Фандом: Гарри Поттер. Гермиона попадает в острые когти скучающей Беллатрисы.
Добавить в моё избранное
22 мин, 34 сек 21081
― Что вы себе позволяете! ― зашипела Гермиона. Вместо ответа Беллатриса больно ущипнула её за сосок.
― Отлично, ― прошептала она. ― Я знаю, как мы проведём этот вечер.
Гермиона в красках представила, что её ожидает, и рванулась прочь с дивана. Беллатриса успела схватить её, и тогда девушка развернулась и расцарапала ей руку.
Она тут же поняла свою ошибку. Хотела выжить, притворялась послушной и крепилась из последних сил, а сейчас разом всё перечеркнула.
Беллатриса посмотрела на красную полосу у себя на руке и медленно поднялась.
― Ага, ― тихо произнесла она. ― А я-то ждала, когда ты покажешь своё истинное лицо, маленькая притворщица.
У Гермионы не было сил бежать, и она в оцепенении ждала, что с ней сделают. Беллатриса схватила её за волосы, подтащила к дивану и заставила встать на колени, перегнувшись через спинку. Девушка молча плакала, догадываясь, что ей предстоит. Крупные слёзы катились по её лицу и висли на подбородке.
Тем временем Лестрейндж задрала ей подол и увидела розовые трусики.
― Ты ещё посмела оставить на себе эту маггловскую тряпку?! ― взорвалась Беллатриса. ― Идиотка, настоящие волшебницы умеют обходиться без белья!
Она приспустила с неё трусы и некоторое время рассматривала худые ягодицы Гермионы, которая всхлипывала уже вслух.
Беллатриса отвесила ей звонкий шлепок:
― Ишь, ни кожи, ни рожи…
Гермиона закусила пальцы и постаралась не думать о том, в какой унизительной позе находится, и о том, что сейчас Беллатриса вполне может позвать своих дружков, чтобы вот на этом же диване… Девушка разрыдалась.
― Ори погромче, ты же уже поняла, что я это люблю? ― услышала она.
― Не… буду… орать, ― прохлюпала Гермиона. Нет, с неё хватит, она не будет больше повиноваться этой умалишённой. Ни слова Беллатриса больше от неё не дождётся, ни единой мольбы о пощаде…
Однако Гермиона переоценила свои силы. Она смотрела, обернувшись через плечо, и вскрикнула, когда палочка её мучительницы превратилась в хлыст.
― Я же ещё не бью, ― лениво промолвила Беллатриса. Гермиона сжалась, до конца не веря, что сейчас её будут пороть как… как…
― Провинившуюся служанку, ― подсказала Лестрейндж. ― Ты только в служанки и годишься. Хочешь, возьму тебя в домовые эльфы?
Гермиона отчаянно замотала головой. Ей очень не хотелось попасть под Империо и стать послушной безвольной куклой.
― Ладно, я над этим подумаю, ― сообщила Беллатриса. Девушка услышала свист рассекаемого воздуха и взвизгнула, когда хлыст рассёк ей кожу на ягодицах.
― Вот так, ― торжествующе объявила мучительница, глядя, как Гермиона завывает и сучит ногами. Наконец боль перестала быть такой острой, хотя девушка ещё кривилась и судорожно дышала.
― Коленки врозь, ― велела Беллатриса, и Гермиона в ужасе ахнула, поняв, куда последует второй удар. Минуту назад она говорила себе, что никогда не будет умолять о пощаде, ведь гордость и чувство долга выше физических ощущений, но теперь, чувствуя только отвращение к самой себе, Гермиона прорыдала:
― П-пожалуйста, не надо, м-мадам, я буд… буду слушаться…
― Я верю, что будешь, ― ласково произнесла Беллатриса, проводя пальцем по вздувшемуся на её коже рубцу. ― Но сейчас ты просто хитришь, чтобы я тебя не наказывала. А мне надо, чтобы ты слушалась на самом деле.
Гермиона стиснула зубы. Она бы душу продала за то, чтобы больше не было больно. В это время Беллатриса задумчиво погладила её ягодицы, а затем девушка почувствовала, что палец с острым ногтём раздвигает складки у неё в промежности и проникает внутрь. Опустив голову на руки, она плакала от унижения и бессилия, когда Беллатриса принялась неспешно ласкать её. Но стало ещё хуже, когда садистка налегла на жертву сверху и снова укусила за лопатку.
― Ага… ещё девочка… ― услышала Гермиона хриплый сбивающийся шёпот. ― Скоро я тебе кое-что туда засуну…
Пленница готова была предположить самое худшее, вплоть до того, что существует заклинание, позволяющее превращать женский орган в мужской и насиловать жертв в своё удовольствие. Она пришла в такой ужас, что никак не отреагировала, когда Беллатриса снова коснулась её груди.
― Мадам, я сделаю всё… всё, что вы скажете, ― с трудом проговорила Гермиона, едва держась, чтобы не упасть.
Беллатриса медленно зализала ей место укуса на лопатке, не прекращая тискать её грудь.
― Вот теперь ты становишься хорошей, ― прошептала она. ― Кайса, розовую баночку крема из моей комнаты, быстро!
Вскоре Гермиона услышала, как открывается крышечка, а затем мучительница стала втирать ей в соски прохладный, пахнущий цветами крем. Потом, что-то мурлыкая, Беллатриса бесцеремонно принялась массировать ей промежность скользкими от крема пальцами. Девушка покорно терпела, пока не почувствовала между ног нарастающее жжение. Крем был не простым.
