Фандом: Гарри Поттер. … Стыдятся ли они, делая мерзости? Нет, нисколько не стыдятся и не краснеют«. Иеремия 6:13-26. Драко Малфой, как всегда, что-то затевает. Но льстить и хитрить умеет не только он.»
Добавить в моё избранное
25 мин, 41 сек 9782
Они сидели на кровати. Мариэтта, в мантии на голое тело, пристроилась у изголовья; примятый, но почти полностью одетый Драко опустил босые ноги на пол и поёжился от холода.
— Ну же, ну, — ласково сказала она. — Я вижу, что что-то не так. Ты не просто грустный — ты… несчастный. Скажи мне, что произошло?
Он покачал головой.
— Всё как обычно. Просто я устал.
— Нет, неправда. Драко, милый, поделись со мной. Расскажи, что случилось?
Он повернулся к ней и выдавил фальшивую улыбку.
— Я не собираюсь взваливать на тебя свои проблемы.
Услышав это, Мариэтта подскочила, села рядом и обняла его за плечи.
— Так я и знала. Значит, проблемы есть. Иначе бы у тебя всё получилось…
От упоминания о неудавшемся эротическом забеге Драко скрипнул зубами. И именно в тот день, когда он надеялся её ублажить по полной программе! Такого с ним раньше не случалось — видимо, сказалось напряжение последних недель… Пересмотр дела Малфоев состоится через три дня, а у него ещё ничего не готово! Он один, один в заброшенной шлюпке, несущейся по морю неудач. Отец потерял надежду на оправдание, мать вдруг взялась налаживать бесполезные родственные связи, и только он один думает о будущем и пытается отстаивать интересы семьи. Один. Помощь Скитер — всего лишь сделка, а Мариэтта — мила, но наивна и глупа, как флоббер-червь.
Драко вздохнул и покосился на сидящую рядом девушку. Глупа, но не бесполезна. Чужая глупость — большая сила, если её использовать с умом.
— Прости, сегодня я не в себе. Но очень рад тебя видеть, — грустно сказал он.
— Милый, — Мариэтта поцеловала его в щёчку и повернула к нему своё миловидное лицо. Карие глаза преданно смотрели на Драко из-под густой чёлки, скрывавшей главное несчастье Мариэтты — надпись «ЯБЕДА» из прыщей, оставшуюся на память от доброй Грейнджер. Сочувствие в глазах Мариэтты бесило его не меньше, чем снисходительная улыбка Риты Скитер.
Чёрт возьми, «ЯБЕДА»! Он чуть не забыл про свой главный козырь.
— Да, кстати, — Драко потянулся и достал из кармана висевшей на стуле мантии небольшую серебристую баночку, — вот, держи.
— Что это?
— То, что ты просила. Мазь, которая снимет заклятие.
— Драко, милый, но где ты… — Мариэтта так тонко взвизгнула, что у него заложило ухо. — Откуда? А точно поможет?
— Я изучил несколько книг, прежде чем найти этот рецепт. Эффект почти мгновенный.
— Можно я попробую? Только ты не смотри… — схватив баночку, она прыгнула к трюмо и стала активно втирать мазь в надпись на лбу.
Послушно отвернувшись, Драко обулся, встал с кровати и медленно подошёл к стене с картинами. Скептически хмыкнув у натюрморта с кривыми яблоками, он впервые пригляделся к портрету старой ведьмы. Надпись на раме гласила: «Основательница» Дырявого котла«Дейзи Доддеридж, 1501 год». Ведьма была, как всегда, молчалива и неподвижна, но вот её глаза… Драко показалось, будто они смотрят на него с большим интересом и сияют странным, молодым блеском.
— Святой Мерлин! — раздался вопль за спиной. — Помогает! Только посмотри, Драко, помогает! Она исчезла!
Он обернулся и тут же угодил в объятия полуголой, прыгающей от радости Мариэтты. Ещё бы не помогало — эту мазь мама использовала ещё в своем детстве, когда ругалась с Беллатрисой и та посылала в неё безопасные, но мерзкие проклятия.
— Драко, я так тебе благодарна! Ты рад? Почему ты не рад?
Он высвободился из объятий и грустно вздохнул.
— Ты и так была красивая. Но я согласен, что это ужасно несправедливо — носить на себе постоянное клеймо из-за ошибки, совершенной в детстве. Я как никто понимаю тебя, Мариэтта…
Она тут же перестала улыбаться.
— Я знаю, вашей семье сейчас нелегко, но всё-таки вы остались на свободе. Вы же не бедствуете?
— До голодных обмороков дело, конечно, не дошло, — сказал он, припоминая завтрак, состоявший из пяти блюд, — но своими средствами мы распоряжаться не можем.
— Очень жаль, — Мариэтта снова повернулась к зеркалу и добавила: — И какое счастье, что я наконец вернула себе лицо!
Драко хоть и разделял её радость, но не собирался сворачивать с важной темы.
— Мариэтта, — проникновенно начал он, — пойми, меня мучит не потеря богатства, а тот факт, что я не могу предложить такой порядочной девушке как ты стать моей женой.
Мариэтта громко охнула и села на кровать, её мантия распахнулась, обнажив приятные глазу формы.
— Что ты такое говоришь?
— Нет, я не имею права — по крайней мере, пока — делать такие предложения, но, если ты мне немного поможешь… всё может измениться.
