Фандом: Гарри Поттер. Снейп забирает раненого Гарри от Дурслей и доставляет в Хогвартс. Благодаря Снейповой въедливости Гарри возвращается к прежней жизни, но доволен ли Мастер зелий, что оказался таким… человечным?
Добавить в моё избранное
220 мин, 13 сек 15068
Если Гарри и удивился, то никак этого не показал.
— Оттого, что ему пришлось отправиться за мной?
— О, нет. Оттого, что ему пришлось оставить тех магглов в живых. Кажется, он так выразился, — ответила медсестра, зачаровывая повязку так, чтобы та оставалась свежей всю неделю.
Северус расхаживал по своим комнатам, глубоко задумавшись. В основном он думал о Гарри Поттере. Он пытался найти способ, благодаря которому тот сможет как-то справляться на Зельях. Чары помогут ему с чтением и письмом, но на Зельях зрение было абсолютно необходимо — цвет, консистенция, кипение — все особенности зельеварения доступны только зрячему.
Остановив взгляд на кресле, стоящим перед ним, Северус нашел повязку, завязал себе глаза и немного постоял так, пытаясь хоть немного представить, каково приходится Поттеру.
Он обнаружил, что ненавидит подобное состояние. Прежде чем добраться до кресла и рухнуть в него, Северус ушиб палец и ударился коленом. Откинув голову на спинку, все еще в повязке, он вернулся мыслями в тот день, который описал Дамблдору очень поверхностно…
«— Ты получишь свое, маггл! Долеро Прожектум! — проревел Северус, и толстяк закричал, почувствовав всю ту боль, которую он причинил своему племяннику в тот день. Шипение Снейпа окутало его безжалостным гибким лезвием. Заклятья добрались до костлявой женщины и жирного парня. Входная дверь захлопнулась, запирая их внутри. Северус заключил их сына в болезненный телобинт. Подвесил женщину к потолку вверх тормашками. Для Вернона у него были особые планы…»
Лениво взмахнув палочкой, он направил тело мужчины ко всем возможным преградам: двери, окну, мебели, стене, так что кровь на мерзкой туше появилась довольно быстро. Дурсль вопил и молил о пощаде, а Северус наслаждался его воплями, почти забыв, что держит на руках серьезно раненого, потерявшего сознание мальчика. И вспомнил о нем только тогда, когда Гарри попытался кашлянуть, но из уголка его рта вытекла лишь струйка крови, прямо на рукав Мастера зелий. Тот позволил Вернону рухнуть на пол у своих ног и злобно прищурился. Подержал его немного под пыточным проклятьем и, опустив палочку, дождавшись, когда крики смолкнут, заговорил:
— У меня нет времени, чтобы дать тебе все то, что твое по праву, то, что ты заслужил, Дурсль. Но я вернусь. И верну остаток, — вкрадчиво пообещал Мастер зелий трясущейся куче жира и ушел, оставив все чары и заклятья«…»
Северус сердито сорвал повязку с глаз. Ему стоило сделать больше. При всех зверствах, что ему довелось видеть, издевательства над детьми всегда приводили его в ярость. Он выскочил из подземелий и направился в Хогсмид. Неожиданно ему в голову пришло решение мучившей его проблемы.
Наступил день рожденья Гарри.
Рон с опасением ступил на хогвартсовские земли. У него было четыре дня, чтобы осмыслить информацию из письма друга, но он так и не смог окончательно ее принять. Они с Гермионой договорились встретиться чуть раньше назначенного времени, чтобы отправиться к Гарри вместе. Рон поглядел на замок, чувствуя, что его желудок ухнул куда-то в пустоту. Его мама все еще рыдала, Джинни не выходила из комнаты, а Фред с Джорджем вели себя непривычно тихо. Отец несколько раз перечитывал письмо Гарри, будто надеясь выудить побольше информации.
Рону дополнительная информация не требовалась. Такую травму его другу могли нанести только Дурсли или Волдеморт. В любом случае, это было ужасно.
— Привет, Рон, — подошла Гермиона. Ее глаза казались уставшими, по лицу было видно, что она долго плакала и постаралась как-то это скрыть. Печально поглядев друг на друга, они обнялись.
— Ты уже видел его? — испуганно спросила девушка. Рон покачал головой:
— Нет. Мы же договорились, что встретим его вместе.
— Как ты думаешь, каким он будет?
— Не знаю. Наверное, совершенно не в себе, если Снейп предпочитает всему остальному возможность доставать его. Почему Дамблдор подпустил к нему этого мерзавца?
— Ладно тебе, Рон. Я уверена, директор знает, что делает. И придержи язык, чтобы не ляпнуть при Гарри какую-нибудь глупость, — начав с предостережения, огрызнулась она. Рон задумчиво кивнул и они подошли к замковым дверям.
Гарри сидел в Главном зале и чувствовал себя отвратительно. От Рона и Гермионы не пришло никакого ответа на его письма и он даже не знал, приедут ли они на его день рождения. Конечно, Гарри надеялся на их приезд, но и страшился его. Сидящий неподалеку Рем улыбнулся.
— Не волнуйся, Гарри. Все уладится. Вот увидишь.
— Не знаю. Я… черт. Я бы предпочел пойти поуворачиваться от четырех мячиков и Снейпа впридачу, чем наблюдать за тем, что может вскоре произойти… — пробормотал тот, переплетя пальцы, к которым вернулась подвижность.
