Фандом: Изумрудный город. Сколько надо переступить невидимых барьеров в своей душе, чтобы стать Принцессой Тьмы? Но всегда есть лучик света в тёмном царстве. Дочь бывшей невесты Железного Дровосека ждёт странная и необычная судьба…
Добавить в моё избранное
159 мин, 48 сек 2942
— Я знаю, чего хочу, — с недоумением пробормотала Ланга.
— Да? И чего же? — с издёвкой поинтересовался Властелин Тьмы. — Хочешь вернуться к мамочке и отомстить Дровосеку? А как ты будешь это делать? У тебя нет конкретных желаний — у тебя только куча эмоций и чувств, — последнее слово Пакир выговорил протяжно и тоненько, закатив глаза. Ланга сжала губы. Чувства в Подземной стране не приветствовались. Даже ненависть постепенно заменялась холодным расчётом. И Пакир не умел ненавидеть — так же, как не мог любить. Чтобы ненавидеть, нужно тоже иметь сердце.
Но у Ланги сердце было. И оно пока не стало ледяным…
Отношение Пакира к Ланге — и, как следствие, её новое, хотя и неофициальное, положение во дворце никого не могло оставить равнодушным.
Некоторые слуги начали стелиться перед ней: птичка не последнего полёта, вдруг поднимется ещё выше, да и вспомнит тех, кто когда-то оказал ей услугу. Ланге это было противно. Очень уж навязчиво предлагали ей дружбу. Она слишком хорошо понимала: и для мнимых друзей, и для подхалимов её доброе отношение было лишь поводом надеяться на повышение, на покрывание их мелких грешков… Ланга дарила им только своё презрение, смотрела на них свысока, почти повелительно, и не раз слышала потом в свой адрес «вот принцесса какая».
Отдельно стоял командующий армией Пакира. Маршал Хорал был выше неё в негласной дворцовой иерархии и даже не склонял голову перед негласной пленницей. Но и обижать девушку ему было как-то неинтересно. И её повышение никак не трогало каббара, он был умнее других и понимал, что и от него тут ничего не зависит, и Ланге он сто лет не нужен. Если девушка встречалась с ним случайно, то они максимум одаривали друг друга чуть колючим взглядом, как бы говоря: ты, конечно, пользуешься вниманием Властелина, но имей в виду, что я тоже.
В деле изучения магии Ланга продвигалась крайне медленно.
Занималась она редко, только тогда, когда твёрдо знала: её не засекут. Порой между «уроками» проходило по целому месяцу: рисковать Ланга не хотела. Да и сам«урок» мог длиться минут пять или десять. Но иногда случались и удачи: Пакир отсутствовал по целым дням, а девушка, пользуясь случаем, могла делать, что хотела. Правда, и тут ей приходилось осторожничать по высшему классу. Чтобы никто не видел и не слышал, она уходила в самые далёкие и пустынные коридоры, мечтая при этом как можно скорее найти заклинание, помогающее стать невидимкой. Её положение, несмотря на всю снисходительность Пакира, оставалось крайне шатким: стоит сделать один неверный шаг, допустить хотя бы одну ошибку — и неизвестно, что тебя ждёт. Ничего хорошего — это точно. А Ланга уже сделала много такого, за что Пакир её не погладил бы по головке — разве что молнией или острым мечом.
На каждом занятии она повторяла предыдущие заклинания, а потом — если успевала — исследовала одно новое. Исследовала — потому что никогда не могла заранее определить, что у неё получится. То заклинание, которое она про себя назвала «летающая книга», на самом деле поднимало в воздух любые предметы, а не только книгу. Выяснилось это примерно на третьем занятии, когда Ланга произносила заклятье, глядя не на страницы, а в сторону: её взгляд был сосредоточен на другом предмете. Предметом оказалась чернильница. Испуганная Ланга ахнула и нечаянно отвернулась, когда чернильница вдруг поднялась в воздух, в результате чего на столе образовалась огромная синяя лужа. Путём проб и ошибок девушка поняла: взгляд должен быть сфокусирован на предмете. Даже не просто сфокусирован — было тут что-то такое, что Ланга назвать не могла. Какая-то внутренняя сила, что ли, которая просыпалась от слов заклинания и поднимала предметы в воздух.
«Так что, выходит, — думала Ланга, — Пакир ошибался, когда говорил, что магии нужно учиться в раннем детстве? Или просто не хотел, чтобы я становилась волшебницей, и пытался меня остановить? А почему?»
Впрочем, магия оказалась трудным делом. Даже после самых простеньких заклинаний Ланга уставала — правда, чем дальше, тем меньше, но к тому времени она уже успевала изучить что-нибудь более сложное, так что общая усталость за время занятия с каждым разом не уменьшалась. Да и заклинания порой подбрасывали ей неприятные сюрпризы. Где-то на пятый раз у неё вдруг в один миг вспыхнула и сгорела тетрадь с конспектами по ботанике — девушка даже ахнуть не успела. На картинке рядом с заклинанием было, однако, нарисовано совсем другое: человек протягивал руку к ветке дерева. Ланга же так испугалась (как бы у неё ещё что-нибудь тут не вспыхнуло!), что осмелилась вернуться к этому заклинанию только три занятия спустя, и тогда разобралась, в чём дело: вместо «нириэ» она в прошлый раз прочла«нэрэ». А поди их разбери, эти старые буквы! Да и произносить всё это — язык сломаешь. Рисунки же подсказок практически не давали.