— Но как я могу тебе помочь?
Он присел на кровать, заботливо запахнул мантию Мариэтты и сказал:
— Через три дня специальная Комиссия Министерства по преступлениям второй магической войны будет пересматривать несколько дел.
— Ну же, ну, — ласково сказала она. — Я вижу, что что-то не так. Ты не просто грустный — ты… несчастный. Скажи мне, что произошло?
Он покачал головой.
— Всё как обычно. Просто я устал.
— Нет, неправда. Драко, милый, поделись со мной. Расскажи, что случилось?
Он повернулся к ней и выдавил фальшивую улыбку.
— Я не собираюсь взваливать на тебя свои проблемы.
Услышав это, Мариэтта подскочила, села рядом и обняла его за плечи.
— Так я и знала. Значит, проблемы есть. Иначе бы у тебя всё получилось…
От упоминания о неудавшемся эротическом забеге Драко скрипнул зубами. И именно в тот день, когда он надеялся её ублажить по полной программе! Такого с ним раньше не случалось — видимо, сказалось напряжение последних недель… Пересмотр дела Малфоев состоится через три дня, а у него ещё ничего не готово! Он один, один в заброшенной шлюпке, несущейся по морю неудач. Отец потерял надежду на оправдание, мать вдруг взялась налаживать бесполезные родственные связи, и только он один думает о будущем и пытается отстаивать интересы семьи. Один. Помощь Скитер — всего лишь сделка, а Мариэтта — мила, но наивна и глупа, как флоббер-червь.
Драко вздохнул и покосился на сидящую рядом девушку. Глупа, но не бесполезна. Чужая глупость — большая сила, если её использовать с умом.
— Прости, сегодня я не в себе. Но очень рад тебя видеть, — грустно сказал он.
— Милый, — Мариэтта поцеловала его в щёчку и повернула к нему своё миловидное лицо. Карие глаза преданно смотрели на Драко из-под густой чёлки, скрывавшей главное несчастье Мариэтты — надпись «ЯБЕДА» из прыщей, оставшуюся на память от доброй Грейнджер. Сочувствие в глазах Мариэтты бесило его не меньше, чем снисходительная улыбка Риты Скитер.
Чёрт возьми, «ЯБЕДА»! Он чуть не забыл про свой главный козырь.
— Да, кстати, — Драко потянулся и достал из кармана висевшей на стуле мантии небольшую серебристую баночку, — вот, держи.
— Что это?
— То, что ты просила. Мазь, которая снимет заклятие.
— Драко, милый, но где ты… — Мариэтта так тонко взвизгнула, что у него заложило ухо. — Откуда? А точно поможет?
— Я изучил несколько книг, прежде чем найти этот рецепт. Эффект почти мгновенный.
— Можно я попробую? Только ты не смотри… — схватив баночку, она прыгнула к трюмо и стала активно втирать мазь в надпись на лбу.
Послушно отвернувшись, Драко обулся, встал с кровати и медленно подошёл к стене с картинами. Скептически хмыкнув у натюрморта с кривыми яблоками, он впервые пригляделся к портрету старой ведьмы. Надпись на раме гласила: «Основательница» Дырявого котла«Дейзи Доддеридж, 1501 год». Ведьма была, как всегда, молчалива и неподвижна, но вот её глаза… Драко показалось, будто они смотрят на него с большим интересом и сияют странным, молодым блеском.
— Святой Мерлин! — раздался вопль за спиной. — Помогает! Только посмотри, Драко, помогает! Она исчезла!
Он обернулся и тут же угодил в объятия полуголой, прыгающей от радости Мариэтты. Ещё бы не помогало — эту мазь мама использовала ещё в своем детстве, когда ругалась с Беллатрисой и та посылала в неё безопасные, но мерзкие проклятия.
— Драко, я так тебе благодарна! Ты рад? Почему ты не рад?
Он высвободился из объятий и грустно вздохнул.
— Ты и так была красивая. Но я согласен, что это ужасно несправедливо — носить на себе постоянное клеймо из-за ошибки, совершенной в детстве. Я как никто понимаю тебя, Мариэтта…
Она тут же перестала улыбаться.
— Я знаю, вашей семье сейчас нелегко, но всё-таки вы остались на свободе. Вы же не бедствуете?
— До голодных обмороков дело, конечно, не дошло, — сказал он, припоминая завтрак, состоявший из пяти блюд, — но своими средствами мы распоряжаться не можем.
— Очень жаль, — Мариэтта снова повернулась к зеркалу и добавила: — И какое счастье, что я наконец вернула себе лицо!
Драко хоть и разделял её радость, но не собирался сворачивать с важной темы.
— Мариэтта, — проникновенно начал он, — пойми, меня мучит не потеря богатства, а тот факт, что я не могу предложить такой порядочной девушке как ты стать моей женой.
Мариэтта громко охнула и села на кровать, её мантия распахнулась, обнажив приятные глазу формы.
— Что ты такое говоришь?
— Нет, я не имею права — по крайней мере, пока — делать такие предложения, но, если ты мне немного поможешь… всё может измениться.
— Но как я могу тебе помочь?
Он присел на кровать, заботливо запахнул мантию Мариэтты и сказал:
— Через три дня специальная Комиссия Министерства по преступлениям второй магической войны будет пересматривать несколько дел.
Страница 4 из 8
