Город Одиночества

Конечно, выходить на волю прекрасно в любое время года, но летом — просто охуенно, трава, деревья, люди в летней одежде, все играло такими яркими красками, что, казалось, я находился под кислотой или грибами.

Я рассматривал людей, всё подмечая и прикидывая, кого выбрать. И самое смешное, что почти все имели не слишком довольный вид, они озабоченно куда-то спешили, не обращая внимание на природу вокруг, не замечая солнца над головой, смотрели под ноги на заплеванный асфальт, парились из-за своих мелких проблем, ругались и выясняли отношения, обманывали сами себя и других.

Неужели человеку всегда мало того мира, что у него есть? Сколько хуйни напридумывало общество, сколько искусственных проблем создало, чтобы ебать мозги себе и окружающим в поисках надуманного счастья, нереальной любви и прочей книжной хуеты вроде морали и понятия долга? Хотелось крикнуть: «Что вам еще надо, суки, для счастья?», это же такой кайф просто понимать, что отныне никаких проверок три раза в день в любую погоду на улице, никаких перекличек, никаких мелких и не очень стычек ради тупого выживания на уровне животных.

Решать за самого себя, что еще надо-то?

Живите, твари, и радуйтесь! Бля, надо было отсидеть, чтобы это понять.

И неужели это понимание простоты жизни у меня тоже пройдет, как проходило у всех? Так же, как пройдет умение распознавать кто есть кто в толпе, и через полгода-год я не смогу так четко видеть в людской массе переодетых ментов, бывших зеков, карманников, наркоманов и барыг — они выглядели почти как обычные люди, почти как нормальное законопослушное большинство, но для меня на них словно таблички висели.

Вон, например, стоило только взглянуть на того парня, что ссутулившись входил в метро, как сразу было понятно, что он — наркоман, плотно сидящий на игле, явно в поисках дозы, он сейчас на всё готов, что не предложи. А ведь я смотрел на него со спины, даже в лицо не глядел, видел только худую задницу, обтянутую джинсами и костлявые плечи под дурацкой, неуместной в такую жару, толстовкой. Его выдавала даже походка: разболтанная, словно руки-ноги на шарнирах, но в то же время напряженно дерганная.

Походка… что-то царапнуло краем, какое-то неуловимое чувство дежавю или когда ты забыл простое слово, которое вертелось на языке, но никак не мог вспомнить. Да хуй с ним, с наркоманом этим, сегодня я не собирался заморачиваться и приглядываться ко всяким уродам — были первоочередные задачи.

— Верните мне деньги, пожалуйста! Ну, пожалуйста, это же нечестно!

Так, вот это могло мне пригодиться. Около столика наперсточника с традиционными тремя стаканчиками, чуть не плакал молоденький парнишка лет семнадцати. Ну, всё понятно, приехал из своей деревни в большой город и попался на старую, как мир, разводку.

— Проиграл? Сам проиграл? Вали отсюда! Дай другим сыграть, — пара тупых качков уже начали оттеснять парнишку, чтобы не мешал своим нытьем дурить следующего лоха.

— А дайте-ка мне сыграть, — я улыбался, когда подошел к ним, но, видимо, не слишком получилось дружелюбно, потому что бугаи напряглись, пацан замер, а катальщик не спешил начать крутить свои стаканчики.

— Ты кто? — Они тоже сразу просекли во мне «близкого по крови»; но это, ребята, вы ошиблись, разная кровь в нас текла, разная.

— Бес, — не самое лучшее погоняло для мест не столь отдаленных, чего уж там, но за эти годы я смог сделать так, чтобы оно зазвучало с новым смыслом.

— И что тебе? — В голосе напряг и ожидание подвоха, значит, слышали про меня — пустячок, а приятно.

— Что ж вы племяшку моего обидели, а? Кругом лохов мало что ли?

Умственный процесс, проявившийся на необезображенных интеллектом лицах, веселил почти так же, как загоревшаяся надежда в голубых глазах мальчишки, а он ничего, симпатичный, мой стандартный типаж — из тех, что прогнется быстро, стоит надавить.

— Он сам подошел, — наконец выродил один из троих.

— Ага, сам. Сам и уйдет, когда вы ему деньги вернете.

— Да какого хуя-то?

— Потому что я так сказал, — глядя самому разговорчивому в лицо, я улыбнулся еще шире.

Они слышали про меня, но слишком мало, чтобы просечь мой статус, которого вообще-то и не было, поэтому, решая, стоит ли буровить или проще откатить назад, они выбрали второе. Вот и молодцы, начинать свободную жизнь с мордобоя на площади не хотелось.

Выдали пацану его бабки, и тут же стали окучивать других ротозеев. Хуйня вопрос оказался решить маленькую проблемку, да денег-то там было кот наплакал, было бы о чем горевать, но зато на смазливом личике загорелись признательность и восхищение.

— Спасибо! Спасибо вам большое!

— Поступать приехал? — Спасибо ты мне попозже скажешь, когда выебу.

— Да, а как вы узнали?

Пожал плечами, что тут отвечать? У тебя на морде написано всё, колхозник малолетний — и про планы, и про ориентацию; пяток лет назад тебя бы под ручки мне привезли.