Фандом: Ориджиналы. Девочка, наслаждаясь прогулкой по лесу, встречает черного кота. Кот, убегая от неприятностей, сталкивается с девочкой. А решать создавшиеся проблемы и справляться с собственной семьей приходится одному неженатому тридцатичетырехлетнему майору Межпланетного легиона.
Добавить в моё избранное
93 мин, 12 сек 15639
На бабушку мама тоже не походил, наверное, потому что очевидно не был бабушкиной дочерью, так же как и не был сыном.
— Кажется, это называется вхождением в семью, — с горячей готовностью подсказала мысль Лась задумавшемуся над ситуацией в ее семье цветку магнолии, важно покачивавшему белой головкой, и продолжила рассказ. — Так вот…
У мамы был девиз — ни дня без изобретения. Тапки-ноги-догоняющие, кошка-самочесалка, цветы-садовники и пятновыводящее белье — это только малая толика из тех полезных для общества, города и в частности Семьи изобретений, которые вышли из-под трудолюбивых рук. «То, что нас не убивает, можно применять в пищу, так что кушай, Лась, кушай», — улыбался мама и утаскивал пускающего пену изо рта старшего братца Лась в подвал. Впрочем, уже через пять минут братец выбегал оттуда рысью, был бодр духом и свеж телом. Хотя старший братец — это отдельный разговор.
Старший братец находился под недремлющим контролем взрослых — всегда, обычно, постоянно. И тому была причина. «Хулиганье растет!» — возмущалась волшебная бабушка, грозно глядя темными глазами-омутами на провинившегося в очередной раз внука. Лась слышала, что первым словом ее старшего брата было нечто настолько неприличное, что родители напрочь забыли данное при рождении имя сына и называли его исключительно — Хам. Хотя сначала он был Хамчиком, потом маленьким Хамом, Хамуликом, Хамкой и, наконец, Хамищем. Соседи, конечно, сначала удивлялись. Но потом местный книгочей обнаружил данные о том, что Хам — это еще одно обычное имя, только малоупотребляемое и старинное. И все опять зажили счастливо и мирно.
Хамище жил-поживал да добра наживал. Да только и знал, что не прекращал свои занятия: задирать других детей, пакостить, уклоняться от общественной деятельности. Разве что младшего братца с определенных пор старшенький предпочитал не трогать. Теперь Севин с высоты своего роста и из-за длины тяжелых рук мог и по шее дать. Еще Хам частенько пускал мыльные пузыри ртом, потому как бабушка, будучи приверженцем старинных методов воспитания, часто мыла ему рот этим самым мылом. После такой процедуры несколько дней брат прелестно пах лавандой, привлекая пчел, блестел на солнышке и вызывал умиление всего взрослого населения.
Впрочем, процедура была не так страшна, как ее последствия. Старший братец вскоре втянулся, пристрастился и теперь каждый раз, когда была возможность, ел мыло самостоятельно. И пускал пену. Теперь перед семьей уже стояла задача, как отучить Хама от этого. Но сотрудничества со стороны пострадавшего и пристрастившегося подростка не ожидалось. Приятный запах душистого мыла привлекал не только пчел, но и симпатичных болтушек-феечек, которые не могли сдержать своего восхищения. А компанию лучше феечек попробуй придумать! Лась, нет-нет, да и напрашивалась на прогулку с Хамом, чтобы на волшебных существ посмотреть и себя показать. Хотя до старшего братца, переливающегося радужной чистотой, ей было далеко. Что самое обидное — ни в жизни не выглядеть Лась такой блестящей. Даже шампунь не помог и бабушкин лак для ногтей. Хам же, знай себе, переливается да пахнет розами… Несправедливо.
Лась проворно перескочила с кочки на кочку и обошла повалившееся и уже порядком покрывшееся мхом дерево. Сегодня ее путь лежал в соседний город, что находился по другую сторону Сказочного леса. Назывался он Имерск, горожане были ей почти родными, да и новенькие среди них появлялись нечасто. А те, кто появлялись чаще, были лишь прохожими и редко задерживались до новой встречи с Лась. Она не раз интересовалась у бабушки, почему бы им не переселиться ближе к остальным, чем каждый раз преодолевать не такое и маленькое расстояние.
Однако всю семью абсолютно устраивало расположение коттеджа.
Маме никто не мешал экспериментировать, папе — наслаждаться спокойной рыбалкой и медитациями, бабушке — пропадать в невиданных странах и местах. Хаму было выгоднее носиться по полянам, треща о всяких глупостях с феечками, а Севину — наслаждаться тишиной и дробным перезвоном капель, падающих с потолка в глубоких пещерах неподалеку. «А как же я?» — порой думала о своем времяпровождении Лась и с каждым разом с удивлением убеждалась в том, что очень редко оставалась в полном одиночестве. Может, разве что только во снах, где она путешествовала по странным местам и делала странные вещи. Чаще всего это было весело, но иногда она просыпалась со слезами на глазах или подпрыгивала от ужаса. Хотя сны, наверное, на то и даны, чтобы всякая ерунда в них виделась.
Если хорошенько подумать, то родной дом ей очень нравился! Но никогда не оставляли ее мечты посетить другие места, говорить с другими людьми, кроме горожан, и в странствиях и приключениях найти, наконец, свое призвание.
