Фандом: Ориджиналы. … Он бы даже не узнал о моем приходе, продолжал бы себе тихонько существовать, пока бы не сдох от передоза или какой-нибудь заразы. Я не смог уйти. Может, и вытащить его не смогу — побарахтаемся, как щенки в проруби, и благополучно пойдем на дно. Каждый по отдельности, захлебнувшись одиночеством; два разных «я» не соединятся в«мы»…
Добавить в моё избранное
211 мин, 50 сек 10147
Ну, или кольнуться хотя бы ещё разочек. В самый последний раз.
— Пожалуйста, Ром…
Он поднялся, подошёл к столу и с невероятной скоростью приготовил дозу. Но перед тем, как вколоть мне, сказал:
— Завтра пойдёшь со мной к чуваку, который барыжит. Познакомлю тебя. Будешь сам себя содержать, ибо мне ты слишком дорого обходишься, — я кивнул, поняв, что никаких собственно чувств ко мне у Ромы никогда не было. Да и пофигу. — Давай руку…
Я видел смерть, мечтал о ней
И я плыву куда-то вдаль,
Меня ведет ее печаль,
Мне ничего уже не жаль!«(с)»
Два дня я полностью наслаждался новой жизнью в гостиничном люксе, ел, пил, мягко спал и трахался с проституткой, чтобы в очередной раз убедиться, что бабы — это не моё. Нет того морального кайфа, женщины априори созданы для мужчин, а значит, нет той остроты ощущений от их подчинения.
Возможность прогибать под себя парней давало не только физическое удовольствие, но и, блядь, духовное. В городе Надежды, в этом ебаном лагере, я сразу видел, кто из них на что способен, кто сломается быстро и неинтересно, а у кого внутри есть стержень, с кем можно поиграть.
Только все игры заканчивались одинаково. Скука росла наперегонки с жестокостью, я становился зверем, а живые игрушки ломались всё быстрее. В последнее время мало стало послушных мальчиков ебать, бессмысленно, можно было трахнуть сотню, а все их лица сливались в одно. Когда-то мне казалось, что это лицо внешне хрупкого и слабого пухлогубого блондина, который не сломался до конца в первую нашу встречу, но, как понял потом, не сломался лишь потому, что ему помогли. Потому что было кому стать его опорой.
А мне хотелось равного себе, чтобы сам признал меня ведущим, чтобы только со мной таким был. Сильного. Как я. Когда каждый секс как схватка, в которой еще неизвестно кому достанется верхняя роль. И не в физической силе дело, а, как бы это пафосно не звучало, в силе духа. Наверное, я мог быть только с тем, кого мог уважать.
Где сейчас находился Кирилл, интересно? Чем занимался, как жил и помнил ли обо мне? Хотя я на его месте, вероятно, постарался бы выкинуть прошлое из головы. Что может быть в душе после всего, что случилось? Только дерьмо и ненависть.
Ну ещё бы, проснуться с дикого похмела хуй знает в какой канаве под прошлогодними высохшими ветками, да-а, представляю, как он тогда меня материл. Но добровольно он бы не ушел и, скорее всего, тогда Кир остался бы лежать через пятьдесят километров от места своего пробуждения, где мы с Марком попали в на редкость грамотно устроенную вилку. Вот могут же, когда захотят, устраивать план-перехват эффективно.
Ребятам из маски-шоу был дан четкий приказ — брать одного, и место в кабине вертушки, которую прислал за мной Гена — я еще тогда оценил оказанную честь, было тоже одно.
Когда мы с ним потом беседовали в камере предварительного заключения, я понял, почему мне оставили жизнь — сберегли, как банку консервов, на черный день. Тогда ему была невыгодна грызня: когда кто-то выпадает — ряды обычно смыкаются теснее. Но и забить на меня болт он не мог, ясен хуй. Всё таки наказание за убийство никто не отменял, но какое и за чьё… Вот тут можно было передернуть, поэтому он предложил — именно предложил, компромисс.
— Пойдешь по левой статье, будешь на красной зоне, там всё у меня схвачено, посидишь как у Христа за пазухой, даром, что Бес, — Гена заухмылялся своему каламбуру.
А я вспоминал смертельный оскал Марка, глядя в его мерзкую харю, но, блядь, своя шкура всегда дороже, да и если бы ему надо было выбить из меня всё, что знал — выбили бы, в этом я не сомневался. Молчат под следствием только те, кому непрофессионал попадется, ну или халтурщик, в бывшей команде отца таких не держали.
— Мне с тобой проще договориться, ты и сам по себе ценный кадр, а в нашем деле, хоть и нет незаменимых людей, но кадры решают всё. — Снова заржал, сука, он просто в эйфории был от того фарта, что нежданно свалился на него в лице смерти Биг Босса или Биг Беса, если точнее. — Не будешь буровить, дадут по нижнему пределу срок, потом… А потом сочтемся, свои ведь люди.
Тогда я мысленно пообещал, что как-нибудь обязательно сочтемся. Именно потому, что, блядь, нихуя он не был мне своим человеком.
