Фандом: Ориджиналы. … Он бы даже не узнал о моем приходе, продолжал бы себе тихонько существовать, пока бы не сдох от передоза или какой-нибудь заразы. Я не смог уйти. Может, и вытащить его не смогу — побарахтаемся, как щенки в проруби, и благополучно пойдем на дно. Каждый по отдельности, захлебнувшись одиночеством; два разных «я» не соединятся в«мы»…
Добавить в моё избранное
211 мин, 50 сек 10181
Сука наркоманская! Какого хуя он смел меня упрекать?
Да-а, теперь я знал, что было сейчас надо, секс не снял бы ту злость внутри.
Бросил машину на парковке и пройдя мимо сверкающих рекламных вывесок, углубился в лабиринт узких улочек. Мне нужно было не элитное заведение с вышколенной обслугой и приличными, блядь, людьми в костюмах и платьях — я искал какую-нибудь задрипанную забегаловку, где смог бы выпустить весь тот пар, что готов был прорваться наружу, снося башню, как крышку у кипящего чайника.
Кто ищет, тот всегда найдет, вот и я нашел — за обшарпанной дверью полуподвальчика с невнятной вывеской и изображением рюмки на окне скрывался настоящий клоповник, да и лица у заседавших за пластиковыми и наверняка липкими столиками были соответствующими. Бля, такое полное собрание уродов даже на зоне не встречалось, хотя там кадры попадались те еще.
Взял самый дорогой коньяк, что был в этом гадюшнике, захватив вместе с бутылкой порезанный вкривь и вкось лимон на блюдце. От чего-то более существенного отказался — травиться не хотелось, так и сказал в испитое лицо буфетчицы за стойкой: она в ответ недовольно скривила ебало, раскрашенное ярко, как ритуальная маска у папуасов, но промолчала.
Оглядев присутствующее общество, которое, несмотря на ранний вечер, уже практически находилось в коматозе, сел за один из свободных столиков — спиной к стене, лицом к двери, и стал ждать. Ожидание продлилось недолго, не успел я сделать пару глотков омерзительного, отдающего сивушными маслами, пойла, как рядом со столиком нарисовались двое. Два маргинала, прямо как по Чехову — толстый и тонкий, спасибо домашнему воспитанию за знание классики. Выглядели ушлёпки до того нелепо, что в другой день я бы их, может, пожалел. Но не в этот.
— Слышь, баклан, братву угостить не хочешь? — Инстинкт самосохранения был явно давно пропит.
— Да с удовольствием, тетерев, — ответил я, поднимая бутылку за горлышко и обрушивая говорившему на голову.
И понеслась.
В подобных драках надо всегда помнить об одном правиле — не терять контроля, не отдаваться безоглядно той ярости, что норовит закрыть глаза черной дымкой. Поэтому, нанося удары направо и налево, с удовольствием замечая, как под моим кулаком сминаются носы и крошатся зубы, я всё время держал ситуацию под контролем, хотя со стороны, возможно, казалось, что в маленьком прокуренном помещении образовался неуправляемый торнадо со мной в центре. Пару раз прилетело и мне, но я даже не почувствовал боли; выплескивающийся из всех пор адреналин не позволил мне отвлекаться на мелкие неприятности.
Услышав в отдалении вой сирен, я понял, что пора завязывать с весельем и, по-английски, не прощаясь, попутно сметая оставшихся на ногах бойцов пьяного фронта, покинул гостеприимное заведение. Уже на выходе заметил надпись на двери и узнал, что бомжатник называется «Райский уголок». Поржал над таким символичным совпадением — Бес взбаламутил райский уголок, ну надо же! И свалил в переулки до того, как к рыгаловке подъехали сверкающие синими маячками машины.
Ну вот, теперь можно было и трахнуться с кем-нибудь. Кровь, разгоряченная дракой, никак не хотела угомониться в венах, да и себя в порядок не мешало привести, так что выйдя вновь к клубу, я заправил вылезшую рубаху в брюки и вошел в прозрачные двери. Дернувшемуся на мой помятый вид охраннику хватило одной купюры из кармана, чтобы вновь потерять интерес к моим сбитым в кровь кулакам и ссадине на морде. Завтра, конечно, будет трудно шевелить пальцами, но на крайняк позаимствую у Кирилла обезболивающее, делов-то, было бы из-за чего париться.
Усевшись за барной стойкой, поймал приветливую улыбку бармена — да, тот самый мастер минетов сегодня был на рабочем посту. Заказал сто нормального коньяка, должен же я был смыть с языка ту дрянь?
И улыбнулся ему в ответ.
— У тебя кровь, — он промокнул мне скулу белой салфеткой, — может, я смогу чем тебе помочь?
Уже открыл рот, чтобы согласиться, но вместо этого сказал совсем другое:
— Спасибо, но не сегодня. Мне надо бежать, дела ждут.
Допил залпом коньяк и вышел на улицу, заметив разочарованный взгляд, но абсолютно не сожалея о своем решении, — меня ведь действительно ждали. Кирилл ждал. Он же мог сбросить все одеяла, которыми я его накрыл перед уходом, лежал там сейчас, небось, мерз, беспомощный, связанный…
Вот блядство, мне от него теперь никогда что ли не избавиться? Задал себе вопрос и честно ответил — не-а. Всегда он теперь будет сидеть где-то подкоркой, всегда будет заставлять беспокоиться о себе, ну, или, как минимум, думать о нем буду, если ничего у нас не выйдет.
