Вечер пятницы

Пей, подумал Грейвз, это тебе тоже поможет.

— Может, потому что я тоже о тебе думал?

— Серьёзно? — не сдержалась Тина. — И что же вы обо мне думали?

— Ну нет, ты первая. Расскажи, мне интересно. И ради Мерлина, сядь уже так, как тебе удобно!

Кажется, Тина только сейчас поняла, что сидит на самом краешке дивана, выпрямив спину и с напряжением сжав колени.

— И если ты боишься меня, то, пожалуйста, вспомни, что я никогда не делал тебе ничего плохого, — добавил Грейвз. Похоже было, что в Тине борются два противоположных желания: она и хотела быть приличной девушкой, и удовлетворить свою здоровую потребность в близости. В то же время Грейвз не исключал, что в прошлом с ней обошлись не очень хорошо, но как спросить женщину о её предыдущих мужчинах? Никак, только смотреть и анализировать. Счастье, что Тина легко читалась благодаря своей импульсивности.

Она тем временем вздохнула, словно пытаясь расслабиться, и стащила туфли, поддев их мыском за пятку. Они с глухим стуком упали на ковёр. Потом Тина осторожно откинулась на спинку дивана и устроилась на нём с ногами. Грейвз помимо воли остановил взгляд на её лодыжках, обтянутых чёрными чулками, и представил, как будет стягивать эти чулки. Тина поймала его взгляд и всё поняла без слов.

Прежде чем заговорить, она отпила ещё вина.

— Я представляла себя без одежды, — сказала она, — привязанной к стулу так, чтобы ноги были раздвинуты.

Ого, мысленно присвистнул Грейвз, мысли о насилии навязчивы, и с этим нужно что-то делать. Или не нужно?

— А дальше?

Тина закрылась бокалом.

— Дальше вы подходите ко мне, опускаетесь на колени и делаете все те восхитительные вещи, — пробормотала она. Дождавшись, пока она взглянет на него, Грейвз демонстративно облизнулся. Тина ахнула и зарделась вся.

— Как легко тебя смутить, — заметил он. — У меня была хорошая наставница, которая научила меня, что моё удовольствие — не единственная важная в постели вещь. Так что не переживай, я сделаю это. Связать тоже могу, если захочешь. Но ты ведь представляла не только это?

Кивнув, Тина снова опустила глаза.

— Диван, — сказала она.

— Прости, что?

— Диван в вашем кабинете, — повторила Тина. Теперь он понял и даже улыбнулся, пока она не видит. Атрибуты власти привлекали Тину куда сильнее, чем она сама могла подозревать.

— И? — спросил Грейвз, видя, что она медлит. — Что ты представляла?

— Там же на нём толстые швы, — тихо заговорила Тина, постоянно прерываясь. — И если встать на него на колени и перегнуться через валик… то потом можно будет тереться об шов в процессе…

Грейвз окинул её оценивающим взглядом.

— Как ты думаешь, каковы шансы, что, если я сейчас трансфигурирую этот диван в точную копию того, о котором ты говоришь, мы не дойдём до спальни?

— Большие, сэр, — не моргнув глазом, ответила Тина.

— Поэтому я воздержусь, — сказал он. — Но учту твои пожелания насчёт обеденных перерывов.

— О, — сказала Тина и допила вино почти залпом, от волнения. — Это… возбуждает.

— И я ещё не забыл, что обещал тебя отшлёпать, — напомнил Грейвз. — Можно сделать это на диване, а можно заставить тебя лечь животом на стол… Почему тебя это так возбуждает?

Тина, которая, тяжело дыша, сжимала колени, помотала головой. Она раскраснелась, глаза её блестели от возбуждения и выпитого вина.

— Я не знаю, сэр, — ответила она. — Я думала об этом, но я не знаю. Мне просто нравится, когда со мной что-то делают как будто насильно. Нравится о таком фантазировать.

— Ты хочешь настоящей боли? — осторожно поинтересовался Грейвз. Причинить ей боль он бы не смог, как бы она ни умоляла его об этом. Боль и удовольствие должны быть разведены порознь, так он считал и не собирался изменять принципам, а причинять боль женщине, которая доверилась, и вовсе было подлостью. Даже если она просила сама.

— Не думаю, — сказала Тина. — Меня никто никогда не бил, я не знаю, что это, и не хочу знать. Но мне нравится думать, что есть кто-то, кто решит всё за меня, распорядится мной по своему усмотрению и поможет мне, если это потребуется. Так уж вышло, что вы умеете распоряжаться.

О да, он умел казнить и миловать, отправлять в ссылку и возвращать из неё, но всё это касалось службы, а не того, чем они тут собрались заниматься. Как Тина рассмотрела в нём это тайное, уму непостижимо. Женская интуиция, не иначе.

— А ещё вы обо мне думали? — с любопытством спросила Тина, склонив голову набок.

— Думал, — признался Грейвз. — Представлял, как раздеваю тебя донага и укладываю на постель, подсовываю подушку под живот и велю приподнять бёдра. Ты слушаешься, на этот раз ты хорошая девочка, и я вылизываю тебя, пока ты не запросишь пощады, а потом вхожу в тебя, и…

Тина охнула и зажала ладонь между колен.