― Отлично, ― прошептала она. ― Я знаю, как мы проведём этот вечер.
Гермиона в красках представила, что её ожидает, и рванулась прочь с дивана. Беллатриса успела схватить её, и тогда девушка развернулась и расцарапала ей руку.
Она тут же поняла свою ошибку. Хотела выжить, притворялась послушной и крепилась из последних сил, а сейчас разом всё перечеркнула.
Беллатриса посмотрела на красную полосу у себя на руке и медленно поднялась.
― Ага, ― тихо произнесла она. ― А я-то ждала, когда ты покажешь своё истинное лицо, маленькая притворщица.
У Гермионы не было сил бежать, и она в оцепенении ждала, что с ней сделают. Беллатриса схватила её за волосы, подтащила к дивану и заставила встать на колени, перегнувшись через спинку. Девушка молча плакала, догадываясь, что ей предстоит. Крупные слёзы катились по её лицу и висли на подбородке.
Тем временем Лестрейндж задрала ей подол и увидела розовые трусики.
― Ты ещё посмела оставить на себе эту маггловскую тряпку?! ― взорвалась Беллатриса. ― Идиотка, настоящие волшебницы умеют обходиться без белья!
Она приспустила с неё трусы и некоторое время рассматривала худые ягодицы Гермионы, которая всхлипывала уже вслух.
Беллатриса отвесила ей звонкий шлепок:
― Ишь, ни кожи, ни рожи…
Гермиона закусила пальцы и постаралась не думать о том, в какой унизительной позе находится, и о том, что сейчас Беллатриса вполне может позвать своих дружков, чтобы вот на этом же диване… Девушка разрыдалась.
― Ори погромче, ты же уже поняла, что я это люблю? ― услышала она.
― Не… буду… орать, ― прохлюпала Гермиона. Нет, с неё хватит, она не будет больше повиноваться этой умалишённой. Ни слова Беллатриса больше от неё не дождётся, ни единой мольбы о пощаде…
Однако Гермиона переоценила свои силы. Она смотрела, обернувшись через плечо, и вскрикнула, когда палочка её мучительницы превратилась в хлыст.
― Я же ещё не бью, ― лениво промолвила Беллатриса. Гермиона сжалась, до конца не веря, что сейчас её будут пороть как… как…
― Провинившуюся служанку, ― подсказала Лестрейндж. ― Ты только в служанки и годишься. Хочешь, возьму тебя в домовые эльфы?
Гермиона отчаянно замотала головой. Ей очень не хотелось попасть под Империо и стать послушной безвольной куклой.
― Ладно, я над этим подумаю, ― сообщила Беллатриса. Девушка услышала свист рассекаемого воздуха и взвизгнула, когда хлыст рассёк ей кожу на ягодицах.
― Вот так, ― торжествующе объявила мучительница, глядя, как Гермиона завывает и сучит ногами. Наконец боль перестала быть такой острой, хотя девушка ещё кривилась и судорожно дышала.
― Коленки врозь, ― велела Беллатриса, и Гермиона в ужасе ахнула, поняв, куда последует второй удар. Минуту назад она говорила себе, что никогда не будет умолять о пощаде, ведь гордость и чувство долга выше физических ощущений, но теперь, чувствуя только отвращение к самой себе, Гермиона прорыдала:
― П-пожалуйста, не надо, м-мадам, я буд… буду слушаться…
― Я верю, что будешь, ― ласково произнесла Беллатриса, проводя пальцем по вздувшемуся на её коже рубцу. ― Но сейчас ты просто хитришь, чтобы я тебя не наказывала. А мне надо, чтобы ты слушалась на самом деле.
Гермиона стиснула зубы. Она бы душу продала за то, чтобы больше не было больно. В это время Беллатриса задумчиво погладила её ягодицы, а затем девушка почувствовала, что палец с острым ногтём раздвигает складки у неё в промежности и проникает внутрь. Опустив голову на руки, она плакала от унижения и бессилия, когда Беллатриса принялась неспешно ласкать её. Но стало ещё хуже, когда садистка налегла на жертву сверху и снова укусила за лопатку.
― Ага… ещё девочка… ― услышала Гермиона хриплый сбивающийся шёпот. ― Скоро я тебе кое-что туда засуну…
Пленница готова была предположить самое худшее, вплоть до того, что существует заклинание, позволяющее превращать женский орган в мужской и насиловать жертв в своё удовольствие. Она пришла в такой ужас, что никак не отреагировала, когда Беллатриса снова коснулась её груди.
― Мадам, я сделаю всё… всё, что вы скажете, ― с трудом проговорила Гермиона, едва держась, чтобы не упасть.
Беллатриса медленно зализала ей место укуса на лопатке, не прекращая тискать её грудь.
― Вот теперь ты становишься хорошей, ― прошептала она. ― Кайса, розовую баночку крема из моей комнаты, быстро!
Вскоре Гермиона услышала, как открывается крышечка, а затем мучительница стала втирать ей в соски прохладный, пахнущий цветами крем. Потом, что-то мурлыкая, Беллатриса бесцеремонно принялась массировать ей промежность скользкими от крема пальцами. Девушка покорно терпела, пока не почувствовала между ног нарастающее жжение. Крем был не простым.
Страница 5 из 7
