Фандом: Гарри Поттер. Гермиона попадает в острые когти скучающей Беллатрисы.
Добавить в моё избранное
22 мин, 34 сек 21083
Про такие средства было написано в книге о любовных зельях, которую Гермиона однажды прочла от корки до корки. Вскоре она перестанет владеть собой, а вместо разумной девушки останется жаждущая близости самка.
― Госпожа Лестрейндж, не надо! ― прохныкала она, даже не заметив, как назвала Беллатрису. Та склонилась к её уху.
― Ты думаешь, я самый страшный противник? Фурия, тёмная валькирия? А ты знаешь, каких усилий мне стоило ею стать? А всё потому, что я не мужчина! Если бы я была мужчиной, было бы легче жить, легче сражаться, легче трахаться! Так что теперь тебе не будет пощады!
Несмотря на постепенно застилающий мозг туман, Гермиона внезапно поняла всё. И сигары, и вальс, и неистовство во время битвы, и желание унизить сексом ― просто потому, что Беллатриса хотела во всём поступать так, как поступают мужчины. Она думала этим приблизиться к своему идеалу, ― возможно, этим идеалом был Волдеморт?
― Несча… стная… ― прохрипела Гермиона. ― Ты не пробовала просто стать женщиной, нет?
― Рожать детей, малевать акварели и всегда и во всём быть снизу?! ― взъярилась Беллатриса. ― Ну уж нет! Я в семье главная, а эти двое без меня шагу ступить не смеют!
«Идиоты!» ― успела подумать девушка, прежде чем на середину комнаты, повинуясь магии Беллатрисы, не вылетел один из стульев. Гермиона смотрела, как Лестрейндж что-то шепчет себе под нос и водит палочкой. Она даже узнала, что это Трансфигурация, но что…
Обивка стула лопнула посередине сиденья, и Гермиона отвернулась, поняв всем своим существом. «Какой ужас!» ― подумала она, прежде чем взглянула снова. Из сиденья торчало нечто, отдалённо напоминающее фаллос, и в этот момент девушка твёрдо поклялась, что после всего покончит с собой.
Гермиона потерянно рыдала, сидя на полу. Уже давно страшному стулу был возвращён его прежний вид, а Кайса, сетуя, что из-за грязнокровки пришлось пожертвовать платьем, собрала с пола куски ткани, в которые оно превратилось после того, как Беллатриса, торопясь, раздела свою жертву.
Девушка закрывала лицо руками и так до конца не могла поверить, что это надругательство совершили над ней. Она уже не стыдилась своей наготы, ведь ниже пасть было невозможно. Что скажут друзья, что скажет Орден? Впрочем, не всё ли равно?
Между ног у неё больно саднило; девушка помнила, как нечто огромное проталкивается в неё, как хохочет Беллатриса, внимательно следя, чтобы появилась кровь. Но самым страшным было то, что под воздействием проклятого крема Гермиона совсем потеряла голову, она сделала всё добровольно и ещё и получила удовольствие. Она превратилась в животное на потеху этой сумасшедшей…
Беллатриса, которая сидела на диване и пила вино, легонько и даже миролюбиво толкнула её ногой.
― Хватит выть, грязнокровка, сама виновата, ― сказала она. ― Или тебе не понравилось? Да ты становишься скучной… Круцио!
Гермиона упала на пол, крича и корчась от боли. Она страстно желала если не убить Беллатрису, то умереть самой.
― Тварь! ― простонала она, когда действие проклятия закончилось. ― Грязная психованная тварь!
Она ругалась, лёжа на полу и ежесекундно ожидая благословенной Авады, и только смех заставил её замолчать.
― Как меня только не обзывали, ― довольно заметила Беллатриса. ― Но такое слышу впервые. Продолжай, мне интересно.
Гермиона почувствовала себя рыбой, бессильно бьющейся об лёд. Её окружала темнота, только темнота, чёрное марево подхватывало и тащило в издевательском вальсе…
Девушка приподнялась на руках, и скудно освещённая комната в самом деле закружилась у неё перед глазами, лишь чёрная фигура Беллатрисы оставалась неподвижной.
― Ты тварь, которая мнит себя неведомо кем, ― придушенно заговорила Гермиона, не особо вдумываясь в свои слова. ― Ты никогда не станешь мужчиной, сколько раз бы меня ни изнасиловала. Но ты и не женщина, ты маньяк, садистка, ненормальная ущербная психопатка…
Со стоном боли Гермиона снова опустилась на мягкий ворсистый ковёр. Беллатриса тихо смеялась, покачивая ногой.
― Определённо, вечер удался, правда, деточка? ― спросила она.
Гермиона не ответила. Ей было холодно нагишом, больно между ног и хотелось спать или умереть. Поэтому она почти не обратила внимания на звук шагов и открывающейся двери.
― Кто пожаловал… ― протянула Беллатриса. ― Это даже лучше. Империо! Империо!
Гермиона, уткнувшаяся лицом в ковёр, испытала что-то вроде тревоги. Кто ещё оказался жертвой? Хотя кто мог свободно войти в Лестрейндж-Холл, кроме его хозяев?
