Фандом: Гарри Поттер. Снейп забирает раненого Гарри от Дурслей и доставляет в Хогвартс. Благодаря Снейповой въедливости Гарри возвращается к прежней жизни, но доволен ли Мастер зелий, что оказался таким… человечным?
Добавить в моё избранное
220 мин, 13 сек 15086
Бесхребетный слизняк.
— Он все еще может предъявить тебе обвинения — единственному, до кого он может добраться — чтобы показать, что контролирует ситуацию.
Северус нахмурился и закончил мысль старика:
— А если он попадет на собрание Ордена и поймет, что я туда вхож, то распустит и Орден, и уничтожит мое прикрытие перед Волдемортом.
Дамблдор просто кивнул и отпил чаю. Северус стиснул зубы. Его разум обуревали очень «пожирательские» идеи насчет Фуджа.
— Северус, — окликнул его Дамблдор.
Мастер зелий поднял глаза.
— Да?
— Я никак не мог улучить момент, чтобы сказать тебе, насколько великолепно ты справился с подготовкой Гарри, — тепло улыбнулся ему старик, и Снейпа охватило спокойное воодушевление, как и тогда, когда он согласился взять на себя заботу о слепом мальчике. Но сейчас это чувство прорезали темные и холодные мысли, безжалостно уязвляющие его совесть.
— Я не заслуживаю вашей похвалы, директор, — тихо возразил он, глядя в пол, будто провинившийся студент.
— Почему ты так думаешь, Северус? — мягко поинтересовался Дамблдор.
— Когда вы послали меня за Поттером и сказали, что это срочно…
— Да?
— … я не слишком торопился.
Наступила неуютная тишина, и Северус не отваживался поднять глаза. Он знал, что разочарование в глазах Альбуса… директора Хогвартса сломает его. Северус жил ради его одобрения. Однако он снова заговорил:
— Я… подумал, что вы слишком суетитесь… и вы должны признать, на Сибиллу никогда нельзя было положиться… и я был зол, так что… я отправился за Поттером спустя пол-дня, — он проглотил комок в горле.
Наступившая тишина была нарушена клацаньем фарфора.
— Ты прибыл туда ровно на три часа и двадцать минут позже, чем я тебя отправил, — голос Дамблдора казался почти равнодушным.
Снейп недоуменно вскинул голову. Старый волшебник кивнул:
— О, я знаю. Я знал с самого начала, Северус.
— И… вы все еще? Вы никогда не говорили…
Дамблдор печально улыбнулся. В его глазах светились принятие и тепло. Но Северус вздрогнул, увидев там еще и печаль. Печаль, которая появилась из-за него. А ведь всего минуту назад на месте печали он видел гордость.
— Да, я позволил тебе принять ответственность за Гарри и никогда не упрекал за… недостаточное доверие к моим инстинктам, потому что я знаю — ты судишь себя намного суровее всех остальных. Ты, друг мой, имеешь способность измышлять для себя самые трудные, самые нудные наказания. И в то же время выполняешь намеченное до конца, восполняешь все, что возможно, все, что считаешь правильным… Мне нет нужды упрекать тебя.
Северус отрывисто вздохнул:
— Меня мучает мысль, что если бы я поторопился, Поттер сейчас мог бы видеть.
Дамблдор задумался.
— Такую возможность нельзя исключать, — ответил он, ничуть не смягчив страх Мастера зелий. — Но тебе придется спросить об этом самого Гарри.
На лице Северуса появился ужас, редкий, как летний снег. Он едва не покачал головой, давая понять, что никогда не отважится даже заговорить об этом с Поттером. Но под неумолимым взглядом директора не смог.
Драко все еще не мог прийти в себя. Сколько бы он ни складывал два и два, ничего не выходило. Поттер был слеп. Слепцы просят милостыню и благодарят за пинки, что им отвешивают. Они не способны уверенно постоять за себя.
Так почему Поттер не только не позволил посмеяться над собой, но еще и демонстративно подчеркнул свою способность справиться с любой неожиданностью? Из-за него Драко попал впросак на глазах у друзей, показав, что вовсе не контролирует ситуацию, и заслужил неодобрительный взгляд от Снейпа.
Мальчик так глубоко задумался, что не замечал ничего вокруг. И, определенно, ничего не слышал. Так что для Гермионы и Рона не составило труда убрать Крэбба с Гойлом. Гарри потребовал оставить Драко ему. И когда двое гриффиндорцев пробормотали:
— Риктусемпра, — Драко поднял голову и увидел, как его телохранители повалились на пол. Чуть впереди, посреди пустынного коридора, ведущего в подземелья, спокойно стоял Гарри. Тросточка чуть отставлена в сторону, палочка указывает на Драко. Гриффиндорец зловеще улыбнулся противнику — по крайней мере, в его сторону. Неподвижные зеленые глаза холодно и задумчиво блеснули — Гарри кое-что обдумывал, и почему-то от его вида по спине слизеринца поползли мурашки.
Голос Поттера рассек воздух, как кнут:
— Дизоккуло! — и на мир Драко пала тьма. Он не видел ничего. Сколько он ни моргал, темнота не исчезала. Никогда в жизни Малфой не был так напуган. Он принялся беспорядочно размахивать руками, а когда мрак не рассеялся — закричал.
