Фандом: Гарри Поттер. Как умирают Темные Лорды — и как рождаются драконы.
Добавить в моё избранное
20 мин, 5 сек 11602
ты просто… Мерлин, — вздохнул Родольфус. — Ты знаешь, во что нам уже обошлось потреблённое ею малфоевское вино?
— Ну, вот и давай заберём её отсюда, — кивнул Рабастан. — Когда Тони с Поттером закончат — а то смотри, кажется, они подружились…
— Попозже, — сдался Родольфус. — Пусть посидит пока. С Поттером.
— Мать!— сказал Долохов, когда из головы упавшего без сознания Поттера начал выплывать черный дым, оформляясь в до отвращения знакомую фигуру Лорда.
Наверное, не стоило являться сюда в таком состоянии… Долохов протрезвел мгновенно — но это почему-то не помогло: выражение лица дымной фигуры вдруг исказилось, она беззвучно и страшно закричала — и ринулась прямо на него. Выхватив старинный кинжал, единственную память об отце, Долохов крест-накрест полоснул закаленным в крови василиска клинком жуткую фигуру — и с огромным облегчением увидел, как та с дымным воем распадается на мгновенно исчезающие клочья.
— Твою же мать! — с чувством повторил он. — Это что за угрёбище в мальчишке сидело?
Разумеется, никто ему не ответил — впрочем, ему стало не до того: метка обожгла болью, но не такой, как при вызове, а такой, какая бывала, когда Тёмный Лорд на кого-то по-настоящему гневался. Скрипнув зубами, Долохов торопливо проверил замки и, оставив мальчишку лежать на полу без сознания, принял антидот и уже в своём нормальном обличье вернулся наверх — на всякий случай. Кто его, Лорда, знает — когда он был в ярости, мог и вызвать…
Но вызова, к счастью, не последовало.
— И что это было? — спросил Долохов у дорогих соратников. Как оказалось, боль в Метке испытали все — а Эйвери до сих пор дрожал, с трудом глотая протянутое Снейпом зелье. — Что так взбесило нашего обожаемого Повелителя, если он нам тут всем устроил «сеанс массового Круцио»? А перед этим, кстати, с мальчишкой было что-то непонятное. Малфой, давай Омут Памяти — посмотрим все вместе. Я такого никогда не видел.
Просмотр Омута памяти озадачил всех. Родольфус Лестрейндж выглядел, пожалуй, наиболее впечатлённым — вынырнул он оттуда мрачным и практически приказал:
— Эйв, иди посмотри.
— Да я не…
— Посмотри — и со мной в библиотеку, — отрезал Родольфус. Рабастан, лучше всех знающий своего брата, подошёл к Эйвери и, мягко взяв его под локоть, повёл к Омуту Памяти, шепнув:
— Не спорь с ним сейчас. А то он тебя туда силой макнёт.
Побледневший до синевы Эйвери, вынырнув из Омута памяти, тихо прошептал:
— Не может быть! Этого просто не может быть!
— Да что там такое? — изумился Мальсибер, но Рабастан, не давая Эйвери ответить, потащил того в библиотеку, отмахнувшись от любопытствующих:
— Потом! Всё потом!
Рабастана, впрочем, в библиотеку никто не пустил — Родольфус, забрав с собой Эйвери, буквально захлопнул двери перед носом у брата.
Вышли они оттуда только на следующий день — оба бледные и очень серьёзные. Впрочем, едва услышав их короткий рассказ, такими же стали и остальные — и в маленькой комнате в задней части Малфой-мэнора, что они избрали для подобных собраний, повисла тяжёлая тишина.
— Ну, — проговорил, наконец, Мальсибер, меньше всех остальных склонный к трагизму, — по крайней мере, это всё объясняет.
— У меня два вопроса. Пока два, — поправился Родольфус. — Тони, чем ты приложил Поттера и что у тебя за нож?
— Да Оглушающим я его приложил! — Долохов почесал палочкой в затылке. — Модифицированным. Он вроде раньше его неплохо отбивал — а тут отвлекся. А кинжал — фамильный. По легенде, пращур мой его в крови василиска закалял. Давно, до монгольского нашествия.
— Покажи, — потребовал Родольфус.
— Представить боюсь, что это за модицифированное оглушающее, — пробормотал Малфой. — Что хоркрукс из человека выбило. Покажешь? — попросил он.
— Покажу, — буркнул Долохов, доставая кинжал и неохотно протягивая его старшему Лестрейнджу. — И Оглушающее покажу, — многообещающе усмехнулся он, глядя на Мальсибера. — А то некоторые обленились вконец, пятнадцатилетние сопляки лучше удары держат!
— Да не до того сейчас, — нахмурился Родольфус, внимательно осматривая кинжал. Затем достал палочку и принялся водить ей вдоль клинка, время от времени что-то беззвучно шепча. Лезвие порой вспыхивало то синим, то красным, то белым, и Лестрейндж-старший каждый раз морщился, словно бы получая не тот результат, и продолжал исследование. И лишь когда лезвие вспыхнуло золотом, в котором отчётливо просматривались зеленоватые сполохи, он удовлетворённо кивнул и, возвращая кинжал Долохову, пояснил: — Не врал твой предок. Кровь василиска. Старая работа… а вещь изумительная. Кровь василиска — одно из средств уничтожения хоркруксов. Кроме адского пламени, пожалуй, единственно нам доступная — с остальным я связываться никому не советую. Давай теперь твоё Оглушающее, — сказал он, потирая уставшее лицо ладонями.
