Фандом: Изумрудный город. Сколько надо переступить невидимых барьеров в своей душе, чтобы стать Принцессой Тьмы? Но всегда есть лучик света в тёмном царстве. Дочь бывшей невесты Железного Дровосека ждёт странная и необычная судьба…
Добавить в моё избранное
159 мин, 48 сек 2881
Ты можешь кричать на меня, можешь бунтовать, возмущаться, но хуже от этого будет только тебе. Я не намерен сводить счёты с девчонкой — рано или поздно я просто отправлю тебя на остров Смерти, и, чем лучше ты будешь себя вести, тем позже это случится. Ты можешь плакать, можешь просить, можешь становиться на колени — меня это не тронет. У меня нет ни совести, ни сердца — один только холодный ум, и на жалость рассчитывать бесполезно.
— Ах, у вас тоже нет сердца? — неожиданно спросила Ланга. — А это у вас с рождения или как?
Пакир удивлённо глянул на пленницу.
— Как понять «тоже»?
— Ну, у мамы был жених, у которого не было сердца, — мрачно пояснила Ланга. — То есть оно сначала было, а потом его топор разрубил, кузнец сделал ему новое тело, а сердце не вставил. Потом этот жених ушёл в Изумрудный город за сердцем, но так и не вернулся. А мама его до сих пор ждёт. Он, наверное, про неё и думать забыл, а она ждёт! А теперь из-за вас она и меня будет так же ждать, да?!
Что-то в интонациях девочки насторожило Властелина Тьмы.
— Железный Дровосек? — осторожно уточнил он.
— Мне неважно! Важно, что мама из-за него всю жизнь страдала, а теперь будет страдать ещё из-за вас!
— Ты его не любишь, — скорее утвердительно, чем вопросительно склонил голову Пакир.
— Он обидел маму!
— Поразительно, — пробормотал Пакир. — Интересная ты личность, Ланга… Пожалуй, мы с тобой найдём общий язык, — наконец кивнул он с усмешкой.
Властелина Ланга видит редко. В основном вокруг неё — уродливые морды каббаров, его подданных и одновременно воинов. Женщин и тем более детей среди них нет. Существуют ли они вообще — девочка не знает. Может, Пакир как-то создаёт себе воинов искусственно?
С ней обращаются грубовато, но с опаской — ведь она под защитой самого Пакира, и ссориться с ней никто не хочет. Неизвестно, насколько поднимется девчонка — лучше не портить отношения. А то, что она взлетит высоко — в этом никто не сомневается, кроме самой Ланги. Пока что она — служанка. Целый день бегает, ни вздохнуть, ни моргнуть. Определенной работы у неё нет, её отправляют всюду, где нужны лишние руки. Чаще всего это кухня, где приходится в удушливом чаду мыть огромные кастрюли (девочка боится даже представить, что в них готовили). Уборка комнат, беготня с мелкими поручениями — это само собой. Но на самую низкую, тяжёлую и грязную работу её не ставят. Для этого есть рабы, а она — служанка. Она выше по статусу. Она даже имеет право им приказывать. Но редко это делает…
Ланга чувствует, что люди-рабы её не любят. Они боятся её, а она не любит с ними встречаться. Ей пока что это тяжело. Иногда она чувствует себя предательницей. Иногда — мечтает о том, что когда-нибудь освободит их. Но в любом случае — она одинока, ей не с кем поговорить в этом мрачном дворце, похожим на застывшую, погасшую звезду. Не с каббарами же дружить! Похоже, что теперь дружба — понятие из прошлого.
Так же, как и слёзы.
— Вымыть полы в тронном зале, начистить чёрные зеркала, протереть окна. — Ей сунули в руки ведро и несколько тряпок. — К восьми ударам, и чтобы ни пылинки.
Она кивнула. Каббары не любят лишних слов, особенно с ней. Её непосредственный начальник, чина и звания которого она не знает, — тем более. Он только даёт ей поручения. За всё то время, пока она здесь, она не очень разобралась в иерархии дворцовой челяди, даже имена запоминает с трудом.
А восемь ударов колокола — это как вечер на поверхности земли. Солнца отсюда не видно, поэтому нужны часы…
Чёрными зеркалами поблескивает каждая колонна в тронном зале. В них можно увидеть себя во весь рост. Ланга протирала зеркало и думала о себе. Она жива, более-менее здорова, уже не очень напоминает ту измождённую, бледную тростинку, что вышла когда-то из темницы. Тёмно-серое платье, невзрачное, но удобное, изящно облегает худенькую фигурку, синие глазищи блестят на бледном лице, пепельные косы венчиком уложены на голове — в полумраке они кажутся серебристыми… В общем, внешность вполне ничего, на живого человека похожа. Ведь всё-таки это жизнь, и даже не очень тяжёлая жизнь — сверх сил её не нагружают. А кто знает, что ждёт впереди…
Ланга вздрогнула, когда рядом с её отражением в зеркале возникло ещё одно. Выронив тряпку, она резко обернулась и вскочила, чтобы тут же слегка склонить голову. Глубокие рабские поклоны она ненавидела.
— Трудишься? — чуть насмешливо прищурился подошедший.