У нас…
Но его просьба не отпускать звучала так искренне, что где-то в глубине души, я готов был ему поверить. Да и ведь обещал.
Поэтому выехал с парковки и отправился… Как там гласит поговорка? Мой дом — там, где моя шляпа?
Да-а, теперь я знал, что было сейчас надо, секс не снял бы ту злость внутри.
Бросил машину на парковке и пройдя мимо сверкающих рекламных вывесок, углубился в лабиринт узких улочек. Мне нужно было не элитное заведение с вышколенной обслугой и приличными, блядь, людьми в костюмах и платьях — я искал какую-нибудь задрипанную забегаловку, где смог бы выпустить весь тот пар, что готов был прорваться наружу, снося башню, как крышку у кипящего чайника.
Кто ищет, тот всегда найдет, вот и я нашел — за обшарпанной дверью полуподвальчика с невнятной вывеской и изображением рюмки на окне скрывался настоящий клоповник, да и лица у заседавших за пластиковыми и наверняка липкими столиками были соответствующими. Бля, такое полное собрание уродов даже на зоне не встречалось, хотя там кадры попадались те еще.
Взял самый дорогой коньяк, что был в этом гадюшнике, захватив вместе с бутылкой порезанный вкривь и вкось лимон на блюдце. От чего-то более существенного отказался — травиться не хотелось, так и сказал в испитое лицо буфетчицы за стойкой: она в ответ недовольно скривила ебало, раскрашенное ярко, как ритуальная маска у папуасов, но промолчала.
Оглядев присутствующее общество, которое, несмотря на ранний вечер, уже практически находилось в коматозе, сел за один из свободных столиков — спиной к стене, лицом к двери, и стал ждать. Ожидание продлилось недолго, не успел я сделать пару глотков омерзительного, отдающего сивушными маслами, пойла, как рядом со столиком нарисовались двое. Два маргинала, прямо как по Чехову — толстый и тонкий, спасибо домашнему воспитанию за знание классики. Выглядели ушлёпки до того нелепо, что в другой день я бы их, может, пожалел. Но не в этот.
— Слышь, баклан, братву угостить не хочешь? — Инстинкт самосохранения был явно давно пропит.
— Да с удовольствием, тетерев, — ответил я, поднимая бутылку за горлышко и обрушивая говорившему на голову.
И понеслась.
В подобных драках надо всегда помнить об одном правиле — не терять контроля, не отдаваться безоглядно той ярости, что норовит закрыть глаза черной дымкой. Поэтому, нанося удары направо и налево, с удовольствием замечая, как под моим кулаком сминаются носы и крошатся зубы, я всё время держал ситуацию под контролем, хотя со стороны, возможно, казалось, что в маленьком прокуренном помещении образовался неуправляемый торнадо со мной в центре. Пару раз прилетело и мне, но я даже не почувствовал боли; выплескивающийся из всех пор адреналин не позволил мне отвлекаться на мелкие неприятности.
Услышав в отдалении вой сирен, я понял, что пора завязывать с весельем и, по-английски, не прощаясь, попутно сметая оставшихся на ногах бойцов пьяного фронта, покинул гостеприимное заведение. Уже на выходе заметил надпись на двери и узнал, что бомжатник называется «Райский уголок». Поржал над таким символичным совпадением — Бес взбаламутил райский уголок, ну надо же! И свалил в переулки до того, как к рыгаловке подъехали сверкающие синими маячками машины.
Ну вот, теперь можно было и трахнуться с кем-нибудь. Кровь, разгоряченная дракой, никак не хотела угомониться в венах, да и себя в порядок не мешало привести, так что выйдя вновь к клубу, я заправил вылезшую рубаху в брюки и вошел в прозрачные двери. Дернувшемуся на мой помятый вид охраннику хватило одной купюры из кармана, чтобы вновь потерять интерес к моим сбитым в кровь кулакам и ссадине на морде. Завтра, конечно, будет трудно шевелить пальцами, но на крайняк позаимствую у Кирилла обезболивающее, делов-то, было бы из-за чего париться.
Усевшись за барной стойкой, поймал приветливую улыбку бармена — да, тот самый мастер минетов сегодня был на рабочем посту. Заказал сто нормального коньяка, должен же я был смыть с языка ту дрянь?
И улыбнулся ему в ответ.
— У тебя кровь, — он промокнул мне скулу белой салфеткой, — может, я смогу чем тебе помочь?
Уже открыл рот, чтобы согласиться, но вместо этого сказал совсем другое:
— Спасибо, но не сегодня. Мне надо бежать, дела ждут.
Допил залпом коньяк и вышел на улицу, заметив разочарованный взгляд, но абсолютно не сожалея о своем решении, — меня ведь действительно ждали. Кирилл ждал. Он же мог сбросить все одеяла, которыми я его накрыл перед уходом, лежал там сейчас, небось, мерз, беспомощный, связанный…
Вот блядство, мне от него теперь никогда что ли не избавиться? Задал себе вопрос и честно ответил — не-а. Всегда он теперь будет сидеть где-то подкоркой, всегда будет заставлять беспокоиться о себе, ну, или, как минимум, думать о нем буду, если ничего у нас не выйдет.
У нас…
Но его просьба не отпускать звучала так искренне, что где-то в глубине души, я готов был ему поверить. Да и ведь обещал.
Поэтому выехал с парковки и отправился… Как там гласит поговорка? Мой дом — там, где моя шляпа?
Страница 38 из 56
