Фандом: Ориджиналы. Вовка, конечно, не спорил, что готовность к подвигам не определяется готовностью написать на машине директора нецензурное слово, но подозревал, что не будет способен и на более социально значимый поступок. Виду он не подавал, но возможность для себя самого определиться раз и навсегда не давала ему покоя.
Добавить в моё избранное
13 мин, 39 сек 11585
Сам он к темноте уже притерпелся, а поэтому, залихватски тряхнув головой, бросился с разбегу прямо в омут.
Богатыми владельцы дома определенно не были. Барский дом был совсем небольшой, а быть может, это было все, что от него осталось. Он печально смотрел на Вовку выбитыми проемами окон и, казалось, дышал. Хотя нет, это просто по дому гулял слабый ветер. Вовка поднялся на крыльцо, когда-то солидное, а теперь все раскрошенное, с останками львов на разбитых перилах.
Дом пахнул на Вовку старостью. Вовка принюхался — это был просто запах заброшенных мест, ни пыли, ни покойников в доме не было точно — и шагнул в дверной проем. Ему на голову тотчас посыпалась мелкая крошка.
Вовка проморгался, покрутил головой. Прихожей в доме не было, прямо перед ним была старая зала, черная, с белыми разводами, когда-то изображавшими столбы или как там называется эта деталь архитектуры. Дом был разграблен давно и прочно, и даже самого паршивого стула в самом далеком углу Вовка не обнаружил. Что было странным — так это газеты. Вовка поднял одну, она оказалась прошлогодней. Вовка хотел было ее развернуть, но тут же с криком отбросил, поняв, что газета тут появилась не просто так.
Вопль его отразился от стен и отчаянно заметался по дому. Вовка замер.
В глубине дома кто-то вздохнул. Вовка послушал — нет, показалось. Решив быть смелым до конца, зашагал дальше.
Очень скоро он понял, что главная опасность тут — ветхость. В одной из комнат он нашел ту самую крышу, погубившую директора музея. Крыша так и лежала на полу, убирать ее никто не собирался. Вовка внимательно всматривался в стены, но, очевидно, все ценности все-таки вывезли, потому что голо было, как и везде. Спотыкаясь и стараясь не шлепнуться, Вовка направился дальше.
Пока ему не было страшно. Он решил, что деревенские поддерживают имидж села с загадками просто потому, что это модно и есть о чем поговорить с такими приезжими, как сам Вовка. Но барский дом ничем не отличался от десятка таких же, которые Вовка уже видел — даже у Маринки на даче, в Яропольце, он вместе с Юркой забирался в заброшенную церковь, место жутковатое, но совершенно не посещаемое никакими духами, а Маринка писала про эту церковь не менее увлекательные истории.
Вовка решил определить, где та самая комната, в которой убили несчастную девушку. Он ходил по дому, заглядывая в каждую комнату, но очень скоро понял, что занятие совершенно бесперспективное. Красные, фрицы и музейные работники сто раз попытались переделать все под себя, а несколько комнат вообще были без перегородок, как понял Вовка, их снесли то ли для клуба, то ли для хранения зерна. В одной комнате уцелела дверь и даже была мебель, вполне современная, но уже сильно траченная мышами, и даже были сделаны розетки, на столе стоял покрытый пылью проектор, а на стене висел когда-то белый экран. Вовка решил, что это какое-то помещение так и не открывшегося музея. Посетив еще несколько комнат, он убедился, что на этой стороне дома сохранились даже обои и стекла. Уже потеряв к дому интерес и сделав вывод, что никакой он все-таки не трус, Вовка ткнулся в последнюю комнату и тут обнаружил, что дверь заперта.
Вовка остолбенел. Мало того, что это была вторая увиденная им дверь, она еще и неплохо сохранилась. Вовка осмотрел ее и попытался заглянуть в замочную скважину, но ничего, конечно же, не увидел. На улице было слишком темно, а вот пахло из скважины…
Вовка отшатнулся. Из скважины пахло плохо.
Несколько секунд Вовка приходил в себя, чувствуя, как по спине бежит струйка холодного мерзкого пота, а сердце старается выбраться на свободу через рот. Потом он услышал писк, скосил глаза и увидел жирную мышь, проскользнувшую из запертой комнаты, а потом, где-то далеко-далеко, услышал сдавленный, тоскливый стон.
Вовка дернулся со всех ног и тут же растянулся на полу, дико крича. На рефлексах он продолжал бежать, обдирая ноги и хватаясь руками за подвернувшиеся обломки стен. Потом догадался вскочить и услышал, как за спиной хлопнула дверь.
Вовка замер. Он знал, что оглядываться нельзя, но и не оглянуться не мог. И оглянулся.
В проеме двери кто-то стоял. Фигура в белом, растрепанная, невысокая и довольно толстая. Вовка удивился вкусам барского сына, но ничего не сказал. Ему стало понятно, почему местные не жалуют духа: пахло от него, сказать прямо, не очень…
Вовка вспомнил фильмы и книги и неловко поклонился. Дух засмеялся — Вовке стало жутко. Делать ноги было поздно — оставалось только переть напролом. Дух замолчал, выжидая, Вовка тоже молчал и разглядывал духа. Прямо сказать, себе он красавицу-крестьянку представлял как-то иначе, но, вероятно, за столько веков она немного приувяла и расплылась.