Замысловатые часы на левой руке забавно мяукнули. Это означало, что согласно указаниям бабушки ей стоило остановиться, снять кольцо и немного перекусить. Не то чтобы Лась хотелось есть, однако этот сигнал часов указывал еще и на другое.
— Кажется, это называется вхождением в семью, — с горячей готовностью подсказала мысль Лась задумавшемуся над ситуацией в ее семье цветку магнолии, важно покачивавшему белой головкой, и продолжила рассказ. — Так вот…
У мамы был девиз — ни дня без изобретения. Тапки-ноги-догоняющие, кошка-самочесалка, цветы-садовники и пятновыводящее белье — это только малая толика из тех полезных для общества, города и в частности Семьи изобретений, которые вышли из-под трудолюбивых рук. «То, что нас не убивает, можно применять в пищу, так что кушай, Лась, кушай», — улыбался мама и утаскивал пускающего пену изо рта старшего братца Лась в подвал. Впрочем, уже через пять минут братец выбегал оттуда рысью, был бодр духом и свеж телом. Хотя старший братец — это отдельный разговор.
Старший братец находился под недремлющим контролем взрослых — всегда, обычно, постоянно. И тому была причина. «Хулиганье растет!» — возмущалась волшебная бабушка, грозно глядя темными глазами-омутами на провинившегося в очередной раз внука. Лась слышала, что первым словом ее старшего брата было нечто настолько неприличное, что родители напрочь забыли данное при рождении имя сына и называли его исключительно — Хам. Хотя сначала он был Хамчиком, потом маленьким Хамом, Хамуликом, Хамкой и, наконец, Хамищем. Соседи, конечно, сначала удивлялись. Но потом местный книгочей обнаружил данные о том, что Хам — это еще одно обычное имя, только малоупотребляемое и старинное. И все опять зажили счастливо и мирно.
Хамище жил-поживал да добра наживал. Да только и знал, что не прекращал свои занятия: задирать других детей, пакостить, уклоняться от общественной деятельности. Разве что младшего братца с определенных пор старшенький предпочитал не трогать. Теперь Севин с высоты своего роста и из-за длины тяжелых рук мог и по шее дать. Еще Хам частенько пускал мыльные пузыри ртом, потому как бабушка, будучи приверженцем старинных методов воспитания, часто мыла ему рот этим самым мылом. После такой процедуры несколько дней брат прелестно пах лавандой, привлекая пчел, блестел на солнышке и вызывал умиление всего взрослого населения.
Впрочем, процедура была не так страшна, как ее последствия. Старший братец вскоре втянулся, пристрастился и теперь каждый раз, когда была возможность, ел мыло самостоятельно. И пускал пену. Теперь перед семьей уже стояла задача, как отучить Хама от этого. Но сотрудничества со стороны пострадавшего и пристрастившегося подростка не ожидалось. Приятный запах душистого мыла привлекал не только пчел, но и симпатичных болтушек-феечек, которые не могли сдержать своего восхищения. А компанию лучше феечек попробуй придумать! Лась, нет-нет, да и напрашивалась на прогулку с Хамом, чтобы на волшебных существ посмотреть и себя показать. Хотя до старшего братца, переливающегося радужной чистотой, ей было далеко. Что самое обидное — ни в жизни не выглядеть Лась такой блестящей. Даже шампунь не помог и бабушкин лак для ногтей. Хам же, знай себе, переливается да пахнет розами… Несправедливо.
Лась проворно перескочила с кочки на кочку и обошла повалившееся и уже порядком покрывшееся мхом дерево. Сегодня ее путь лежал в соседний город, что находился по другую сторону Сказочного леса. Назывался он Имерск, горожане были ей почти родными, да и новенькие среди них появлялись нечасто. А те, кто появлялись чаще, были лишь прохожими и редко задерживались до новой встречи с Лась. Она не раз интересовалась у бабушки, почему бы им не переселиться ближе к остальным, чем каждый раз преодолевать не такое и маленькое расстояние.
Однако всю семью абсолютно устраивало расположение коттеджа.
Маме никто не мешал экспериментировать, папе — наслаждаться спокойной рыбалкой и медитациями, бабушке — пропадать в невиданных странах и местах. Хаму было выгоднее носиться по полянам, треща о всяких глупостях с феечками, а Севину — наслаждаться тишиной и дробным перезвоном капель, падающих с потолка в глубоких пещерах неподалеку. «А как же я?» — порой думала о своем времяпровождении Лась и с каждым разом с удивлением убеждалась в том, что очень редко оставалась в полном одиночестве. Может, разве что только во снах, где она путешествовала по странным местам и делала странные вещи. Чаще всего это было весело, но иногда она просыпалась со слезами на глазах или подпрыгивала от ужаса. Хотя сны, наверное, на то и даны, чтобы всякая ерунда в них виделась.
Если хорошенько подумать, то родной дом ей очень нравился! Но никогда не оставляли ее мечты посетить другие места, говорить с другими людьми, кроме горожан, и в странствиях и приключениях найти, наконец, свое призвание.
Замысловатые часы на левой руке забавно мяукнули. Это означало, что согласно указаниям бабушки ей стоило остановиться, снять кольцо и немного перекусить. Не то чтобы Лась хотелось есть, однако этот сигнал часов указывал еще и на другое.
Страница 2 из 26