— Да, — отрывисто бросила она, слегка отворачиваясь.
У него опять был облик благообразного мужчины-коршуна. Ланга побаивалась его в этом облике сильнее, чем даже в облике любого из монстров, которые он любил принимать. Фактически Пакир превращался в монстра только затем, чтобы напугать, дальше этого дело не шло.
— Ах, у вас тоже нет сердца? — неожиданно спросила Ланга. — А это у вас с рождения или как?
Пакир удивлённо глянул на пленницу.
— Как понять «тоже»?
— Ну, у мамы был жених, у которого не было сердца, — мрачно пояснила Ланга. — То есть оно сначала было, а потом его топор разрубил, кузнец сделал ему новое тело, а сердце не вставил. Потом этот жених ушёл в Изумрудный город за сердцем, но так и не вернулся. А мама его до сих пор ждёт. Он, наверное, про неё и думать забыл, а она ждёт! А теперь из-за вас она и меня будет так же ждать, да?!
Что-то в интонациях девочки насторожило Властелина Тьмы.
— Железный Дровосек? — осторожно уточнил он.
— Мне неважно! Важно, что мама из-за него всю жизнь страдала, а теперь будет страдать ещё из-за вас!
— Ты его не любишь, — скорее утвердительно, чем вопросительно склонил голову Пакир.
— Он обидел маму!
— Поразительно, — пробормотал Пакир. — Интересная ты личность, Ланга… Пожалуй, мы с тобой найдём общий язык, — наконец кивнул он с усмешкой.
Глава 2. Служанка
Глава 2. СлужанкаВластелина Ланга видит редко. В основном вокруг неё — уродливые морды каббаров, его подданных и одновременно воинов. Женщин и тем более детей среди них нет. Существуют ли они вообще — девочка не знает. Может, Пакир как-то создаёт себе воинов искусственно?
С ней обращаются грубовато, но с опаской — ведь она под защитой самого Пакира, и ссориться с ней никто не хочет. Неизвестно, насколько поднимется девчонка — лучше не портить отношения. А то, что она взлетит высоко — в этом никто не сомневается, кроме самой Ланги. Пока что она — служанка. Целый день бегает, ни вздохнуть, ни моргнуть. Определенной работы у неё нет, её отправляют всюду, где нужны лишние руки. Чаще всего это кухня, где приходится в удушливом чаду мыть огромные кастрюли (девочка боится даже представить, что в них готовили). Уборка комнат, беготня с мелкими поручениями — это само собой. Но на самую низкую, тяжёлую и грязную работу её не ставят. Для этого есть рабы, а она — служанка. Она выше по статусу. Она даже имеет право им приказывать. Но редко это делает…
Ланга чувствует, что люди-рабы её не любят. Они боятся её, а она не любит с ними встречаться. Ей пока что это тяжело. Иногда она чувствует себя предательницей. Иногда — мечтает о том, что когда-нибудь освободит их. Но в любом случае — она одинока, ей не с кем поговорить в этом мрачном дворце, похожим на застывшую, погасшую звезду. Не с каббарами же дружить! Похоже, что теперь дружба — понятие из прошлого.
Так же, как и слёзы.
— Вымыть полы в тронном зале, начистить чёрные зеркала, протереть окна. — Ей сунули в руки ведро и несколько тряпок. — К восьми ударам, и чтобы ни пылинки.
Она кивнула. Каббары не любят лишних слов, особенно с ней. Её непосредственный начальник, чина и звания которого она не знает, — тем более. Он только даёт ей поручения. За всё то время, пока она здесь, она не очень разобралась в иерархии дворцовой челяди, даже имена запоминает с трудом.
А восемь ударов колокола — это как вечер на поверхности земли. Солнца отсюда не видно, поэтому нужны часы…
Чёрными зеркалами поблескивает каждая колонна в тронном зале. В них можно увидеть себя во весь рост. Ланга протирала зеркало и думала о себе. Она жива, более-менее здорова, уже не очень напоминает ту измождённую, бледную тростинку, что вышла когда-то из темницы. Тёмно-серое платье, невзрачное, но удобное, изящно облегает худенькую фигурку, синие глазищи блестят на бледном лице, пепельные косы венчиком уложены на голове — в полумраке они кажутся серебристыми… В общем, внешность вполне ничего, на живого человека похожа. Ведь всё-таки это жизнь, и даже не очень тяжёлая жизнь — сверх сил её не нагружают. А кто знает, что ждёт впереди…
Ланга вздрогнула, когда рядом с её отражением в зеркале возникло ещё одно. Выронив тряпку, она резко обернулась и вскочила, чтобы тут же слегка склонить голову. Глубокие рабские поклоны она ненавидела.
— Трудишься? — чуть насмешливо прищурился подошедший.
— Да, — отрывисто бросила она, слегка отворачиваясь.
У него опять был облик благообразного мужчины-коршуна. Ланга побаивалась его в этом облике сильнее, чем даже в облике любого из монстров, которые он любил принимать. Фактически Пакир превращался в монстра только затем, чтобы напугать, дальше этого дело не шло.
Страница 3 из 43