Рем кашлянул:
— Осторожно, Гарри, а то дражайший Северус ухватится за эту идею.
Тот собирался ответить, но его прервал звук открывшейся двери и шаги.
— Оттого, что ему пришлось отправиться за мной?
— О, нет. Оттого, что ему пришлось оставить тех магглов в живых. Кажется, он так выразился, — ответила медсестра, зачаровывая повязку так, чтобы та оставалась свежей всю неделю.
Северус расхаживал по своим комнатам, глубоко задумавшись. В основном он думал о Гарри Поттере. Он пытался найти способ, благодаря которому тот сможет как-то справляться на Зельях. Чары помогут ему с чтением и письмом, но на Зельях зрение было абсолютно необходимо — цвет, консистенция, кипение — все особенности зельеварения доступны только зрячему.
Остановив взгляд на кресле, стоящим перед ним, Северус нашел повязку, завязал себе глаза и немного постоял так, пытаясь хоть немного представить, каково приходится Поттеру.
Он обнаружил, что ненавидит подобное состояние. Прежде чем добраться до кресла и рухнуть в него, Северус ушиб палец и ударился коленом. Откинув голову на спинку, все еще в повязке, он вернулся мыслями в тот день, который описал Дамблдору очень поверхностно…
«— Ты получишь свое, маггл! Долеро Прожектум! — проревел Северус, и толстяк закричал, почувствовав всю ту боль, которую он причинил своему племяннику в тот день. Шипение Снейпа окутало его безжалостным гибким лезвием. Заклятья добрались до костлявой женщины и жирного парня. Входная дверь захлопнулась, запирая их внутри. Северус заключил их сына в болезненный телобинт. Подвесил женщину к потолку вверх тормашками. Для Вернона у него были особые планы…»
Лениво взмахнув палочкой, он направил тело мужчины ко всем возможным преградам: двери, окну, мебели, стене, так что кровь на мерзкой туше появилась довольно быстро. Дурсль вопил и молил о пощаде, а Северус наслаждался его воплями, почти забыв, что держит на руках серьезно раненого, потерявшего сознание мальчика. И вспомнил о нем только тогда, когда Гарри попытался кашлянуть, но из уголка его рта вытекла лишь струйка крови, прямо на рукав Мастера зелий. Тот позволил Вернону рухнуть на пол у своих ног и злобно прищурился. Подержал его немного под пыточным проклятьем и, опустив палочку, дождавшись, когда крики смолкнут, заговорил:
— У меня нет времени, чтобы дать тебе все то, что твое по праву, то, что ты заслужил, Дурсль. Но я вернусь. И верну остаток, — вкрадчиво пообещал Мастер зелий трясущейся куче жира и ушел, оставив все чары и заклятья«…»
Северус сердито сорвал повязку с глаз. Ему стоило сделать больше. При всех зверствах, что ему довелось видеть, издевательства над детьми всегда приводили его в ярость. Он выскочил из подземелий и направился в Хогсмид. Неожиданно ему в голову пришло решение мучившей его проблемы.
Наступил день рожденья Гарри.
Рон с опасением ступил на хогвартсовские земли. У него было четыре дня, чтобы осмыслить информацию из письма друга, но он так и не смог окончательно ее принять. Они с Гермионой договорились встретиться чуть раньше назначенного времени, чтобы отправиться к Гарри вместе. Рон поглядел на замок, чувствуя, что его желудок ухнул куда-то в пустоту. Его мама все еще рыдала, Джинни не выходила из комнаты, а Фред с Джорджем вели себя непривычно тихо. Отец несколько раз перечитывал письмо Гарри, будто надеясь выудить побольше информации.
Рону дополнительная информация не требовалась. Такую травму его другу могли нанести только Дурсли или Волдеморт. В любом случае, это было ужасно.
— Привет, Рон, — подошла Гермиона. Ее глаза казались уставшими, по лицу было видно, что она долго плакала и постаралась как-то это скрыть. Печально поглядев друг на друга, они обнялись.
— Ты уже видел его? — испуганно спросила девушка. Рон покачал головой:
— Нет. Мы же договорились, что встретим его вместе.
— Как ты думаешь, каким он будет?
— Не знаю. Наверное, совершенно не в себе, если Снейп предпочитает всему остальному возможность доставать его. Почему Дамблдор подпустил к нему этого мерзавца?
— Ладно тебе, Рон. Я уверена, директор знает, что делает. И придержи язык, чтобы не ляпнуть при Гарри какую-нибудь глупость, — начав с предостережения, огрызнулась она. Рон задумчиво кивнул и они подошли к замковым дверям.
Гарри сидел в Главном зале и чувствовал себя отвратительно. От Рона и Гермионы не пришло никакого ответа на его письма и он даже не знал, приедут ли они на его день рождения. Конечно, Гарри надеялся на их приезд, но и страшился его. Сидящий неподалеку Рем улыбнулся.
— Не волнуйся, Гарри. Все уладится. Вот увидишь.
— Не знаю. Я… черт. Я бы предпочел пойти поуворачиваться от четырех мячиков и Снейпа впридачу, чем наблюдать за тем, что может вскоре произойти… — пробормотал тот, переплетя пальцы, к которым вернулась подвижность.
Рем кашлянул:
— Осторожно, Гарри, а то дражайший Северус ухватится за эту идею.
Тот собирался ответить, но его прервал звук открывшейся двери и шаги.
Страница 21 из 64
