Фандом: Ориджиналы. … Он бы даже не узнал о моем приходе, продолжал бы себе тихонько существовать, пока бы не сдох от передоза или какой-нибудь заразы. Я не смог уйти. Может, и вытащить его не смогу — побарахтаемся, как щенки в проруби, и благополучно пойдем на дно. Каждый по отдельности, захлебнувшись одиночеством; два разных «я» не соединятся в«мы»…
Добавить в моё избранное
211 мин, 50 сек 10164
Я тебя понимаю, ведь мне иногда
Тоже снятся странные сны.«(с)»
Я не сомневался в нем. Почти нет.
Не мог я ошибаться в Кирилле настолько сильно. Он принял мою руку и поднялся, встал рядом, пошатываясь от слабости и дрожи в ногах, которые, похоже, давно не выпрямлялись.
Зря я остановился и не забил до конца этого пидараса-барыгу, впрочем, это еще не поздно исправить.
— Сходи в душ, оденься нормально, и мы уйдем отсюда.
Кирилл приоткрыл рот, и я даже знал, что он хотел сказать, что хотел сделать напоследок — еще один укол, прощальный, на посошок, чтобы стало легче, чтобы обмануть себя еще один ебаный раз. А потом бы нашелся повод на еще один «последний», еще и еще. Бывших наркоманов не бывает, бывают лишь те, кто временно завязал, а уж насколько продлится завязка — месяц, год, или всю жизнь, зависит только от силы воли конкретной личности. Если, конечно, это личность, а не кусок говна.
Кириллу предстояло пройти через ад. Но он уже побывал в аду: тогда я служил ему проводником по его личным адовым кругам, что ж, побуду и теперь. Губы сомкнулись, зубы сжались — он ничего не сказал, не попросил, кивнул и ушел в ванную.
А я обернулся к Роме.
— Ну что, продолжим наши игры? — кровавое месиво на месте лица не дрогнуло, он был в отключке, лишь в углах губ появлялись и лопались розовые пузыри. Но я и не ждал ответа, всё, что хотел, сделал быстро — заняло минут пять: шприц, чистый героин — немного, осталось еще и для других моих целей в том пакетике, что взял в столе; один укол, протереть и вложить пустой шприц в безвольную руку, сжав на нем ромины пальцы. — Спи спокойно, дорогой товарищ.
Вот и подчищать ничего потом не осталось, всё сразу чисто. Обычные наркоманские разборки: избитый неизвестными барыга решил успокоиться и принял дозу, случайно на нервах не рассчитал её верно, предельно ясная картина для правоохранительных органов.
Только я остался без секса. На какие жертвы пришлось пойти ради этого говнюка, который мылся сейчас — кто бы мне рассказал, не поверил бы. А говорят еще, что люди не меняются, да вот он я — прекрасный опровергающий поговорку пример, просто мать Тереза с хуем.
С Кириллом ничего не будет, так я решил, пока он не вернет себе человеческий облик — ебать то существо, в которое он превратился, — себя не уважать, да и ему потом будет сложнее: одно дело знать, что тебя в бессознательном состоянии вертели на хую посторонние, но не тот, кто рядом. А встать в кирилловых глазах на одну ступень с Ромой… я бы сам себе не простил.
С такими мыслями я зашел к нему в ванную с найденными в шкафу джинсами и футболкой, судя по размеру — его шмотки, не барыги. Не хотел, чтобы Кирилл видел труп, уж не знаю расстроило его или обрадовало то, что я сделал, но ни к чему проверять, всё равно не изменишь.
Он уже вылез из душа и вытирался полотенцем, стоя ко мне спиной. Часть меня, та, что находилась ниже пояса, тут же засомневалась в правильности решения не трахаться, все-таки Кирилл оставался весьма привлекательным, ширина плеч и крепкая задница никуда не делись. Только ребра можно было пересчитать на спине невооруженным глазом. Я провел по ним пальцами, проверяя целостность каждого, обводя синяки и кровоподтеки. Слишком быструю смерть я подарил Роме. Слишком быструю.
Кирилл напрягся и замер, упершись руками между ржавых труб на стене — подумал, что его сейчас буду ебать.
И даже не собирался сопротивляться; похоже, все силы ушли на тот протест, а сейчас он снова готов был сдаться. Ну нет, парень, мне не это от тебя нужно. Мне нужен ты, а не твоя тощая жопа, хотя хуй стоял как каменный; блядь, как же Кирилл меня возбуждал, даже таким!
Нам обоим придется нелегко. Я знал, что его еще много раз будет кидать от апатии к агрессии и мысленно пожелал себе терпения — видит Бог, оно мне понадобится.
Бледная кожа казалась тонкой, как лист старого пергамента, позвонки торчали так трогательно, что хотелось вдарить по ним костяшками пальцев, вбивая в спину, круша кости и ломая позвоночник. Но вместо этого я провел рукой снизу вверх, от поясницы под махровым полотенцем до склоненной головы, погладил шею под влажными темными прядями, дождался прерывистого выдоха и только тогда спросил:
— Хули застыл? Долго тебя еще ждать?
Не надо было ему знать, как быстро во мне проснулось желание, как захотелось почувствовать его горячее тело под собой, жадный рот, ощутить его ноги на моих бедрах, увидеть в глазах огонь…
Сунул комок одежды ему в руки и вышел, не дожидаясь реакции, уже прикидывая, куда его можно отвезти. То, что сперва в больницу, было понятным, потом-то куда? Первые дни, как минимум неделю, мне предстояло побыть сиделкой и надсмотрщиком. С последним не сомневался, что справлюсь, с первым… Посмотрим.