— Ну, вот и давай заберём её отсюда, — кивнул Рабастан. — Когда Тони с Поттером закончат — а то смотри, кажется, они подружились…
— Попозже, — сдался Родольфус. — Пусть посидит пока. С Поттером.
— Мать!— сказал Долохов, когда из головы упавшего без сознания Поттера начал выплывать черный дым, оформляясь в до отвращения знакомую фигуру Лорда.
Наверное, не стоило являться сюда в таком состоянии… Долохов протрезвел мгновенно — но это почему-то не помогло: выражение лица дымной фигуры вдруг исказилось, она беззвучно и страшно закричала — и ринулась прямо на него. Выхватив старинный кинжал, единственную память об отце, Долохов крест-накрест полоснул закаленным в крови василиска клинком жуткую фигуру — и с огромным облегчением увидел, как та с дымным воем распадается на мгновенно исчезающие клочья.
— Твою же мать! — с чувством повторил он. — Это что за угрёбище в мальчишке сидело?
Разумеется, никто ему не ответил — впрочем, ему стало не до того: метка обожгла болью, но не такой, как при вызове, а такой, какая бывала, когда Тёмный Лорд на кого-то по-настоящему гневался. Скрипнув зубами, Долохов торопливо проверил замки и, оставив мальчишку лежать на полу без сознания, принял антидот и уже в своём нормальном обличье вернулся наверх — на всякий случай. Кто его, Лорда, знает — когда он был в ярости, мог и вызвать…
Но вызова, к счастью, не последовало.
— И что это было? — спросил Долохов у дорогих соратников. Как оказалось, боль в Метке испытали все — а Эйвери до сих пор дрожал, с трудом глотая протянутое Снейпом зелье. — Что так взбесило нашего обожаемого Повелителя, если он нам тут всем устроил «сеанс массового Круцио»? А перед этим, кстати, с мальчишкой было что-то непонятное. Малфой, давай Омут Памяти — посмотрим все вместе. Я такого никогда не видел.
Просмотр Омута памяти озадачил всех. Родольфус Лестрейндж выглядел, пожалуй, наиболее впечатлённым — вынырнул он оттуда мрачным и практически приказал:
— Эйв, иди посмотри.
— Да я не…
— Посмотри — и со мной в библиотеку, — отрезал Родольфус. Рабастан, лучше всех знающий своего брата, подошёл к Эйвери и, мягко взяв его под локоть, повёл к Омуту Памяти, шепнув:
— Не спорь с ним сейчас. А то он тебя туда силой макнёт.
Побледневший до синевы Эйвери, вынырнув из Омута памяти, тихо прошептал:
— Не может быть! Этого просто не может быть!
— Да что там такое? — изумился Мальсибер, но Рабастан, не давая Эйвери ответить, потащил того в библиотеку, отмахнувшись от любопытствующих:
— Потом! Всё потом!
Рабастана, впрочем, в библиотеку никто не пустил — Родольфус, забрав с собой Эйвери, буквально захлопнул двери перед носом у брата.
Вышли они оттуда только на следующий день — оба бледные и очень серьёзные. Впрочем, едва услышав их короткий рассказ, такими же стали и остальные — и в маленькой комнате в задней части Малфой-мэнора, что они избрали для подобных собраний, повисла тяжёлая тишина.
— Ну, — проговорил, наконец, Мальсибер, меньше всех остальных склонный к трагизму, — по крайней мере, это всё объясняет.
— У меня два вопроса. Пока два, — поправился Родольфус. — Тони, чем ты приложил Поттера и что у тебя за нож?
— Да Оглушающим я его приложил! — Долохов почесал палочкой в затылке. — Модифицированным. Он вроде раньше его неплохо отбивал — а тут отвлекся. А кинжал — фамильный. По легенде, пращур мой его в крови василиска закалял. Давно, до монгольского нашествия.
— Покажи, — потребовал Родольфус.
— Представить боюсь, что это за модицифированное оглушающее, — пробормотал Малфой. — Что хоркрукс из человека выбило. Покажешь? — попросил он.
— Покажу, — буркнул Долохов, доставая кинжал и неохотно протягивая его старшему Лестрейнджу. — И Оглушающее покажу, — многообещающе усмехнулся он, глядя на Мальсибера. — А то некоторые обленились вконец, пятнадцатилетние сопляки лучше удары держат!
— Да не до того сейчас, — нахмурился Родольфус, внимательно осматривая кинжал. Затем достал палочку и принялся водить ей вдоль клинка, время от времени что-то беззвучно шепча. Лезвие порой вспыхивало то синим, то красным, то белым, и Лестрейндж-старший каждый раз морщился, словно бы получая не тот результат, и продолжал исследование. И лишь когда лезвие вспыхнуло золотом, в котором отчётливо просматривались зеленоватые сполохи, он удовлетворённо кивнул и, возвращая кинжал Долохову, пояснил: — Не врал твой предок. Кровь василиска. Старая работа… а вещь изумительная. Кровь василиска — одно из средств уничтожения хоркруксов. Кроме адского пламени, пожалуй, единственно нам доступная — с остальным я связываться никому не советую. Давай теперь твоё Оглушающее, — сказал он, потирая уставшее лицо ладонями.
Страница 4 из 6
