Фандом: Волчонок. Скотт видит, что Стайлз взвинчена до предела. За столом «переговоров», где им решили указать, где их место, и откровенно нагнуть под правительственный отдел по борьбе с монстрами, Стилински сидит с прямой спиной и неестественно-спокойным лицом.
Добавить в моё избранное
8 мин, 41 сек 8625
Из бойцов готовы биться, фактически, только он, Кира и Джексон. Хейлы потрепаны битвой, хоть и скрывают это за ехидством или мрачностью, Лидия ранена, но сидит ровно, с царственным выражением на лице.
А Стайлз… Она вымотана больше морально, чем физически. Стайлз сорвалась.
Скотт напрягается, прикидывая, зачем он просчитывает шансы на благоприятный исход сражения с тремя людьми перед ним и их охраной. И ему все еще не нравится улыбка подруги детства, с которой она подходит к нему. Стилински опирается ладонями ему на плечи, и Скотт почти заставляет себя не оглядываться.
— Как вы там нас назвали? — в голосе Стайлз веселье, но оно явно не отражается на ее лице, если судить по тому, как передернулся Джек. — Странные? Что же, господа, позвольте представить вам Странную Стаю!
В голосе Стайлз хриплое торжество, но отчего-то не хочется торжествовать вместе с ней. А страх пробегает липкими мурашками вниз, по позвоночнику.
— Наш предводитель, — ладони на его плечах чуть сжимаются, — Смуглый Альфа. Не смотрите на скошенную челюсть, смотрите в алые глаза. Думаю, их взгляд не оставит сомнений, кто здесь Босс!
Стайлз хрипло смеется и шагает к Дереку, а Скотт позволяет себе повернуться на ее движение. Ее ладонь оглаживает плечо младшего Хейла через кожаную курточку, а сам оборотень, смотрит на нее с настороженной заботой.
— Эта небритую брутальную милашку, — продолжает Стилински с неестественной улыбкой на губах и касается щеки Дерека, — можете звать Черным Волком.
Питер фыркает. Кажется, ему одному кажется это забавным. А Стайлз вскидывает голову в резко-настороженном жесте и тут же расслабляется, глядя на старшего Хейла.
— О, самый понимающий меня сейчас не-человек, — довольно тянет Стилински, двигаясь в сторону Питера. — Безумец, психопат, убийца, стратег… — Она улыбается так, будто все это комплименты. — Ехидный Мертвец, господа. Знакомьтесь. — Хейл вскидывает брови, а Стайлз кланяется ему с нереальной плавностью. — И раз уж мы сказали о Мертвеце, то стоит познакомить вас и с Рыжей Банши… — Лидия вскидывает брови, но не меняет своего царственного выражения лица. — Милая, ты прекрасна.
Мартин улыбается более или менее довольно. Скотт толком не может прочитать выражение ее лица, зато видит руку Питера на плече банши и черные змейки боли, бегущие от ладони к локтю, прикрытому пуловером.
Стайлз на секунду останавливается, а потом пристально смотрит на Джексона. Скотту кажется, что сейчас она ударит Уиттмора, минимум, но его подруга только улыбается и говорит спокойно:
— Ласковый Змей. — Резкий разворот на опять марионеточно-негнущихся ногах и довольный голос: — И закончили с этим концом стола! Теперь нас ждут две прекрасные девушки…
Стилински подходит к Малии — абсолютно-расслабленной и не ждущей от Стайлз ничего плохого — и Кире, которая взглядом спрашивает у Скотта, нужно ли что-то предпринять или смотреть представление дальше. МакКолл неловко передергивает плечами, явно не зная, что делать.
Стайлз же словно наскучивает это представление. Она становится между Кирой и Малией и спокойно, с явным удовольствием и ноткой нетерпения, говорит:
— Осталось представить только Лунного Койота, — Стайлз ласково смотрит на привязавшуюся к ней младшую из присутствующих Хейлов, — и Лису-Молнию, — Кира пожимает ладонь Стилински, устроившуюся на ее плече, и отвечает на добрую улыбку своей робкой.
Запал Стайлз пропадает, он почти исчерпан. Скотт видит это. И не только он. Агенты довольно переглядываются, словно готовясь сделать или сказать что-то мерзкое, гадкое, выбивающее из колеи, но их опережает Питер:
— А мне позвольте представить вам Мрачного Друида, — он ехидно кивает Стайлз, а та, улыбнувшись, кланяется в ответ.
— Да будет так, — почти тяжело произносит ученица друида, и у Скотта волоски на шее дыбом встают. — Отныне те, кто желают знать лишь нашу стаю, но не тех, кто ее составляет, будут говорить «Странная Стая», «Смуглый Альфа», но не имена. И раз мы такие ненормальные, — Стайлз смотрит на Брема в упор, — то пусть это будет нормой, а мы станем Странной Стаей.
И по комнате словно прокатывается невидимая волна, а Неметон поет что-то ехидно-обиженное, полностью созвучное с состоянием той, кто была связана с ним. Дерек подхватывает Стайлз, у которой подкосились ноги, и осторожно усаживает ее на стул.
Брем смотрит на них с таким презрением, что Скотту хочется ему вмазать, но вместо этого он переводит взгляд на Стайлз, блаженно прикрывшую глаза и привалившуюся к Дереку. Младший Хейл явно разрывается между желанием перетянуть девушку к себе на колени и пониманием, что Стайлз его, вроде как, не простила, а значит, из-за этого поступка последуют репрессии, когда она придет в себя.
