Фандом: Гарри Поттер. «Ничего» — это пустота и холод, это липкая жалость окружающих…«Ничего» — это жизнь Лаванды Браун. Но пустоту можно заполнить, в холод — согреться, если рядом старомодный, чудаковатый, милый джентльмен…
Добавить в моё избранное
9 мин, 49 сек 1057
а заодно погуляете по городу, посмотрите на жизнь магглов… это очень интересно… на первых порах я буду сопровождать вас, на всякий случай.
Вечером в среду после подробного инструктажа мистер Уизли протянул ей фонарик:
— Все должно быть по-маггловски, без волшебства. Это вместо «Люмос»… и согревающими чарами все же лучше не пользоваться, так что оденьтесь потеплее…
… Они вышли из лектория. Чуть щурясь, Артур Уизли внимательно читает программку:
— «Бриллюэновский и кинетический потоки в магнетронной пушке», вы что-нибудь поняли, мисс Браун?
— Нет, — честно признается Лаванда.
— Я тоже, — так же честно признается он и добавляет с радостью и энтузиазмом, — а магглы это понимают, представляете! Какие познания! Какая широта интересов!
— Ой, ли? — Ломота в висках и замерзшие ноги мешают Лаванде разделить это восхищение магглами, — в зале вместе с нами и десяти человек не набралось… из них четверо — бездомные зашли переждать дождь и понимали не больше нашего…
И тут же пожалела о своих словах. Вид у мужчины сразу и растерянный, и возмущенный, и обиженный.
«Идиотка, — ругает себя Лаванда, — теперь ступай отними леденец у младенца и громко объяви в сиротском приюте, что Санта Клаус — это выдумки.»
— Мистер Уизли, там, в конце квартала, кинотеатр. Говорят, замечательное маггловское изобретение. Пойдемте?
От обиды не остается и следа. Мистер Уизли с радостью принимает ее предложение. Они смотрели «Мост Ватерлоо».
С тех пор это стало традиций. А однажды он вдруг застенчиво и лукаво предложил сразу пойти в кино. В зале они громко смеялись в самые неподходящие моменты над злоключениями мистера Питкина и вообще вели себя, как сбежавшие с урока школьники. Во время третьего посещения они наткнулись на небольшое кафе, бегущие неоновые буквы вывески просто заворожили мистера Уизли. Внутри хрипло сипел проигрыватель, барменша, она же официантка, томно закатывала глаза, мягко двигала бедрами и вздыхала под голос Фрэнка Синатры. Мистер Уизли осторожно нес в руках, несколько наотлете, пластиковые стаканчики из кофейного автомата, потом дул на пальцы, подходил к стойке и возвращался с пирожными.
Даже когда стажировка официально закончилась, они продолжали вместе гулять по Лондону. Лаванда покупала забавные маггловские безделушки. Сначала не задумываясь, как в детстве собирала красивые раковины на пляже, потом с мыслью, что … мистеру Уизли это приятно… Перкинсу она покупала потрепанные книжки с кактусами и мустангами или пиратским бригом среди волн на затертых обложках. Тим с радостью принимался за каждый новый роман, зачитывал вслух целые страницы, изображал персонажи в лицах, размахивал руками, грозно сквернословил. Мистер Уизли пытался было неуверенно протестовать, а Лаванда смеялась и подбрасывала реплики за попугая: «На абордаж!», «Пиастры-пиастры!», «На р-р-рею!». «Кар-р-рамба!» стало паролем их комнатки. По Министерству Лаванда теперь ходила в маггловской одежде, пожилые ведьмы чопорно поджимали губы и неодобрительно шушукались вслед. Лаванду это подзадоривало.
Когда министерская комиссия утвердила предложенные их маленьким отделом поправки к Постановлению №157/96-012w от 12 апреля 1814 года «О регулировании использования маггловских изобретений и обязательном патенте», они отметили, распив бутылку вермута из чайных чашек. Тосты Артура Уизли были многословны, он восторженно говорил о вкладе каждого, о необходимости и важности их работы… Тогда Лаванда решила, что подарит ему игрушечную железную дорогу.
… Раскрасневшаяся, оживленная от многолюдной толчеи Лаванда сворачивает в знакомый переулок, опять проверяет сохранность подарка, по привычке останавливается возле кафе. Свет пробивается через заляпанное стекло витрины. Кафе похоже на фонарик. Лаванда заходит вовнутрь, присаживается за столик возле окна, но сидеть за столиком одной не хочется, она подходит к стойке.
— Сегодня без папаши? — Мулатка-барменша доверительно наклоняется к Лаванде. Рабочий день заканчивается, клиентов всего-то трое, и ей хочется поболтать.
— Папаши? — Переспрашивает Лаванда.
— Ну, тот господин в забавном клетчатом пальто и шляпе такой старомодной, он тебе всегда пирожные покупает, ну, вылитый папаша…
— Нет, он… он — мой начальник.
— Повезло, — барменша приятельски подмигивает смутившейся вдруг посетительнице, — сразу видно: достойный такой джентльмен, воспитанный… с глупостями разными не пристает, не то что… некоторые, — она повышает голос и бросает через плечо на хозяина кафе взгляд одновременно и возмущенный, и зовущий.
— Да, мистер Уизли… он хороший.