Да что толку вспоминать, пришла пора заняться тем, ради чего меня сдернули с зоны. И для начала я отправился в центр. Шатался по площади рядом с метро и выискивал того, кто мне подойдет для прикрытия. То, что Гена оставит меня без контроля, я не надеялся и потому не сильно удивился, заметив среди толпы двух вроде бы ничем не примечательных мужчин, которые старательно держались от меня на достаточном расстоянии, но не теряли из виду.
— Пожалуйста, Ром…
Он поднялся, подошёл к столу и с невероятной скоростью приготовил дозу. Но перед тем, как вколоть мне, сказал:
— Завтра пойдёшь со мной к чуваку, который барыжит. Познакомлю тебя. Будешь сам себя содержать, ибо мне ты слишком дорого обходишься, — я кивнул, поняв, что никаких собственно чувств ко мне у Ромы никогда не было. Да и пофигу. — Давай руку…
Глава 3
«Среди асфальтовых морей, люминесценции огней»Я видел смерть, мечтал о ней
И я плыву куда-то вдаль,
Меня ведет ее печаль,
Мне ничего уже не жаль!«(с)»
Два дня я полностью наслаждался новой жизнью в гостиничном люксе, ел, пил, мягко спал и трахался с проституткой, чтобы в очередной раз убедиться, что бабы — это не моё. Нет того морального кайфа, женщины априори созданы для мужчин, а значит, нет той остроты ощущений от их подчинения.
Возможность прогибать под себя парней давало не только физическое удовольствие, но и, блядь, духовное. В городе Надежды, в этом ебаном лагере, я сразу видел, кто из них на что способен, кто сломается быстро и неинтересно, а у кого внутри есть стержень, с кем можно поиграть.
Только все игры заканчивались одинаково. Скука росла наперегонки с жестокостью, я становился зверем, а живые игрушки ломались всё быстрее. В последнее время мало стало послушных мальчиков ебать, бессмысленно, можно было трахнуть сотню, а все их лица сливались в одно. Когда-то мне казалось, что это лицо внешне хрупкого и слабого пухлогубого блондина, который не сломался до конца в первую нашу встречу, но, как понял потом, не сломался лишь потому, что ему помогли. Потому что было кому стать его опорой.
А мне хотелось равного себе, чтобы сам признал меня ведущим, чтобы только со мной таким был. Сильного. Как я. Когда каждый секс как схватка, в которой еще неизвестно кому достанется верхняя роль. И не в физической силе дело, а, как бы это пафосно не звучало, в силе духа. Наверное, я мог быть только с тем, кого мог уважать.
Где сейчас находился Кирилл, интересно? Чем занимался, как жил и помнил ли обо мне? Хотя я на его месте, вероятно, постарался бы выкинуть прошлое из головы. Что может быть в душе после всего, что случилось? Только дерьмо и ненависть.
Ну ещё бы, проснуться с дикого похмела хуй знает в какой канаве под прошлогодними высохшими ветками, да-а, представляю, как он тогда меня материл. Но добровольно он бы не ушел и, скорее всего, тогда Кир остался бы лежать через пятьдесят километров от места своего пробуждения, где мы с Марком попали в на редкость грамотно устроенную вилку. Вот могут же, когда захотят, устраивать план-перехват эффективно.
Ребятам из маски-шоу был дан четкий приказ — брать одного, и место в кабине вертушки, которую прислал за мной Гена — я еще тогда оценил оказанную честь, было тоже одно.
Когда мы с ним потом беседовали в камере предварительного заключения, я понял, почему мне оставили жизнь — сберегли, как банку консервов, на черный день. Тогда ему была невыгодна грызня: когда кто-то выпадает — ряды обычно смыкаются теснее. Но и забить на меня болт он не мог, ясен хуй. Всё таки наказание за убийство никто не отменял, но какое и за чьё… Вот тут можно было передернуть, поэтому он предложил — именно предложил, компромисс.
— Пойдешь по левой статье, будешь на красной зоне, там всё у меня схвачено, посидишь как у Христа за пазухой, даром, что Бес, — Гена заухмылялся своему каламбуру.
А я вспоминал смертельный оскал Марка, глядя в его мерзкую харю, но, блядь, своя шкура всегда дороже, да и если бы ему надо было выбить из меня всё, что знал — выбили бы, в этом я не сомневался. Молчат под следствием только те, кому непрофессионал попадется, ну или халтурщик, в бывшей команде отца таких не держали.
— Мне с тобой проще договориться, ты и сам по себе ценный кадр, а в нашем деле, хоть и нет незаменимых людей, но кадры решают всё. — Снова заржал, сука, он просто в эйфории был от того фарта, что нежданно свалился на него в лице смерти Биг Босса или Биг Беса, если точнее. — Не будешь буровить, дадут по нижнему пределу срок, потом… А потом сочтемся, свои ведь люди.
Тогда я мысленно пообещал, что как-нибудь обязательно сочтемся. Именно потому, что, блядь, нихуя он не был мне своим человеком.
Да что толку вспоминать, пришла пора заняться тем, ради чего меня сдернули с зоны. И для начала я отправился в центр. Шатался по площади рядом с метро и выискивал того, кто мне подойдет для прикрытия. То, что Гена оставит меня без контроля, я не надеялся и потому не сильно удивился, заметив среди толпы двух вроде бы ничем не примечательных мужчин, которые старательно держались от меня на достаточном расстоянии, но не теряли из виду.
Страница 8 из 56
