Рождество

Кем он должен быть, чтобы ничего не предпринимать в школе, где едва не погибло несколько его учеников? И приписывали-то все эти действия Дамблдору, признанному величайшим волшебником прошлого столетия. Нет, во многие истории, связанные с Гарри Поттером, нисколько не верилось — они определённо были выдуманы.

— Эй! Ты чего не отвечаешь?! — Мари, отвлёкшая его от размышлений, выглядела сердитой и в данный момент щёлкала у него пальцами перед глазами, видимо, раздумывая, не пора ли переходить к более решительным действиям вроде, например, пощёчин.

— А? Что? — Тед вернулся в реальный мир. — Прости, задумался.

— Уже ничего, — похоже, Мари действительно немного обиделась. — Иногда мне вообще кажется, что ты не видишь ничего, кроме своих ботинок, — она вздохнула. — То ты не хочешь приходить на День Поминовения жертв войны, то сны у тебя странные, почти наяву.

— А зачем слушать напыщенные речи и сталкиваться с толпами народа? — невозмутимо заметил Тед. — Я бы на месте родителей больше поздравлению с Рождеством обрадовался. А что до снов…

— Тебе же снилось сегодня что-то, да? — она глядела с укоризной, так, что хотелось отвести взгляд. — Мог бы и рассказать.

— И ты опять будешь пытаться интерпретировать их по учебнику предсказаний? — с издёвкой спросил он.

— Ты зря относишься к этому пренебрежительно, — заметила Мари. — Но если ты так хочешь, я воздержусь, — закончила она уже немного раздражённо. — Хотя мне кажется, что у твоих снов есть связь с реальностью, прошлым ли или будущим.

— Допустим, в последний раз мне снился… — Тед замялся, пытаясь вспомнить, — нет, не помню, кто именно, но чем-то мне напоминал меня. Ещё снилось, что все: и бабушка, и ты, и родственники — погибли… — он снова замялся. — Кто-то — я так и не понял отчего, ты лежала с перерезанным горлом, из которого хлестала кровь, — Тед говорил быстро, иногда плохо проговаривая слова, а волосы его начинали непроизвольно менять цвет. — Её разливали по стаканам, — Мари дрогнула, — пили до дна. А он говорил, что это хлещет любовь, — взгляд его стал невидящим, в то время как слова продолжали выходить срываться с губ, — что не надо горевать — дескать, кого нам жалеть, говорил, что я, как и он, сирота, звал… — Тед умолк. Конец истории был каким-то бессвязным бредом, в котором все события смешивались в единое пятно, и разобрать что-либо, расчленить всю эту разнородную массу на отдельные фрагменты не представлялось возможным.

— А дальше? — насторожённо поинтересовалась Мари.

— А дальше… неважно, в общем, — он только отмахнулся, — но кончилось тем, что я проснулся, — Тед хрипловато рассмеялся. — Вечно какой-нибудь бред снится.

— Возможно, это как-то связано с историями о Гарри Поттере, — высказала догадку Мари.

— Ты бы ещё про мистера Малфоя вспомнила…

Про Малфоя он вспомнил скорее по той причине, что когда-то, ещё в начале войны, он был на стороне Пожирателей Смерти — это было общеизвестным фактом — и факт этот играл его семье не на руку. Потом-то Малфои, конечно сменили сторону, став кем-то вроде шпиона в стане врага, что изредка пытались трактовать как умение вовремя сбежать с тонущего корабля. Сам Драко Малфой, нынешний глава семьи, в ответ на это возражал, что во многом его информация помогла добиться победы (это утверждение нередко оспаривалось — многие исследователи, по словам преподавателя истории, считали, что поражение Волдеморта было лишь вопросом времени, так как тот допускал ошибку за ошибкой), а едва ли не козырем был тот факт, что родители его и правда в результате погибли. Это позволяло ему заявлять, что он остался тогда сиротой, делая акцент на этом слове. Рон, дядя Мари, иногда ехидно замечал, что сиротами-то осталось немало юных волшебников (к примеру, и сам Тедди), а вот родители мистера Малфоя умерли, когда тот уже был совершеннолетним.

— По-моему, ты слишком много слушаешь дядю Рона, — возразила Мари. — Может, он и не самый приятный человек, и орден ему, возможно, зря дали, но ведь от него и требовалась в войне очень большая смелость, — заметила она. — Не у каждого хватило бы духу. И зря его попрекают тем, что он уж чересчур вовремя сменил сторону.

— Да я не осуждаю, — Тед только пожал плечами. — В конце концов, ему это решение тоже дорого обошлось. Сам его принял, сам заплатил цену, всё нормально, — он вложил её изящную ладонь в свою руку. — И давай закончим о снах. Пойдём лучше, — и слегка потянул за собой, делая шаг вперёд. — Лучше про Рождество вспомним.

Ему всегда казалось странным, что именно с Мари разговоры принимали совершенно непредсказуемый характер, когда отдельные части беседы могли быть практически не связаны между собой, только с ней он мог на свидании затрагивать какие-то совершенно не подходящие по настроению темы и резко их менять. Сложно было даже понять, был ли в них какой-нибудь смысл, или всё это оставалась почти бессвязным набором фраз.