Фандом: Отблески Этерны. Постканон. Излом позади. Дриксен и Талиг в состоянии вялотекущей войны. Каждая страна пытается доказать свое превосходство на море, постоянные стычки поощряются главами государств.
Добавить в моё избранное
28 мин, 10 сек 7737
Прихрамывая, подошел Хельцер:
— Еле выловили адмиральского адъютанта в темноте… Понравилось мальчишке быть героем, теперь начнет лезть на рожон. Герцог, вы тоже ранены?
Дитер с удивлением увидел, что его левый рукав пропитан кровью. Ну и слава Создателю, хоть на какое-то время он будет избавлен от общества адмирала цур зее! Хватит с него на сегодня волнений, а рана, похоже, совсем легкая.
Чайки кружили над изувеченным кораблем, надрывно кричали, едва не задевая мачты крыльями. «Вьенто» каким-то чудом еще держался на воде… Олаф приоткрыл дверь в капитанскую каюту, лекарь и адъютант следовали за ним по пятам.
— Осторожнее, мой адмирал, — Юрген сунулся было вперед, но был оттеснен адмиральским плечом. Кальдмеер на всякий случай вынул шпагу — вдруг незнакомый капитан не захочет сдаваться без боя? Он был согласен на поединок, если будет необходимость, хотя ужасно устал от безумной гонки и постоянного напряжения последних суток. Сейчас просто хотелось увидеть человека, преследовавшего его с таким отчаянным упорством.
Навстречу встал и отдал честь молоденький чернявый адъютант.
— Наш лекарь погиб в первые минуты боя, господин адмирал цур зее, — произнес он. — Такое несчастье… Некому было даже перевязать… Когда мой адмирал был еще в сознании, он велел отдать вам… — руки юнца сжимали офицерскую шпагу с золоченым эфесом.
— Ваш адмирал? — резко переспросил Кальдмеер. — Убит?
Вместо ответа вражеский адъютант отступил назад и отдернул полог. На койке лежал человек, казавшийся мертвым. При виде до синевы бледного лица с заострившимися чертами, Олаф прикрыл глаза. Вот как довелось встретиться… Густав торопливо приблизился к койке.
— Он жив, — услышал Олаф голос лекаря, — Но, похоже, совсем плох.
Жив? Кальдмеер шагнул вперед, отодвинул лекаря, осторожно взял раненого за запястье… Рука холодная, пульс сильно учащен, но… он выживет, должен выжить, если есть хоть малейший шанс! Внезапно раненый дернулся, заметался на узком ложе… Олаф опустился на колени и, мягко приподняв его голову, поймал лихорадочный безумный взгляд. Узнал? Или…
— Не волнуйтесь, господин Вальдес, — Олаф смотрел ему в глаза. — Сражение закончено, вам окажут необходимую помощь. Все будет хорошо.
— Я… не боюсь… — прохрипел раненый. — Не побоюсь никакого зла, если вы будете со мной…
Олаф вздрогнул. Чем-то знакомым были для него эти слова…
— Бредит… — сокрушенно вздохнул Густав. — Олаф, состояние очень тяжелое… По-моему, милосерднее будет…
— Нет! — Кальдмеер выкрикнул это так резко, что присутствующие испуганно воззрились на него. — Он не умрет!
Густав смотрел на него с нескрываемой тревогой и Ледяной взял себя в руки.
— Олаф, — лекарь приподнял окровавленую рубашку Вальдеса. — Вы же понимаете в ранах. Проникающее ранение в живот, это почти всегда плохо кончается. К тому же, он будет сильно мучиться…
Рана действительно выглядела скверно. Если бы речь шла о ком-то другом, Кальдмеер бы согласился, что шансов мало. Сейчас он пытался казаться спокойным.
— Юрген, распорядитесь, чтобы господина Вальдеса очень осторожно перевезли на «Аделхард». Густав, займетесь им, не откладывая. Я приду, как только закончу здесь.
Когда двое гребцов подняли Бешеного, он наконец-то провалился в милосердный обморок… Густав, конечно же, догадается дать раненому лауданум, как только они прибудут в судовой лазарет.
Враг, с которым они сражались последние несколько дней. Который преследовал его и мог утопить. Который когда-то давно также склонялся над ним и говорил приветливые ободряющие слова. Который вернул ему пропавшую шпагу. Который кинулся мстить за него. Который в самую тяжелую минуту оставался рядом с ним… Сколько же они не виделись? Олаф даже не думал, что когда-либо с ним встретится… Да еще вот так.
— Держитесь, Ротгер, — прошептал он, не заботясь, слышат ли его.
По команде Юргена вельбот заскользил к «Аделхард». Олаф повернулся к адъютанту Вальдеса.
— Всех раненых мы перевезем на мое судно. Как ваше имя?
— Армандо Салина, господин адмирал цур зее. Я сын Диего Салина.
На вид ему было не более семнадцати лет.
— Вы не ранены, Армандо?
— Благодарю, я в порядке. Но рэй Вальдес…
— Все будет хорошо. Мой лекарь сделает все возможное, обещаю вам.
Адъютант вскинул на него глаза с молчаливой благодарностью. Он колебался, собираясь сказать что-то еще.
— Адмирал цур зее, вы не помните меня?
Олаф покачал головой. Возможно, когда он был в Хексберг, они и встречались с юным Салиной, но тогда ему было совсем не до того…
Армандо Салина отчетливо помнил Олафа Кальдмеера — высокого, светловолосого, со шрамом на щеке. Он был совсем мальчишкой, когда ему первый раз довелось стать свидетелем дуэли. Дуэль эта запомнилась на всю жизнь и ее причиной был Кальдмеер.
