Фандом: Ориджиналы. … Он бы даже не узнал о моем приходе, продолжал бы себе тихонько существовать, пока бы не сдох от передоза или какой-нибудь заразы. Я не смог уйти. Может, и вытащить его не смогу — побарахтаемся, как щенки в проруби, и благополучно пойдем на дно. Каждый по отдельности, захлебнувшись одиночеством; два разных «я» не соединятся в«мы»…
Добавить в моё избранное
211 мин, 50 сек 10182
Или мой дом там, где моё сердце? Шляпы у меня отродясь не было, а вот сердце… Да, наверное, я мог сказать, что отправился домой. Только решил всё же не торопиться и поехал дальней дорогой, в объезд. Чтобы окончательно пропало раздражение и недовольство, ехал и вспоминал, каким Кирилл бывал в последние дни, когда его не ломало. Охуенным. Просто охуенным, по-другому не сказать.
Иногда я ловил на себе его взгляд и мне начинало казаться, что он готов подойти и обнять меня, прижаться и… Что?
Да нихуя! Все равно он ничего не делал. Только смотрел. А говорили мы о чем угодно, но не о нас, не касались ни прошлого, ни будущего, телек обсуждали, как наши опять в футболе просрали, да всякие мелкие ситуевины, типа что на ужин пожрать.
Но всё-таки прогресс был явным, невзирая на сегодняшний срыв, и ноги у него почти зажили…
При воспоминании о стертых в кровь коленях, чернота опять поднялась в груди, захотелось еще раз убить Рому, этого бдсмщика недобитого, начитаются хуйни всякой, насмотрятся порнухи третьесортной и давай из себя Господинов строить, уёбища.
Пока, поглощенный мыслями о кровавой расчленёнке сраного барыги, ехал практически на автопилоте, слишком поздно вспомнил, что с другой стороны коттеджного поселка въезд перекрыли из-за ремонта шоссе. Пришлось бросить тачку на подъезде к забору и пройтись пешком; не знаю почему я решил не идти мимо будки охранника, а поперся кругалем через лес, видимо, генины слова в памяти засели — не люблю контроль, никогда не любил. Даже в мелочах.
Стемнело уже полностью, конечно, но тропинка-то была, вот по ней к дому и вышел. Уже поднимался на крыльцо, когда дикий крик: «Костя-я!» буквально разорвал ночь, как лист бумаги, и заставил меня рвануть наверх.
Увидев темную фигуру, освещающую светом от мобильника локтевой сгиб Кирилла с почти воткнутой иглой в вену, ни секунды не размышлял — ребром ладони под ухо захерачил и лишь, когда непонятно откуда взявшийся перец рухнул на пол, взглянул на диван, всматриваясь в лежащего — успел или опоздал?
— Не надо, я не хочу, — прошептал Кирилл и снова заорал. — Костя-я!
— Ну что ты вопишь, как потерпевший? — я присел на корточки рядом и, улыбаясь, смотрел в его распахнувшиеся глаза, — здесь я, здесь. Испугался?
— Нет, блядь! Какого хуя ты меня бросил вот так?! Меня вообще убить хотели! Из-за тебя!
— Угу, всё как всегда из-за меня, может, привыкнешь уже? — Он взглянул на меня и перестал волну гнать, дошло видать, что не время собачиться.
Пока я развязывал ему руки, Кирилл сказал тихо:
— У тебя кровь, — с такой же, блядь, ласковой интонацией, как говорил бармен в клубе, я застыл, ожидая продолжения, что он мне предложит подобное тому — пожалеть там или приласкать. — Стареть стал, удары пропускаешь?
Вот тебе и ласка, вот те и забота. Пиздюк!
— Ноги сам развяжи, я пока с этим побеседую, — перевернул, уже зашевелившегося парня, на спину и включил напольную лампу, ба, знакомые всё лица. — Николай, вот не ожидал… Ну, что? Кто к нам с наркотой придет, то от наркоты… Так получается?
— Константин Владимирович! — он заерзал и сделал бровки домиком, рассчитывая, видимо, что наше краткое знакомство сыграет положительную роль в его дальнейшей судьбе. — Я вас умоляю, я к вам со всем уважением, но вы же понимаете, я не мог не выполнить приказ. Не надо, а?
— И чего Гене так неймется? — Вопрос риторический, но неожиданно я получил на него ответ.
— Деньги уходят, большие деньги, а крысу не найти. Он рассчитывал, что в списке… ну в списке вашего…
— Ясно, поторопить меня хотел, — оборвал его, не желая, чтобы Кирилл знал больше того, что ему надо, пусть свои пока проблемы решит, прежде чем в мои вляпываться, — тогда поехали, навестим инициатора сего действа.
— Чё?
— Поехали, говорю, Гену навестим, о судьбе нашей скорбной покалякаем. — Колян, конечно, не узнал цитаты, но суть ухватил. Поднялся, потирая шею и застыл, ожидая дальнейших распоряжений. Шестерка. Послушный исполнитель.
— Кирилл, ты как? Продержишься, пока меня не будет? Или, может, для надежности опять… — Я кивнул на веревки на полу. — Если что, я за тобой бегать больше не буду — стареть стал, ноги уже не те…
Любовь… как найдет твое сердце, не ведая ненависти?
Без поражений с победами узнаешь ли себя, если ни разу не дрался?
Поймешь ли ты смысл слова нежность, если никогда не был груб?«(с)»
— Эй, подождите!
