Фандом: Ориджиналы. Шесть лет спустя. У героев новая жизнь, новые увлечения, новая работа, новая любовь… Любовь ли? Может еще не поздно вернуть былые чувства? А вот это им и предстоит узнать.
Добавить в моё избранное
231 мин, 36 сек 17301
Ты каждый раз меняешься в лице, стоит кому-то упомянуть его имя. Ах Миша, ах он меня бросает ради женщины, -мне действительно смешно наблюдать, как его лицо меняет выражение от ошарашенного до взбешенного. — Так и будешь за ним хвостиком бегать?
— А что прикажешь на тебя переключиться? — спокойным голосом спрашивает он. Даже слишком спокойным.
— А чем я плох? — слежу за тем, как он встает и отходит к окну. Надо же. Прошлый Егор давно бы уже заехал бы мне в челюсть. А этот даже ужас наводит. Влияние алкоголя начинает по немного слабеть, но я все равно не могу остановиться. — Я богат, не дурен собой, да и ты ко мне всегда дышал не ровно. Так в чем проблема? Почему ты позволяешь себя трогать, целовать, а как только в поле зрения появляется этот, ты тут же уходишь в глухую оборону.
— Ты вообще понимаешь, о чем говоришь? — это что, обида? Интересно. Делаю вид, что не услышал его последней фразы и продолжаю.
— Знаешь, что советовал мне Брент? Просто трахнуть тебя. Представляешь, он считает, что я на тебе повернулся. И знаешь, он прав. Сегодня, например, я чуть не сорвал важную встречу и поэтому теперь нахожусь в бессрочном отпуске, пока не разберусь во всей этой херне. Так может быть мне действительно тебя трахнуть? Прямо сейчас? Что скажешь? Тебе это нужно так же как и мне, — вижу какие слова готовы сорваться с его языка, поэтому перебиваю, не дав даже слова сказать. — Или ты меня. Как хочешь. Но пора уже понять, что я люблю тебя, а он нет.
— Я тебя ненавижу, — шепчет он. — Ненавижу! Что ты мне тут втираешь свою мораль? — голос становится громче и звенит, как натянутая струна, но на крик пока не срывается. -Думаешь, ты такой охуенный? Единственный мученик?
— Вот только не надо сюда приплетать нашу с тобой историю, — смеюсь я, мне становиться настолько плевать, что я готов прямо сейчас выложить всю ту грязь, что накопилась у меня на душе. — Мы с тобой давно уже все выяснили, я извинился и, заметь, искренне. Но вот чего я действительно понять не могу, так это того, что тебя до сих пор держит? Неужели ты решил дать обет безбрачия и всю оставшуюся жизнь поклоняться своему рыжеволосому идолу?
— Да что ты прицепился к нему? — все-таки я сумел задеть его за живое. И я понял, почему он не кричит — просто не может. Простуженные связки не слушаются. — Иди, проспись, ты явно перебрал.
Он идет ко мне, протягивая руку явно для того, чтобы схватить меня за шиворот. Не на того напал. Легкое движение с моей стороны и он уже находится совсем рядом с выкрученным запястьем. Я тоже эти годы не дурака валял.
— Я тебя ненавижу, — шепчет он так тихо, что я едва разбираю слова. — Ненавижу.
— А я тебя люблю, — еще одно короткое движение и стакан летит на пол, по пути расплескивая свое содержимое, а Егор оказывается прижат к полу. Жаркие прикосновения тревожат ставшую такой чувствительной кожу, а два дыхания сливаются в одно. Я не знаю кто кого первым поцеловал, скорее всего, мы встретились где-то по середине. Но крышу от этого срывает напрочь.
Из открытого окна доносится шум улицы, разговоры людей, музыка торгового центра, но все это уже неважно. Смысл имеют только ловкие пальцы, срывающие с меня одежду. Только эти поцелуи-укусы и небольшой дискомфорт ниже ватерлинии. Все смешивается в невероятный калейдоскоп ощущений, вздохов, резких толчков и болезненного удовольствия. Мне казалось, что будет страшно и я не смогу, но на самом деле все замечательно. Резкий крик и горячая влага, растекающаяся по бедрам.
— Я думал, будет больнее, — шепчу я, проваливаясь то ли в обморок, то ли просто в сон.
Что над землею высится любовь.
А солнце, солнце просто освещает
Дела, поступки, головы и кров.
Вот так вот и живем не понимая,
Что где-то на высокой глубине
Лежит душа и музыка играет.
