Нюхлер чёрный, нюхлер серый…

Люциус, с явным неудовольствием всё же сменивший форму, выпрямился и, тронув кончиками пальцев нос, на котором красовалось несколько длинных кровящих царапин, ухватил конкурента за шкирку и начал трясти, приговаривая:

— Отдай запонки, ворюга!

Нюхлер пискнул и, дёрнув задними лапами, сунул в сумку вторую лапку, крепко вцепившись в свою добычу.

— Перестань мучить животное! — строго сказала мужу Нарцисса, подходя ближе и лёгким движением палочки залечивая его царапины.

— У него мои запонки! — возмутился Люциус и, перевернув бедного нюхлера вниз головой, взял его за задние лапы и с силой тряхнул. Из сумки посыпалось разное — монеты, цепочки, кольца и даже одни золотые часы, однако запонок не было.

— Мне они никогда не нравились, — пожала плечами Нарцисса и, изящно присев на корточки, подобрала подол своей светло-голубой шёлковой мантии и подняла одну из выпавших монет. — Золотой пенни Генриха Третьего? — изумлённо спросила она. — Но откуда? У нас такого не было…

Нюхлер возмущенно заверещал.

— Мне тоже не нравятся эти запонки, — яростно сказал Люциус, мотнув головой — длинные светлые волосы упали ему на лицо, и он недовольно сдул лёгкие пряди в сторону, — но они фамильные и… фамильные, в общем. Отдай! — он сжал нюхлера посильнее, и тот снова заверещал в ответ, однако это не произвело на Люциуса ни малейшего впечатления. Как следует тряхнув зверя ещё несколько раз и добившись, наконец, чтобы из его сумки выпали и злополучные запонки, и куча золотых монет и украшений, Малфой перехватил воришку, крепко взяв его за шкирку, и сурово спросил: — Ну? И каким образом ты здесь оказался?

Нюхлер непреклонно фыркнул, давая понять, что отвечать на такие вопросы он не намерен, и демонстративно зажмурился.

Люциус, которому волосы снова закрыли лицо, чуть не выругался, однако присутствие жены вынудило его быть сдержанным. Мотнув головой и откинув таким образом с лица непослушные пряди, он поглядел на Нарциссу и спросил:

— Вот что с ним делать, скажи? Ну не убивать же так сразу?

— Зачем его убивать! — возмутилась, скрывая улыбку, Нарцисса. — Он такой милый, — она улыбнулась и осторожно погладила чёрного зверька пальцем по голове.

Нюхлер, приоткрыв один глаз, благодарно пискнул.

— А что с ним делать? — спросил, поневоле улыбнувшись на это «милый», Малфой. — Отпустить не могу — и не проси, — сказал он категорично. — Раз это тварь сюда пробралась один раз — залезет опять. Залезешь? — грозно спросил он нюхлера.

Чёрный нюхлер, распахнув свои коричнево-золотые глаза, угрожающе проверещал, что непременно залезет! Обязательно! Даже не сомневайтесь! И на сей раз Люциус его превосходно понял.

— Ну, видишь? — сказал он жене. — Залезет. Так что с ним делать? Раз запечённого с яблоками нюхлера ты не хочешь?

На самом деле он и сам, разумеется, не собирался причинять вред своему нежданному гостю — в конце концов, они принадлежали, в определенном смысле, к одному виду. Но сообщать об этом нюхлеру в его планы отнюдь не входило.

— Может, посадить его в террариум? — подумав, предложила Нарцисса, с улыбкой разглядывая их зажатого в руках мужа зверька. — И зачаровать, чтобы не убежал.

Нюхлер посмотрел на нее — и вся скорбь мира отразилась в его блестящих светло-карих глазах. Он сморгнул и тихонечко заскулил.

— Он там умрет от тоски, — убежденно проговорил Люциус и, вопросительно поглядев на нюхлера, уточнил: — Умрёшь?

Нюхлер печальной тряпочкой обвис в его руках, демонстрируя грядущую трагедию безвинно заточённого в террариум свободолюбивого существа.

— Вот видишь? — укоризненно проговорил Люциус. — Он умрет. По-моему, гуманнее его всё же запечь, — он устроил нюхлера у себя на руках как младенца, опрокинув его на спинку и начал легонько почесывать его живот с пустой уже сумкой. — Ну, или потушить, если хочешь, — предложил он.

— Не хочу! — рассмеявшись, возмутилась Нарцисса. — Ни запекать, ни тушить.

— А что тогда делать с ним? — с притворным недовольством нахмурился Люциус. — Отпускать нельзя, в террариум нельзя, а любой поводок он мгновенно перегрызёт, — в голосе Люциуса прозвучала затаённая гордость.

— Так пусть будет без поводка, — согласилась Нарцисса. — Он же не собачка.

Нюхлер встрепенулся и, повернув к ней голову, запищал, что он лучше собачки! Намного, намного лучше!

— Ну, лучше, — не сумел удержаться от умильной улыбки Люциус. — Но, Цисси, без поводка он мгновенно весь дом перероет — их ведь не просто так не держат в домах. Нет, дружок, — обратился он к нюхлеру, — так не пойдет. Свободно я тебе гулять не позволю, — он почесал зверька под подбородком, и тот прикрыл от удовольствия глаза и трогательно обнял его руку своими тёплыми кожистыми лапками.

— А помнишь любимую мальтийскую болонку тётушки Элладоры? — вдруг спросила Нарцисса.