Фандом: Ориджиналы. … Он бы даже не узнал о моем приходе, продолжал бы себе тихонько существовать, пока бы не сдох от передоза или какой-нибудь заразы. Я не смог уйти. Может, и вытащить его не смогу — побарахтаемся, как щенки в проруби, и благополучно пойдем на дно. Каждый по отдельности, захлебнувшись одиночеством; два разных «я» не соединятся в«мы»…
Добавить в моё избранное
211 мин, 50 сек 10168
Потом получил ключи от тачки и дома от всё того же Коляна, съездил посмотреть то, что предложил Гена и остался доволен временным пристанищем — хороший коттедж. Лес примыкал с задней стороны участка, никаких соседей, если что, крики никто не услышит. Забил холодильник под завязку жратвой и отправился забирать свой нежданно свалившийся сюрприз из прошлого. Или слабую надежду на будущее?
Мне предстояло в этом разобраться, понять, что я хочу. А недавно еще все было простым и ясным — шесть мишеней и свободное одиночество в перспективе. Вот только я уже не был уверен, что оно мне надо.
В клинике вместе с посвежевшим и выглядящим почти нормальным человеком Кириллом, мне выдали еще кучу каких-то таблеток для облегчения его абстинентного синдрома. Я, конечно, сомневался, что нейролептики сильно ему помогут, но взял, хули, если толка не будет от их реального действия, может эффект плацебо хоть сработает.
— Как сам? — спросил его, когда отъехали.
— Бывало и лучше, — Кирилл передернулся, обхватывая плечи руками, похолодало, а он был в одной футболке. Я включил печку, чтоб помочь ему согреться, и он улыбнулся неуверенно, — но бывало и хуже, — помолчал и добавил, — спасибо.
Я понял, что он это не про начавший дуть теплый воздух:
— Пока не за что. Позже скажешь, если захочешь.
Мы оба не знали о чем говорить, поэтому молчали всю дорогу, просто привыкали к друг другу заново, старались привыкнуть. Блядь, я не знал, что с ним делать целый день, чтобы удержаться и не нарушить данное себе слово не домогаться его.
Похоже подобные мысли возникли и у Кирилла, потому что после еды, он подошел ко мне, и остановившись напротив взялся за ремень своих джинсов, держащихся только на выступающих бедренных косточках:
— Ты ведь поэтому меня оттуда вытащил, да? Чтобы я чувствовал себя обязанным? Ну так давай, пользуйся!
Идиот. Норов свой решил продемонстрировать, очухался малость и давай выебываться: «Мы люди бедные, но гордые, нам одолжений не надо!»
Дебил, мать его.
— Думаешь, у меня на тебя встанет? Нет. В ванной не встал и сейчас не встанет, ты от-вра-ти-те-лен мне, Киря-а, — его имя я растянул до предела, показывая, насколько он мне противен.
Хорошо, что я сидел, и он не мог увидеть насколько велика… моя ложь. Зато перед тем как он отвернулся, я успел заметить боль и злость в его глазах. Значит, что-то пока присутствовало кроме жажды дозы. Как скоро ломка вытеснит всё? Нам предстояло узнать это вместе.
Отпускает тень.
Вольному — воля,
Спасенному — боль.«(с)»
Пшшш-ш-ш…
Звук поджигаемой спички был громким, будто прямо над ухом. Зажмурился, открыл глаза, и остатки сна пропали мгновенно. Почему-то сразу подумал о том, сколько времени, а, глянув в окно, увидел тёмное небо. Раннее утро, поздний вечер или ночь. Разницы не было никакой. Важным было то, что чувствовал я себя… хорошо. Я мог дышать нормально, полной грудью, не впитывая в себя табачно-гашишную вонь, мог смотреть без рези в глазах. И я смотрел, жадно пялился на обстановку комнаты, в которой находился. Огромная, напоминающая гостиную, но, скорее, это был кабинет с заставленными книжными шкафами стенами. У окна — стол, кожаное кресло, диван почти посередине комнаты, удобный, надо сказать. На нём я чувствовал себя как на большой кровати, куда мне позволили лечь и хорошенько выспаться. Был и свет от огня из камина, где тихо начали трещать поленья. Рядом с ним стоял Бес. Выкинув спичку в камин, он сунул руки в карманы брюк и о чём-то задумался. Наверное, я стал дохуя романтичным, раз в этот момент он показался мне совсем другим — с едва уловимыми, но очень значимыми переменами. Не было той уверенности в чуть ссутуленных плечах, была усталость, негодование, разочарование. Возможно, он бы даже не был против, если бы я подошёл и обнял его в знак поддержки что ли.
— Не заебался спать ещё? — спросил он, не поворачивая головы и продолжая смотреть на огонь. Хорошо у него боковое зрение было развито, а у меня, кажись, пострадала интуиция.
— Нет. Где мы? Сколько мы уже здесь? — аккуратно приподнялся на локтях, проверяя, не закружится ли голова. Нет, всё было отлично. — Сколько я был в больнице?
— Надеюсь, тебе вместе с химкой не вымыли последние мозги, — он прошёл к креслу и сел, закинув одну ногу на другую.