― Круцио! ― произнесла мучительница, и девушку скрутило новой болью. Когда она пришла в себя, живая тяжесть прижимала её к полу, и Гермиона даже обрадовалась тому, что стало немного теплее.
― Госпожа Лестрейндж, не надо! ― прохныкала она, даже не заметив, как назвала Беллатрису. Та склонилась к её уху.
― Ты думаешь, я самый страшный противник? Фурия, тёмная валькирия? А ты знаешь, каких усилий мне стоило ею стать? А всё потому, что я не мужчина! Если бы я была мужчиной, было бы легче жить, легче сражаться, легче трахаться! Так что теперь тебе не будет пощады!
Несмотря на постепенно застилающий мозг туман, Гермиона внезапно поняла всё. И сигары, и вальс, и неистовство во время битвы, и желание унизить сексом ― просто потому, что Беллатриса хотела во всём поступать так, как поступают мужчины. Она думала этим приблизиться к своему идеалу, ― возможно, этим идеалом был Волдеморт?
― Несча… стная… ― прохрипела Гермиона. ― Ты не пробовала просто стать женщиной, нет?
― Рожать детей, малевать акварели и всегда и во всём быть снизу?! ― взъярилась Беллатриса. ― Ну уж нет! Я в семье главная, а эти двое без меня шагу ступить не смеют!
«Идиоты!» ― успела подумать девушка, прежде чем на середину комнаты, повинуясь магии Беллатрисы, не вылетел один из стульев. Гермиона смотрела, как Лестрейндж что-то шепчет себе под нос и водит палочкой. Она даже узнала, что это Трансфигурация, но что…
Обивка стула лопнула посередине сиденья, и Гермиона отвернулась, поняв всем своим существом. «Какой ужас!» ― подумала она, прежде чем взглянула снова. Из сиденья торчало нечто, отдалённо напоминающее фаллос, и в этот момент девушка твёрдо поклялась, что после всего покончит с собой.
Гермиона потерянно рыдала, сидя на полу. Уже давно страшному стулу был возвращён его прежний вид, а Кайса, сетуя, что из-за грязнокровки пришлось пожертвовать платьем, собрала с пола куски ткани, в которые оно превратилось после того, как Беллатриса, торопясь, раздела свою жертву.
Девушка закрывала лицо руками и так до конца не могла поверить, что это надругательство совершили над ней. Она уже не стыдилась своей наготы, ведь ниже пасть было невозможно. Что скажут друзья, что скажет Орден? Впрочем, не всё ли равно?
Между ног у неё больно саднило; девушка помнила, как нечто огромное проталкивается в неё, как хохочет Беллатриса, внимательно следя, чтобы появилась кровь. Но самым страшным было то, что под воздействием проклятого крема Гермиона совсем потеряла голову, она сделала всё добровольно и ещё и получила удовольствие. Она превратилась в животное на потеху этой сумасшедшей…
Беллатриса, которая сидела на диване и пила вино, легонько и даже миролюбиво толкнула её ногой.
― Хватит выть, грязнокровка, сама виновата, ― сказала она. ― Или тебе не понравилось? Да ты становишься скучной… Круцио!
Гермиона упала на пол, крича и корчась от боли. Она страстно желала если не убить Беллатрису, то умереть самой.
― Тварь! ― простонала она, когда действие проклятия закончилось. ― Грязная психованная тварь!
Она ругалась, лёжа на полу и ежесекундно ожидая благословенной Авады, и только смех заставил её замолчать.
― Как меня только не обзывали, ― довольно заметила Беллатриса. ― Но такое слышу впервые. Продолжай, мне интересно.
Гермиона почувствовала себя рыбой, бессильно бьющейся об лёд. Её окружала темнота, только темнота, чёрное марево подхватывало и тащило в издевательском вальсе…
Девушка приподнялась на руках, и скудно освещённая комната в самом деле закружилась у неё перед глазами, лишь чёрная фигура Беллатрисы оставалась неподвижной.
― Ты тварь, которая мнит себя неведомо кем, ― придушенно заговорила Гермиона, не особо вдумываясь в свои слова. ― Ты никогда не станешь мужчиной, сколько раз бы меня ни изнасиловала. Но ты и не женщина, ты маньяк, садистка, ненормальная ущербная психопатка…
Со стоном боли Гермиона снова опустилась на мягкий ворсистый ковёр. Беллатриса тихо смеялась, покачивая ногой.
― Определённо, вечер удался, правда, деточка? ― спросила она.
Гермиона не ответила. Ей было холодно нагишом, больно между ног и хотелось спать или умереть. Поэтому она почти не обратила внимания на звук шагов и открывающейся двери.
― Кто пожаловал… ― протянула Беллатриса. ― Это даже лучше. Империо! Империо!
Гермиона, уткнувшаяся лицом в ковёр, испытала что-то вроде тревоги. Кто ещё оказался жертвой? Хотя кто мог свободно войти в Лестрейндж-Холл, кроме его хозяев?
― Круцио! ― произнесла мучительница, и девушку скрутило новой болью. Когда она пришла в себя, живая тяжесть прижимала её к полу, и Гермиона даже обрадовалась тому, что стало немного теплее.
Страница 6 из 7