Тоже снятся странные сны.«(с)»
Я не сомневался в нем. Почти нет.
Не мог я ошибаться в Кирилле настолько сильно. Он принял мою руку и поднялся, встал рядом, пошатываясь от слабости и дрожи в ногах, которые, похоже, давно не выпрямлялись.
Зря я остановился и не забил до конца этого пидараса-барыгу, впрочем, это еще не поздно исправить.
— Сходи в душ, оденься нормально, и мы уйдем отсюда.
Кирилл приоткрыл рот, и я даже знал, что он хотел сказать, что хотел сделать напоследок — еще один укол, прощальный, на посошок, чтобы стало легче, чтобы обмануть себя еще один ебаный раз. А потом бы нашелся повод на еще один «последний», еще и еще. Бывших наркоманов не бывает, бывают лишь те, кто временно завязал, а уж насколько продлится завязка — месяц, год, или всю жизнь, зависит только от силы воли конкретной личности. Если, конечно, это личность, а не кусок говна.
Кириллу предстояло пройти через ад. Но он уже побывал в аду: тогда я служил ему проводником по его личным адовым кругам, что ж, побуду и теперь. Губы сомкнулись, зубы сжались — он ничего не сказал, не попросил, кивнул и ушел в ванную.
А я обернулся к Роме.
— Ну что, продолжим наши игры? — кровавое месиво на месте лица не дрогнуло, он был в отключке, лишь в углах губ появлялись и лопались розовые пузыри. Но я и не ждал ответа, всё, что хотел, сделал быстро — заняло минут пять: шприц, чистый героин — немного, осталось еще и для других моих целей в том пакетике, что взял в столе; один укол, протереть и вложить пустой шприц в безвольную руку, сжав на нем ромины пальцы. — Спи спокойно, дорогой товарищ.
Вот и подчищать ничего потом не осталось, всё сразу чисто. Обычные наркоманские разборки: избитый неизвестными барыга решил успокоиться и принял дозу, случайно на нервах не рассчитал её верно, предельно ясная картина для правоохранительных органов.
Только я остался без секса. На какие жертвы пришлось пойти ради этого говнюка, который мылся сейчас — кто бы мне рассказал, не поверил бы. А говорят еще, что люди не меняются, да вот он я — прекрасный опровергающий поговорку пример, просто мать Тереза с хуем.
С Кириллом ничего не будет, так я решил, пока он не вернет себе человеческий облик — ебать то существо, в которое он превратился, — себя не уважать, да и ему потом будет сложнее: одно дело знать, что тебя в бессознательном состоянии вертели на хую посторонние, но не тот, кто рядом. А встать в кирилловых глазах на одну ступень с Ромой… я бы сам себе не простил.
С такими мыслями я зашел к нему в ванную с найденными в шкафу джинсами и футболкой, судя по размеру — его шмотки, не барыги. Не хотел, чтобы Кирилл видел труп, уж не знаю расстроило его или обрадовало то, что я сделал, но ни к чему проверять, всё равно не изменишь.
Он уже вылез из душа и вытирался полотенцем, стоя ко мне спиной. Часть меня, та, что находилась ниже пояса, тут же засомневалась в правильности решения не трахаться, все-таки Кирилл оставался весьма привлекательным, ширина плеч и крепкая задница никуда не делись. Только ребра можно было пересчитать на спине невооруженным глазом. Я провел по ним пальцами, проверяя целостность каждого, обводя синяки и кровоподтеки. Слишком быструю смерть я подарил Роме. Слишком быструю.
Кирилл напрягся и замер, упершись руками между ржавых труб на стене — подумал, что его сейчас буду ебать.
И даже не собирался сопротивляться; похоже, все силы ушли на тот протест, а сейчас он снова готов был сдаться. Ну нет, парень, мне не это от тебя нужно. Мне нужен ты, а не твоя тощая жопа, хотя хуй стоял как каменный; блядь, как же Кирилл меня возбуждал, даже таким!
Нам обоим придется нелегко. Я знал, что его еще много раз будет кидать от апатии к агрессии и мысленно пожелал себе терпения — видит Бог, оно мне понадобится.
Бледная кожа казалась тонкой, как лист старого пергамента, позвонки торчали так трогательно, что хотелось вдарить по ним костяшками пальцев, вбивая в спину, круша кости и ломая позвоночник. Но вместо этого я провел рукой снизу вверх, от поясницы под махровым полотенцем до склоненной головы, погладил шею под влажными темными прядями, дождался прерывистого выдоха и только тогда спросил:
— Хули застыл? Долго тебя еще ждать?
Не надо было ему знать, как быстро во мне проснулось желание, как захотелось почувствовать его горячее тело под собой, жадный рот, ощутить его ноги на моих бедрах, увидеть в глазах огонь…
Сунул комок одежды ему в руки и вышел, не дожидаясь реакции, уже прикидывая, куда его можно отвезти. То, что сперва в больницу, было понятным, потом-то куда? Первые дни, как минимум неделю, мне предстояло побыть сиделкой и надсмотрщиком. С последним не сомневался, что справлюсь, с первым… Посмотрим.
Страница 24 из 56