Так всегда сидел, когда игры вёл. Чёрт, как же знакомо всё было… Меня будто вскрывали заново, разрывали узлы и нити, которыми я зашил свои воспоминания. Только теперь мне не было страшно, как тогда, в лагере. Я знал: Бес не станет убивать меня, не причинит мне вреда — иначе его помощь не имела бы смысла. Кстати, о помощи…
— Зачем? — простой вопрос, смысл которого поняли мы оба. Повторить? — Зачем?
Мне предстояло в этом разобраться, понять, что я хочу. А недавно еще все было простым и ясным — шесть мишеней и свободное одиночество в перспективе. Вот только я уже не был уверен, что оно мне надо.
В клинике вместе с посвежевшим и выглядящим почти нормальным человеком Кириллом, мне выдали еще кучу каких-то таблеток для облегчения его абстинентного синдрома. Я, конечно, сомневался, что нейролептики сильно ему помогут, но взял, хули, если толка не будет от их реального действия, может эффект плацебо хоть сработает.
— Как сам? — спросил его, когда отъехали.
— Бывало и лучше, — Кирилл передернулся, обхватывая плечи руками, похолодало, а он был в одной футболке. Я включил печку, чтоб помочь ему согреться, и он улыбнулся неуверенно, — но бывало и хуже, — помолчал и добавил, — спасибо.
Я понял, что он это не про начавший дуть теплый воздух:
— Пока не за что. Позже скажешь, если захочешь.
Мы оба не знали о чем говорить, поэтому молчали всю дорогу, просто привыкали к друг другу заново, старались привыкнуть. Блядь, я не знал, что с ним делать целый день, чтобы удержаться и не нарушить данное себе слово не домогаться его.
Похоже подобные мысли возникли и у Кирилла, потому что после еды, он подошел ко мне, и остановившись напротив взялся за ремень своих джинсов, держащихся только на выступающих бедренных косточках:
— Ты ведь поэтому меня оттуда вытащил, да? Чтобы я чувствовал себя обязанным? Ну так давай, пользуйся!
Идиот. Норов свой решил продемонстрировать, очухался малость и давай выебываться: «Мы люди бедные, но гордые, нам одолжений не надо!»
Дебил, мать его.
— Думаешь, у меня на тебя встанет? Нет. В ванной не встал и сейчас не встанет, ты от-вра-ти-те-лен мне, Киря-а, — его имя я растянул до предела, показывая, насколько он мне противен.
Хорошо, что я сидел, и он не мог увидеть насколько велика… моя ложь. Зато перед тем как он отвернулся, я успел заметить боль и злость в его глазах. Значит, что-то пока присутствовало кроме жажды дозы. Как скоро ломка вытеснит всё? Нам предстояло узнать это вместе.
Глава 12
«Нынче тело да на все четыре стороны»Отпускает тень.
Вольному — воля,
Спасенному — боль.«(с)»
Пшшш-ш-ш…
Звук поджигаемой спички был громким, будто прямо над ухом. Зажмурился, открыл глаза, и остатки сна пропали мгновенно. Почему-то сразу подумал о том, сколько времени, а, глянув в окно, увидел тёмное небо. Раннее утро, поздний вечер или ночь. Разницы не было никакой. Важным было то, что чувствовал я себя… хорошо. Я мог дышать нормально, полной грудью, не впитывая в себя табачно-гашишную вонь, мог смотреть без рези в глазах. И я смотрел, жадно пялился на обстановку комнаты, в которой находился. Огромная, напоминающая гостиную, но, скорее, это был кабинет с заставленными книжными шкафами стенами. У окна — стол, кожаное кресло, диван почти посередине комнаты, удобный, надо сказать. На нём я чувствовал себя как на большой кровати, куда мне позволили лечь и хорошенько выспаться. Был и свет от огня из камина, где тихо начали трещать поленья. Рядом с ним стоял Бес. Выкинув спичку в камин, он сунул руки в карманы брюк и о чём-то задумался. Наверное, я стал дохуя романтичным, раз в этот момент он показался мне совсем другим — с едва уловимыми, но очень значимыми переменами. Не было той уверенности в чуть ссутуленных плечах, была усталость, негодование, разочарование. Возможно, он бы даже не был против, если бы я подошёл и обнял его в знак поддержки что ли.
— Не заебался спать ещё? — спросил он, не поворачивая головы и продолжая смотреть на огонь. Хорошо у него боковое зрение было развито, а у меня, кажись, пострадала интуиция.
— Нет. Где мы? Сколько мы уже здесь? — аккуратно приподнялся на локтях, проверяя, не закружится ли голова. Нет, всё было отлично. — Сколько я был в больнице?
— Надеюсь, тебе вместе с химкой не вымыли последние мозги, — он прошёл к креслу и сел, закинув одну ногу на другую.
Так всегда сидел, когда игры вёл. Чёрт, как же знакомо всё было… Меня будто вскрывали заново, разрывали узлы и нити, которыми я зашил свои воспоминания. Только теперь мне не было страшно, как тогда, в лагере. Я знал: Бес не станет убивать меня, не причинит мне вреда — иначе его помощь не имела бы смысла. Кстати, о помощи…
— Зачем? — простой вопрос, смысл которого поняли мы оба. Повторить? — Зачем?
Страница 26 из 56