Дух рассматривал Вовку и, судя по всему, тоже остался не очень доволен, потому что снова устало проныл и прислонился к дверному косяку. Вовка понял, что дух слегка расслабился, и начал понемногу отступать.
Богатыми владельцы дома определенно не были. Барский дом был совсем небольшой, а быть может, это было все, что от него осталось. Он печально смотрел на Вовку выбитыми проемами окон и, казалось, дышал. Хотя нет, это просто по дому гулял слабый ветер. Вовка поднялся на крыльцо, когда-то солидное, а теперь все раскрошенное, с останками львов на разбитых перилах.
Дом пахнул на Вовку старостью. Вовка принюхался — это был просто запах заброшенных мест, ни пыли, ни покойников в доме не было точно — и шагнул в дверной проем. Ему на голову тотчас посыпалась мелкая крошка.
Вовка проморгался, покрутил головой. Прихожей в доме не было, прямо перед ним была старая зала, черная, с белыми разводами, когда-то изображавшими столбы или как там называется эта деталь архитектуры. Дом был разграблен давно и прочно, и даже самого паршивого стула в самом далеком углу Вовка не обнаружил. Что было странным — так это газеты. Вовка поднял одну, она оказалась прошлогодней. Вовка хотел было ее развернуть, но тут же с криком отбросил, поняв, что газета тут появилась не просто так.
Вопль его отразился от стен и отчаянно заметался по дому. Вовка замер.
В глубине дома кто-то вздохнул. Вовка послушал — нет, показалось. Решив быть смелым до конца, зашагал дальше.
Очень скоро он понял, что главная опасность тут — ветхость. В одной из комнат он нашел ту самую крышу, погубившую директора музея. Крыша так и лежала на полу, убирать ее никто не собирался. Вовка внимательно всматривался в стены, но, очевидно, все ценности все-таки вывезли, потому что голо было, как и везде. Спотыкаясь и стараясь не шлепнуться, Вовка направился дальше.
Пока ему не было страшно. Он решил, что деревенские поддерживают имидж села с загадками просто потому, что это модно и есть о чем поговорить с такими приезжими, как сам Вовка. Но барский дом ничем не отличался от десятка таких же, которые Вовка уже видел — даже у Маринки на даче, в Яропольце, он вместе с Юркой забирался в заброшенную церковь, место жутковатое, но совершенно не посещаемое никакими духами, а Маринка писала про эту церковь не менее увлекательные истории.
Вовка решил определить, где та самая комната, в которой убили несчастную девушку. Он ходил по дому, заглядывая в каждую комнату, но очень скоро понял, что занятие совершенно бесперспективное. Красные, фрицы и музейные работники сто раз попытались переделать все под себя, а несколько комнат вообще были без перегородок, как понял Вовка, их снесли то ли для клуба, то ли для хранения зерна. В одной комнате уцелела дверь и даже была мебель, вполне современная, но уже сильно траченная мышами, и даже были сделаны розетки, на столе стоял покрытый пылью проектор, а на стене висел когда-то белый экран. Вовка решил, что это какое-то помещение так и не открывшегося музея. Посетив еще несколько комнат, он убедился, что на этой стороне дома сохранились даже обои и стекла. Уже потеряв к дому интерес и сделав вывод, что никакой он все-таки не трус, Вовка ткнулся в последнюю комнату и тут обнаружил, что дверь заперта.
Вовка остолбенел. Мало того, что это была вторая увиденная им дверь, она еще и неплохо сохранилась. Вовка осмотрел ее и попытался заглянуть в замочную скважину, но ничего, конечно же, не увидел. На улице было слишком темно, а вот пахло из скважины…
Вовка отшатнулся. Из скважины пахло плохо.
Несколько секунд Вовка приходил в себя, чувствуя, как по спине бежит струйка холодного мерзкого пота, а сердце старается выбраться на свободу через рот. Потом он услышал писк, скосил глаза и увидел жирную мышь, проскользнувшую из запертой комнаты, а потом, где-то далеко-далеко, услышал сдавленный, тоскливый стон.
Вовка дернулся со всех ног и тут же растянулся на полу, дико крича. На рефлексах он продолжал бежать, обдирая ноги и хватаясь руками за подвернувшиеся обломки стен. Потом догадался вскочить и услышал, как за спиной хлопнула дверь.
Вовка замер. Он знал, что оглядываться нельзя, но и не оглянуться не мог. И оглянулся.
В проеме двери кто-то стоял. Фигура в белом, растрепанная, невысокая и довольно толстая. Вовка удивился вкусам барского сына, но ничего не сказал. Ему стало понятно, почему местные не жалуют духа: пахло от него, сказать прямо, не очень…
Вовка вспомнил фильмы и книги и неловко поклонился. Дух засмеялся — Вовке стало жутко. Делать ноги было поздно — оставалось только переть напролом. Дух замолчал, выжидая, Вовка тоже молчал и разглядывал духа. Прямо сказать, себе он красавицу-крестьянку представлял как-то иначе, но, вероятно, за столько веков она немного приувяла и расплылась.
Дух рассматривал Вовку и, судя по всему, тоже остался не очень доволен, потому что снова устало проныл и прислонился к дверному косяку. Вовка понял, что дух слегка расслабился, и начал понемногу отступать.
Страница 3 из 4