— Силенцио, — удовлетворенно произнес Рон.
Поттер вдруг оказался совсем рядом с Драко, и руки слизеринца ударились обо что-то твердое, похожее на трость.
— Он все еще может предъявить тебе обвинения — единственному, до кого он может добраться — чтобы показать, что контролирует ситуацию.
Северус нахмурился и закончил мысль старика:
— А если он попадет на собрание Ордена и поймет, что я туда вхож, то распустит и Орден, и уничтожит мое прикрытие перед Волдемортом.
Дамблдор просто кивнул и отпил чаю. Северус стиснул зубы. Его разум обуревали очень «пожирательские» идеи насчет Фуджа.
— Северус, — окликнул его Дамблдор.
Мастер зелий поднял глаза.
— Да?
— Я никак не мог улучить момент, чтобы сказать тебе, насколько великолепно ты справился с подготовкой Гарри, — тепло улыбнулся ему старик, и Снейпа охватило спокойное воодушевление, как и тогда, когда он согласился взять на себя заботу о слепом мальчике. Но сейчас это чувство прорезали темные и холодные мысли, безжалостно уязвляющие его совесть.
— Я не заслуживаю вашей похвалы, директор, — тихо возразил он, глядя в пол, будто провинившийся студент.
— Почему ты так думаешь, Северус? — мягко поинтересовался Дамблдор.
— Когда вы послали меня за Поттером и сказали, что это срочно…
— Да?
— … я не слишком торопился.
Наступила неуютная тишина, и Северус не отваживался поднять глаза. Он знал, что разочарование в глазах Альбуса… директора Хогвартса сломает его. Северус жил ради его одобрения. Однако он снова заговорил:
— Я… подумал, что вы слишком суетитесь… и вы должны признать, на Сибиллу никогда нельзя было положиться… и я был зол, так что… я отправился за Поттером спустя пол-дня, — он проглотил комок в горле.
Наступившая тишина была нарушена клацаньем фарфора.
— Ты прибыл туда ровно на три часа и двадцать минут позже, чем я тебя отправил, — голос Дамблдора казался почти равнодушным.
Снейп недоуменно вскинул голову. Старый волшебник кивнул:
— О, я знаю. Я знал с самого начала, Северус.
— И… вы все еще? Вы никогда не говорили…
Дамблдор печально улыбнулся. В его глазах светились принятие и тепло. Но Северус вздрогнул, увидев там еще и печаль. Печаль, которая появилась из-за него. А ведь всего минуту назад на месте печали он видел гордость.
— Да, я позволил тебе принять ответственность за Гарри и никогда не упрекал за… недостаточное доверие к моим инстинктам, потому что я знаю — ты судишь себя намного суровее всех остальных. Ты, друг мой, имеешь способность измышлять для себя самые трудные, самые нудные наказания. И в то же время выполняешь намеченное до конца, восполняешь все, что возможно, все, что считаешь правильным… Мне нет нужды упрекать тебя.
Северус отрывисто вздохнул:
— Меня мучает мысль, что если бы я поторопился, Поттер сейчас мог бы видеть.
Дамблдор задумался.
— Такую возможность нельзя исключать, — ответил он, ничуть не смягчив страх Мастера зелий. — Но тебе придется спросить об этом самого Гарри.
На лице Северуса появился ужас, редкий, как летний снег. Он едва не покачал головой, давая понять, что никогда не отважится даже заговорить об этом с Поттером. Но под неумолимым взглядом директора не смог.
Драко все еще не мог прийти в себя. Сколько бы он ни складывал два и два, ничего не выходило. Поттер был слеп. Слепцы просят милостыню и благодарят за пинки, что им отвешивают. Они не способны уверенно постоять за себя.
Так почему Поттер не только не позволил посмеяться над собой, но еще и демонстративно подчеркнул свою способность справиться с любой неожиданностью? Из-за него Драко попал впросак на глазах у друзей, показав, что вовсе не контролирует ситуацию, и заслужил неодобрительный взгляд от Снейпа.
Мальчик так глубоко задумался, что не замечал ничего вокруг. И, определенно, ничего не слышал. Так что для Гермионы и Рона не составило труда убрать Крэбба с Гойлом. Гарри потребовал оставить Драко ему. И когда двое гриффиндорцев пробормотали:
— Риктусемпра, — Драко поднял голову и увидел, как его телохранители повалились на пол. Чуть впереди, посреди пустынного коридора, ведущего в подземелья, спокойно стоял Гарри. Тросточка чуть отставлена в сторону, палочка указывает на Драко. Гриффиндорец зловеще улыбнулся противнику — по крайней мере, в его сторону. Неподвижные зеленые глаза холодно и задумчиво блеснули — Гарри кое-что обдумывал, и почему-то от его вида по спине слизеринца поползли мурашки.
Голос Поттера рассек воздух, как кнут:
— Дизоккуло! — и на мир Драко пала тьма. Он не видел ничего. Сколько он ни моргал, темнота не исчезала. Никогда в жизни Малфой не был так напуган. Он принялся беспорядочно размахивать руками, а когда мрак не рассеялся — закричал.
— Силенцио, — удовлетворенно произнес Рон.
Поттер вдруг оказался совсем рядом с Драко, и руки слизеринца ударились обо что-то твердое, похожее на трость.
Страница 39 из 64