— Я же говорю: повезло, — убежденно повторяет барменша, — тут такого насмотришься и наслушаешься… от некоторых… если два раза на танцы сводил да угостил, так что? — теперь по гроб жизни ему обязана, что ли? А твой-то заботливый, самое лучшее для тебя выбирает, я заметила…
Вечером в среду после подробного инструктажа мистер Уизли протянул ей фонарик:
— Все должно быть по-маггловски, без волшебства. Это вместо «Люмос»… и согревающими чарами все же лучше не пользоваться, так что оденьтесь потеплее…
… Они вышли из лектория. Чуть щурясь, Артур Уизли внимательно читает программку:
— «Бриллюэновский и кинетический потоки в магнетронной пушке», вы что-нибудь поняли, мисс Браун?
— Нет, — честно признается Лаванда.
— Я тоже, — так же честно признается он и добавляет с радостью и энтузиазмом, — а магглы это понимают, представляете! Какие познания! Какая широта интересов!
— Ой, ли? — Ломота в висках и замерзшие ноги мешают Лаванде разделить это восхищение магглами, — в зале вместе с нами и десяти человек не набралось… из них четверо — бездомные зашли переждать дождь и понимали не больше нашего…
И тут же пожалела о своих словах. Вид у мужчины сразу и растерянный, и возмущенный, и обиженный.
«Идиотка, — ругает себя Лаванда, — теперь ступай отними леденец у младенца и громко объяви в сиротском приюте, что Санта Клаус — это выдумки.»
— Мистер Уизли, там, в конце квартала, кинотеатр. Говорят, замечательное маггловское изобретение. Пойдемте?
От обиды не остается и следа. Мистер Уизли с радостью принимает ее предложение. Они смотрели «Мост Ватерлоо».
С тех пор это стало традиций. А однажды он вдруг застенчиво и лукаво предложил сразу пойти в кино. В зале они громко смеялись в самые неподходящие моменты над злоключениями мистера Питкина и вообще вели себя, как сбежавшие с урока школьники. Во время третьего посещения они наткнулись на небольшое кафе, бегущие неоновые буквы вывески просто заворожили мистера Уизли. Внутри хрипло сипел проигрыватель, барменша, она же официантка, томно закатывала глаза, мягко двигала бедрами и вздыхала под голос Фрэнка Синатры. Мистер Уизли осторожно нес в руках, несколько наотлете, пластиковые стаканчики из кофейного автомата, потом дул на пальцы, подходил к стойке и возвращался с пирожными.
Даже когда стажировка официально закончилась, они продолжали вместе гулять по Лондону. Лаванда покупала забавные маггловские безделушки. Сначала не задумываясь, как в детстве собирала красивые раковины на пляже, потом с мыслью, что … мистеру Уизли это приятно… Перкинсу она покупала потрепанные книжки с кактусами и мустангами или пиратским бригом среди волн на затертых обложках. Тим с радостью принимался за каждый новый роман, зачитывал вслух целые страницы, изображал персонажи в лицах, размахивал руками, грозно сквернословил. Мистер Уизли пытался было неуверенно протестовать, а Лаванда смеялась и подбрасывала реплики за попугая: «На абордаж!», «Пиастры-пиастры!», «На р-р-рею!». «Кар-р-рамба!» стало паролем их комнатки. По Министерству Лаванда теперь ходила в маггловской одежде, пожилые ведьмы чопорно поджимали губы и неодобрительно шушукались вслед. Лаванду это подзадоривало.
Когда министерская комиссия утвердила предложенные их маленьким отделом поправки к Постановлению №157/96-012w от 12 апреля 1814 года «О регулировании использования маггловских изобретений и обязательном патенте», они отметили, распив бутылку вермута из чайных чашек. Тосты Артура Уизли были многословны, он восторженно говорил о вкладе каждого, о необходимости и важности их работы… Тогда Лаванда решила, что подарит ему игрушечную железную дорогу.
… Раскрасневшаяся, оживленная от многолюдной толчеи Лаванда сворачивает в знакомый переулок, опять проверяет сохранность подарка, по привычке останавливается возле кафе. Свет пробивается через заляпанное стекло витрины. Кафе похоже на фонарик. Лаванда заходит вовнутрь, присаживается за столик возле окна, но сидеть за столиком одной не хочется, она подходит к стойке.
— Сегодня без папаши? — Мулатка-барменша доверительно наклоняется к Лаванде. Рабочий день заканчивается, клиентов всего-то трое, и ей хочется поболтать.
— Папаши? — Переспрашивает Лаванда.
— Ну, тот господин в забавном клетчатом пальто и шляпе такой старомодной, он тебе всегда пирожные покупает, ну, вылитый папаша…
— Нет, он… он — мой начальник.
— Повезло, — барменша приятельски подмигивает смутившейся вдруг посетительнице, — сразу видно: достойный такой джентльмен, воспитанный… с глупостями разными не пристает, не то что… некоторые, — она повышает голос и бросает через плечо на хозяина кафе взгляд одновременно и возмущенный, и зовущий.
— Да, мистер Уизли… он хороший.
— Я же говорю: повезло, — убежденно повторяет барменша, — тут такого насмотришься и наслушаешься… от некоторых… если два раза на танцы сводил да угостил, так что? — теперь по гроб жизни ему обязана, что ли? А твой-то заботливый, самое лучшее для тебя выбирает, я заметила…
Страница 2 из 3