— Да? И чего же? — с издёвкой поинтересовался Властелин Тьмы. — Хочешь вернуться к мамочке и отомстить Дровосеку? А как ты будешь это делать? У тебя нет конкретных желаний — у тебя только куча эмоций и чувств, — последнее слово Пакир выговорил протяжно и тоненько, закатив глаза. Ланга сжала губы. Чувства в Подземной стране не приветствовались. Даже ненависть постепенно заменялась холодным расчётом. И Пакир не умел ненавидеть — так же, как не мог любить. Чтобы ненавидеть, нужно тоже иметь сердце.
Но у Ланги сердце было. И оно пока не стало ледяным…
Отношение Пакира к Ланге — и, как следствие, её новое, хотя и неофициальное, положение во дворце никого не могло оставить равнодушным.
Некоторые слуги начали стелиться перед ней: птичка не последнего полёта, вдруг поднимется ещё выше, да и вспомнит тех, кто когда-то оказал ей услугу. Ланге это было противно. Очень уж навязчиво предлагали ей дружбу. Она слишком хорошо понимала: и для мнимых друзей, и для подхалимов её доброе отношение было лишь поводом надеяться на повышение, на покрывание их мелких грешков… Ланга дарила им только своё презрение, смотрела на них свысока, почти повелительно, и не раз слышала потом в свой адрес «вот принцесса какая».
Отдельно стоял командующий армией Пакира. Маршал Хорал был выше неё в негласной дворцовой иерархии и даже не склонял голову перед негласной пленницей. Но и обижать девушку ему было как-то неинтересно. И её повышение никак не трогало каббара, он был умнее других и понимал, что и от него тут ничего не зависит, и Ланге он сто лет не нужен. Если девушка встречалась с ним случайно, то они максимум одаривали друг друга чуть колючим взглядом, как бы говоря: ты, конечно, пользуешься вниманием Властелина, но имей в виду, что я тоже.
В деле изучения магии Ланга продвигалась крайне медленно.
Занималась она редко, только тогда, когда твёрдо знала: её не засекут. Порой между «уроками» проходило по целому месяцу: рисковать Ланга не хотела. Да и сам«урок» мог длиться минут пять или десять. Но иногда случались и удачи: Пакир отсутствовал по целым дням, а девушка, пользуясь случаем, могла делать, что хотела. Правда, и тут ей приходилось осторожничать по высшему классу. Чтобы никто не видел и не слышал, она уходила в самые далёкие и пустынные коридоры, мечтая при этом как можно скорее найти заклинание, помогающее стать невидимкой. Её положение, несмотря на всю снисходительность Пакира, оставалось крайне шатким: стоит сделать один неверный шаг, допустить хотя бы одну ошибку — и неизвестно, что тебя ждёт. Ничего хорошего — это точно. А Ланга уже сделала много такого, за что Пакир её не погладил бы по головке — разве что молнией или острым мечом.
На каждом занятии она повторяла предыдущие заклинания, а потом — если успевала — исследовала одно новое. Исследовала — потому что никогда не могла заранее определить, что у неё получится. То заклинание, которое она про себя назвала «летающая книга», на самом деле поднимало в воздух любые предметы, а не только книгу. Выяснилось это примерно на третьем занятии, когда Ланга произносила заклятье, глядя не на страницы, а в сторону: её взгляд был сосредоточен на другом предмете. Предметом оказалась чернильница. Испуганная Ланга ахнула и нечаянно отвернулась, когда чернильница вдруг поднялась в воздух, в результате чего на столе образовалась огромная синяя лужа. Путём проб и ошибок девушка поняла: взгляд должен быть сфокусирован на предмете. Даже не просто сфокусирован — было тут что-то такое, что Ланга назвать не могла. Какая-то внутренняя сила, что ли, которая просыпалась от слов заклинания и поднимала предметы в воздух.
«Так что, выходит, — думала Ланга, — Пакир ошибался, когда говорил, что магии нужно учиться в раннем детстве? Или просто не хотел, чтобы я становилась волшебницей, и пытался меня остановить? А почему?»
Впрочем, магия оказалась трудным делом. Даже после самых простеньких заклинаний Ланга уставала — правда, чем дальше, тем меньше, но к тому времени она уже успевала изучить что-нибудь более сложное, так что общая усталость за время занятия с каждым разом не уменьшалась. Да и заклинания порой подбрасывали ей неприятные сюрпризы. Где-то на пятый раз у неё вдруг в один миг вспыхнула и сгорела тетрадь с конспектами по ботанике — девушка даже ахнуть не успела. На картинке рядом с заклинанием было, однако, нарисовано совсем другое: человек протягивал руку к ветке дерева. Ланга же так испугалась (как бы у неё ещё что-нибудь тут не вспыхнуло!), что осмелилась вернуться к этому заклинанию только три занятия спустя, и тогда разобралась, в чём дело: вместо «нириэ» она в прошлый раз прочла«нэрэ». А поди их разбери, эти старые буквы! Да и произносить всё это — язык сломаешь. Рисунки же подсказок практически не давали.
Глава 9. Обречённая
Чёрные зеркала покрывали все колонны в тронном зале.
Страница 20 из 43
