больше совершенно никого не было. Только лишь на двери в его комнату было отчётливо вырезано слово «Sleepwalker». Конечно, Лью ожидал чего-то подобного, ведь он был единственным, кто не «заснул» после касания ножа Джеффа, так что теперь его по праву можно было считать Ходящим Во Сне. Он уже мёртв, его просто не существует ни по одному документу, но он по-прежнему здесь, по-прежнему существует. Да, пожалуй, метафорное сравнение с лунатиком ему подходит больше всего. Как это романтично.

Лью фыркнул и потряс головой, как бы стараясь выгнать эти идиотские мысли и начать думать о действительно важных вещах.

Солнце уже садилось.

В соседней комнате убитая женщина, у которой на лбу вырезана первая буква имени её сожителя, какое забавное совпадение, не правда ли? Кажется, парню придётся свалить отсюда намного раньше, чем он ожидал.

Но было кое-что важнее, чем всё вышеперечисленное.

Джефф нашел его. И скоро он придёт за ним.

Лью в отчаянии опустился на свою постель и закрыл лицо ладонями, пытаясь снять нервное напряжение и взять себя в руки, наконец. Он судорожно перебирал в голове варианты, куда он мог бы сбежать, где он мог бы спрятаться. Нет, хоть он и боялся встречи с Джеффом, но так же непреодолимо её желал, поэтому от него прятаться Лью не собирался, да у него всё равно и не получилось бы. Спрятаться нужно было от полиции. И чем скорее он свалит отсюда, тем лучше.

Лью был так поглощен своими мыслями, что иррациональное чувство, будто что-то не так, настигло его не сразу. Но когда оно пришло, парень просто замер на месте, не в силах сдвинуться с места или даже пошевелиться. Теперь он понял, что так внезапно вторглось в его мысли.

Из коридора доносились чьи-то шаги.

Лью ехал на заднем сидении родительской машины, лихорадочно дрожа и рисуя в своей голове самые ужасные картины, от которых невольно хотелось зажмуриться, будто он видел их наяву. Сегодня за ним приехали родители и забрали его из участка, сказав, что офицеры отпускают его, так как с теми мальчишками, из-за которых он сюда попал, случилось несчастье. Маргарет мялась и опускала глаза, и в конце концов Лью спросил, что случилось. Она рассказала, что случилось с Джеффом, и что он сейчас в больнице.

Как несложно догадаться, Лью тут же потребовал ехать к нему, и сейчас он сидел и дрожал, боясь, что увидит что-то ужасное, когда они приедут в больницу. То и дело в нём просыпалось желание расплакаться, но он стойко держался, мысленно говоря себе, что он уже слишком взрослый, а слезами он вряд ли смог бы помочь своему брату выздороветь. Он надеялся, что мать преувеличила, когда рассказывала о произошедшем, но очень волновался, что всё может оказаться ещё хуже, чем он себе представляет. Он боялся. Очень.

В своих размышлениях он не заметил, как они доехали, как он вышел из машины и вместе с родителями прошел в отделение, как ждал, когда врач разрешит им войти. Лью будто впал в прострацию, ничего вокруг не видя, только лишь судорожно повторял в голове фразу: «С ним всё в порядке, с ним всё в порядке»…

— Можете войти, он проснулся. Только не волнуйте его! Действие лекарств ещё не прошло, так что он очень слаб и практически не двигается, — вышедший из палаты доктор быстро проговорил это отцу Лью, после чего все трое вошли.

Это была небольшая трёхместная палата, но соседние койки пустовали, так что нетрудно было догадаться, что тот несчастный, что лежит в углу комнаты весь в капельницах — это Джефф. Лью невольно прикрыл рот рукой, почувствовав, что сейчас разрыдается. Вся его выдержка мгновенно куда-то испарилась.

Джеффри лежал на белых подушках, укрытый одеялом и медленно, со свистом, втягивающий в себя воздух так, что казалось, будто ему это давалось с большим трудом. Его лицо и вся его голова были полностью забинтованы, только участок от подбородка до губ был открыт, и вырезана небольшая дырочка для носа, в которую были вставлены маленькие трубки. Небольшой открытый участок кожи в нижней половине лица был полностью белым, даже, казалось, бледнее, чем все эти белые больничные подушки. На этом фоне ярко выделялись кроваво-красные губы, очень сильно обгоревшие и не забинтованные лишь потому, что медсестрам постоянно приходилось мазать их какой-то мазью, чтобы они поджили.