— Спасибо, что не Хмурый Волк, — шепчет он тихо, а Стайлз смотрит на него устало-ехидным взглядом и отвечает довольно:
— Ты только мой Хмурый Волк, остальные пусть довольствуются тем, что ты — брюнет по масти.
А Стайлз… Она вымотана больше морально, чем физически. Стайлз сорвалась.
Скотт напрягается, прикидывая, зачем он просчитывает шансы на благоприятный исход сражения с тремя людьми перед ним и их охраной. И ему все еще не нравится улыбка подруги детства, с которой она подходит к нему. Стилински опирается ладонями ему на плечи, и Скотт почти заставляет себя не оглядываться.
— Как вы там нас назвали? — в голосе Стайлз веселье, но оно явно не отражается на ее лице, если судить по тому, как передернулся Джек. — Странные? Что же, господа, позвольте представить вам Странную Стаю!
В голосе Стайлз хриплое торжество, но отчего-то не хочется торжествовать вместе с ней. А страх пробегает липкими мурашками вниз, по позвоночнику.
— Наш предводитель, — ладони на его плечах чуть сжимаются, — Смуглый Альфа. Не смотрите на скошенную челюсть, смотрите в алые глаза. Думаю, их взгляд не оставит сомнений, кто здесь Босс!
Стайлз хрипло смеется и шагает к Дереку, а Скотт позволяет себе повернуться на ее движение. Ее ладонь оглаживает плечо младшего Хейла через кожаную курточку, а сам оборотень, смотрит на нее с настороженной заботой.
— Эта небритую брутальную милашку, — продолжает Стилински с неестественной улыбкой на губах и касается щеки Дерека, — можете звать Черным Волком.
Питер фыркает. Кажется, ему одному кажется это забавным. А Стайлз вскидывает голову в резко-настороженном жесте и тут же расслабляется, глядя на старшего Хейла.
— О, самый понимающий меня сейчас не-человек, — довольно тянет Стилински, двигаясь в сторону Питера. — Безумец, психопат, убийца, стратег… — Она улыбается так, будто все это комплименты. — Ехидный Мертвец, господа. Знакомьтесь. — Хейл вскидывает брови, а Стайлз кланяется ему с нереальной плавностью. — И раз уж мы сказали о Мертвеце, то стоит познакомить вас и с Рыжей Банши… — Лидия вскидывает брови, но не меняет своего царственного выражения лица. — Милая, ты прекрасна.
Мартин улыбается более или менее довольно. Скотт толком не может прочитать выражение ее лица, зато видит руку Питера на плече банши и черные змейки боли, бегущие от ладони к локтю, прикрытому пуловером.
Стайлз на секунду останавливается, а потом пристально смотрит на Джексона. Скотту кажется, что сейчас она ударит Уиттмора, минимум, но его подруга только улыбается и говорит спокойно:
— Ласковый Змей. — Резкий разворот на опять марионеточно-негнущихся ногах и довольный голос: — И закончили с этим концом стола! Теперь нас ждут две прекрасные девушки…
Стилински подходит к Малии — абсолютно-расслабленной и не ждущей от Стайлз ничего плохого — и Кире, которая взглядом спрашивает у Скотта, нужно ли что-то предпринять или смотреть представление дальше. МакКолл неловко передергивает плечами, явно не зная, что делать.
Стайлз же словно наскучивает это представление. Она становится между Кирой и Малией и спокойно, с явным удовольствием и ноткой нетерпения, говорит:
— Осталось представить только Лунного Койота, — Стайлз ласково смотрит на привязавшуюся к ней младшую из присутствующих Хейлов, — и Лису-Молнию, — Кира пожимает ладонь Стилински, устроившуюся на ее плече, и отвечает на добрую улыбку своей робкой.
Запал Стайлз пропадает, он почти исчерпан. Скотт видит это. И не только он. Агенты довольно переглядываются, словно готовясь сделать или сказать что-то мерзкое, гадкое, выбивающее из колеи, но их опережает Питер:
— А мне позвольте представить вам Мрачного Друида, — он ехидно кивает Стайлз, а та, улыбнувшись, кланяется в ответ.
— Да будет так, — почти тяжело произносит ученица друида, и у Скотта волоски на шее дыбом встают. — Отныне те, кто желают знать лишь нашу стаю, но не тех, кто ее составляет, будут говорить «Странная Стая», «Смуглый Альфа», но не имена. И раз мы такие ненормальные, — Стайлз смотрит на Брема в упор, — то пусть это будет нормой, а мы станем Странной Стаей.
И по комнате словно прокатывается невидимая волна, а Неметон поет что-то ехидно-обиженное, полностью созвучное с состоянием той, кто была связана с ним. Дерек подхватывает Стайлз, у которой подкосились ноги, и осторожно усаживает ее на стул.
Брем смотрит на них с таким презрением, что Скотту хочется ему вмазать, но вместо этого он переводит взгляд на Стайлз, блаженно прикрывшую глаза и привалившуюся к Дереку. Младший Хейл явно разрывается между желанием перетянуть девушку к себе на колени и пониманием, что Стайлз его, вроде как, не простила, а значит, из-за этого поступка последуют репрессии, когда она придет в себя.
— Спасибо, что не Хмурый Волк, — шепчет он тихо, а Стайлз смотрит на него устало-ехидным взглядом и отвечает довольно:
— Ты только мой Хмурый Волк, остальные пусть довольствуются тем, что ты — брюнет по масти.
Страница 2 из 3