Бес обернулся, вопросительно глядя на меня, и пидорас этот, шествующий впереди него — тоже, именно тогда я, чувствуя невероятную лёгкость в теле, душевный подъём и растягивая губы в искренней улыбке, с разбега впечатал этому Николаю в лицо свой кулак. Не рассчитал, что пальцы мои подсохли, стали тоньше на героине, поэтому, как ударил, сразу заорал от боли.
Иногда я ловил на себе его взгляд и мне начинало казаться, что он готов подойти и обнять меня, прижаться и… Что?
Да нихуя! Все равно он ничего не делал. Только смотрел. А говорили мы о чем угодно, но не о нас, не касались ни прошлого, ни будущего, телек обсуждали, как наши опять в футболе просрали, да всякие мелкие ситуевины, типа что на ужин пожрать.
Но всё-таки прогресс был явным, невзирая на сегодняшний срыв, и ноги у него почти зажили…
При воспоминании о стертых в кровь коленях, чернота опять поднялась в груди, захотелось еще раз убить Рому, этого бдсмщика недобитого, начитаются хуйни всякой, насмотрятся порнухи третьесортной и давай из себя Господинов строить, уёбища.
Пока, поглощенный мыслями о кровавой расчленёнке сраного барыги, ехал практически на автопилоте, слишком поздно вспомнил, что с другой стороны коттеджного поселка въезд перекрыли из-за ремонта шоссе. Пришлось бросить тачку на подъезде к забору и пройтись пешком; не знаю почему я решил не идти мимо будки охранника, а поперся кругалем через лес, видимо, генины слова в памяти засели — не люблю контроль, никогда не любил. Даже в мелочах.
Стемнело уже полностью, конечно, но тропинка-то была, вот по ней к дому и вышел. Уже поднимался на крыльцо, когда дикий крик: «Костя-я!» буквально разорвал ночь, как лист бумаги, и заставил меня рвануть наверх.
Увидев темную фигуру, освещающую светом от мобильника локтевой сгиб Кирилла с почти воткнутой иглой в вену, ни секунды не размышлял — ребром ладони под ухо захерачил и лишь, когда непонятно откуда взявшийся перец рухнул на пол, взглянул на диван, всматриваясь в лежащего — успел или опоздал?
— Не надо, я не хочу, — прошептал Кирилл и снова заорал. — Костя-я!
— Ну что ты вопишь, как потерпевший? — я присел на корточки рядом и, улыбаясь, смотрел в его распахнувшиеся глаза, — здесь я, здесь. Испугался?
— Нет, блядь! Какого хуя ты меня бросил вот так?! Меня вообще убить хотели! Из-за тебя!
— Угу, всё как всегда из-за меня, может, привыкнешь уже? — Он взглянул на меня и перестал волну гнать, дошло видать, что не время собачиться.
Пока я развязывал ему руки, Кирилл сказал тихо:
— У тебя кровь, — с такой же, блядь, ласковой интонацией, как говорил бармен в клубе, я застыл, ожидая продолжения, что он мне предложит подобное тому — пожалеть там или приласкать. — Стареть стал, удары пропускаешь?
Вот тебе и ласка, вот те и забота. Пиздюк!
— Ноги сам развяжи, я пока с этим побеседую, — перевернул, уже зашевелившегося парня, на спину и включил напольную лампу, ба, знакомые всё лица. — Николай, вот не ожидал… Ну, что? Кто к нам с наркотой придет, то от наркоты… Так получается?
— Константин Владимирович! — он заерзал и сделал бровки домиком, рассчитывая, видимо, что наше краткое знакомство сыграет положительную роль в его дальнейшей судьбе. — Я вас умоляю, я к вам со всем уважением, но вы же понимаете, я не мог не выполнить приказ. Не надо, а?
— И чего Гене так неймется? — Вопрос риторический, но неожиданно я получил на него ответ.
— Деньги уходят, большие деньги, а крысу не найти. Он рассчитывал, что в списке… ну в списке вашего…
— Ясно, поторопить меня хотел, — оборвал его, не желая, чтобы Кирилл знал больше того, что ему надо, пусть свои пока проблемы решит, прежде чем в мои вляпываться, — тогда поехали, навестим инициатора сего действа.
— Чё?
— Поехали, говорю, Гену навестим, о судьбе нашей скорбной покалякаем. — Колян, конечно, не узнал цитаты, но суть ухватил. Поднялся, потирая шею и застыл, ожидая дальнейших распоряжений. Шестерка. Послушный исполнитель.
— Кирилл, ты как? Продержишься, пока меня не будет? Или, может, для надежности опять… — Я кивнул на веревки на полу. — Если что, я за тобой бегать больше не буду — стареть стал, ноги уже не те…
Глава 18
«Что ты знаешь о жизни, если не убивался?»Любовь… как найдет твое сердце, не ведая ненависти?
Без поражений с победами узнаешь ли себя, если ни разу не дрался?
Поймешь ли ты смысл слова нежность, если никогда не был груб?«(с)»
— Эй, подождите!
Бес обернулся, вопросительно глядя на меня, и пидорас этот, шествующий впереди него — тоже, именно тогда я, чувствуя невероятную лёгкость в теле, душевный подъём и растягивая губы в искренней улыбке, с разбега впечатал этому Николаю в лицо свой кулак. Не рассчитал, что пальцы мои подсохли, стали тоньше на героине, поэтому, как ударил, сразу заорал от боли.
Страница 39 из 56