— Еле выловили адмиральского адъютанта в темноте… Понравилось мальчишке быть героем, теперь начнет лезть на рожон. Герцог, вы тоже ранены?
Дитер с удивлением увидел, что его левый рукав пропитан кровью. Ну и слава Создателю, хоть на какое-то время он будет избавлен от общества адмирала цур зее! Хватит с него на сегодня волнений, а рана, похоже, совсем легкая.
Чайки кружили над изувеченным кораблем, надрывно кричали, едва не задевая мачты крыльями. «Вьенто» каким-то чудом еще держался на воде… Олаф приоткрыл дверь в капитанскую каюту, лекарь и адъютант следовали за ним по пятам.
— Осторожнее, мой адмирал, — Юрген сунулся было вперед, но был оттеснен адмиральским плечом. Кальдмеер на всякий случай вынул шпагу — вдруг незнакомый капитан не захочет сдаваться без боя? Он был согласен на поединок, если будет необходимость, хотя ужасно устал от безумной гонки и постоянного напряжения последних суток. Сейчас просто хотелось увидеть человека, преследовавшего его с таким отчаянным упорством.
Навстречу встал и отдал честь молоденький чернявый адъютант.
— Наш лекарь погиб в первые минуты боя, господин адмирал цур зее, — произнес он. — Такое несчастье… Некому было даже перевязать… Когда мой адмирал был еще в сознании, он велел отдать вам… — руки юнца сжимали офицерскую шпагу с золоченым эфесом.
— Ваш адмирал? — резко переспросил Кальдмеер. — Убит?
Вместо ответа вражеский адъютант отступил назад и отдернул полог. На койке лежал человек, казавшийся мертвым. При виде до синевы бледного лица с заострившимися чертами, Олаф прикрыл глаза. Вот как довелось встретиться… Густав торопливо приблизился к койке.
— Он жив, — услышал Олаф голос лекаря, — Но, похоже, совсем плох.
Жив? Кальдмеер шагнул вперед, отодвинул лекаря, осторожно взял раненого за запястье… Рука холодная, пульс сильно учащен, но… он выживет, должен выжить, если есть хоть малейший шанс! Внезапно раненый дернулся, заметался на узком ложе… Олаф опустился на колени и, мягко приподняв его голову, поймал лихорадочный безумный взгляд. Узнал? Или…
— Не волнуйтесь, господин Вальдес, — Олаф смотрел ему в глаза. — Сражение закончено, вам окажут необходимую помощь. Все будет хорошо.
— Я… не боюсь… — прохрипел раненый. — Не побоюсь никакого зла, если вы будете со мной…
Олаф вздрогнул. Чем-то знакомым были для него эти слова…
— Бредит… — сокрушенно вздохнул Густав. — Олаф, состояние очень тяжелое… По-моему, милосерднее будет…
— Нет! — Кальдмеер выкрикнул это так резко, что присутствующие испуганно воззрились на него. — Он не умрет!
Густав смотрел на него с нескрываемой тревогой и Ледяной взял себя в руки.
— Олаф, — лекарь приподнял окровавленую рубашку Вальдеса. — Вы же понимаете в ранах. Проникающее ранение в живот, это почти всегда плохо кончается. К тому же, он будет сильно мучиться…
Рана действительно выглядела скверно. Если бы речь шла о ком-то другом, Кальдмеер бы согласился, что шансов мало. Сейчас он пытался казаться спокойным.
— Юрген, распорядитесь, чтобы господина Вальдеса очень осторожно перевезли на «Аделхард». Густав, займетесь им, не откладывая. Я приду, как только закончу здесь.
Когда двое гребцов подняли Бешеного, он наконец-то провалился в милосердный обморок… Густав, конечно же, догадается дать раненому лауданум, как только они прибудут в судовой лазарет.
Враг, с которым они сражались последние несколько дней. Который преследовал его и мог утопить. Который когда-то давно также склонялся над ним и говорил приветливые ободряющие слова. Который вернул ему пропавшую шпагу. Который кинулся мстить за него. Который в самую тяжелую минуту оставался рядом с ним… Сколько же они не виделись? Олаф даже не думал, что когда-либо с ним встретится… Да еще вот так.
— Держитесь, Ротгер, — прошептал он, не заботясь, слышат ли его.
По команде Юргена вельбот заскользил к «Аделхард». Олаф повернулся к адъютанту Вальдеса.
— Всех раненых мы перевезем на мое судно. Как ваше имя?
— Армандо Салина, господин адмирал цур зее. Я сын Диего Салина.
На вид ему было не более семнадцати лет.
— Вы не ранены, Армандо?
— Благодарю, я в порядке. Но рэй Вальдес…
— Все будет хорошо. Мой лекарь сделает все возможное, обещаю вам.
Адъютант вскинул на него глаза с молчаливой благодарностью. Он колебался, собираясь сказать что-то еще.
— Адмирал цур зее, вы не помните меня?
Олаф покачал головой. Возможно, когда он был в Хексберг, они и встречались с юным Салиной, но тогда ему было совсем не до того…
Армандо Салина отчетливо помнил Олафа Кальдмеера — высокого, светловолосого, со шрамом на щеке. Он был совсем мальчишкой, когда ему первый раз довелось стать свидетелем дуэли. Дуэль эта запомнилась на всю жизнь и ее причиной был Кальдмеер.
Страница 3 из 9