Играет на невидимой струне«(с)»
Юрий Гарин «Над землею высится любовь»
Егор
Лежу, бездумно глядя в потолок и перебираю Костины волосы. Он молчит. Видимо ему, как и мне нечего сказать. Да и если честно я сам пока не знаю, как завязать беседу. Он тихо вздыхает, осторожно выводя пальцем какие-то узоры на моей груди.
— И что будет дальше? — спрашивает он. Давно я не видел его настолько потерянным. Словно он шагнул с обрыва и неожиданно завис в воздухе. Хотя, в принципе, именно это с нами и произошло. Мы оба слишком долго воевали со своими ветряными мельницами, и теперь пришло время остановиться и оглядеться вокруг.
— Не знаю, — признаюсь я. Действительно не знаю. Весь мой мир в одно мгновение перевернулся с ног на голову. — Как ты? — это единственно правильный в этой ситуации вопрос, потому что я помню, как ему было плохо на свадьбе у Брони, когда мы чуть не переступили черту. А теперь все, Рубикон пересечен, а что будет дальше, я не знаю.
— А что прикажешь на тебя переключиться? — спокойным голосом спрашивает он. Даже слишком спокойным.
— А чем я плох? — слежу за тем, как он встает и отходит к окну. Надо же. Прошлый Егор давно бы уже заехал бы мне в челюсть. А этот даже ужас наводит. Влияние алкоголя начинает по немного слабеть, но я все равно не могу остановиться. — Я богат, не дурен собой, да и ты ко мне всегда дышал не ровно. Так в чем проблема? Почему ты позволяешь себя трогать, целовать, а как только в поле зрения появляется этот, ты тут же уходишь в глухую оборону.
— Ты вообще понимаешь, о чем говоришь? — это что, обида? Интересно. Делаю вид, что не услышал его последней фразы и продолжаю.
— Знаешь, что советовал мне Брент? Просто трахнуть тебя. Представляешь, он считает, что я на тебе повернулся. И знаешь, он прав. Сегодня, например, я чуть не сорвал важную встречу и поэтому теперь нахожусь в бессрочном отпуске, пока не разберусь во всей этой херне. Так может быть мне действительно тебя трахнуть? Прямо сейчас? Что скажешь? Тебе это нужно так же как и мне, — вижу какие слова готовы сорваться с его языка, поэтому перебиваю, не дав даже слова сказать. — Или ты меня. Как хочешь. Но пора уже понять, что я люблю тебя, а он нет.
— Я тебя ненавижу, — шепчет он. — Ненавижу! Что ты мне тут втираешь свою мораль? — голос становится громче и звенит, как натянутая струна, но на крик пока не срывается. -Думаешь, ты такой охуенный? Единственный мученик?
— Вот только не надо сюда приплетать нашу с тобой историю, — смеюсь я, мне становиться настолько плевать, что я готов прямо сейчас выложить всю ту грязь, что накопилась у меня на душе. — Мы с тобой давно уже все выяснили, я извинился и, заметь, искренне. Но вот чего я действительно понять не могу, так это того, что тебя до сих пор держит? Неужели ты решил дать обет безбрачия и всю оставшуюся жизнь поклоняться своему рыжеволосому идолу?
— Да что ты прицепился к нему? — все-таки я сумел задеть его за живое. И я понял, почему он не кричит — просто не может. Простуженные связки не слушаются. — Иди, проспись, ты явно перебрал.
Он идет ко мне, протягивая руку явно для того, чтобы схватить меня за шиворот. Не на того напал. Легкое движение с моей стороны и он уже находится совсем рядом с выкрученным запястьем. Я тоже эти годы не дурака валял.
— Я тебя ненавижу, — шепчет он так тихо, что я едва разбираю слова. — Ненавижу.
— А я тебя люблю, — еще одно короткое движение и стакан летит на пол, по пути расплескивая свое содержимое, а Егор оказывается прижат к полу. Жаркие прикосновения тревожат ставшую такой чувствительной кожу, а два дыхания сливаются в одно. Я не знаю кто кого первым поцеловал, скорее всего, мы встретились где-то по середине. Но крышу от этого срывает напрочь.
Из открытого окна доносится шум улицы, разговоры людей, музыка торгового центра, но все это уже неважно. Смысл имеют только ловкие пальцы, срывающие с меня одежду. Только эти поцелуи-укусы и небольшой дискомфорт ниже ватерлинии. Все смешивается в невероятный калейдоскоп ощущений, вздохов, резких толчков и болезненного удовольствия. Мне казалось, что будет страшно и я не смогу, но на самом деле все замечательно. Резкий крик и горячая влага, растекающаяся по бедрам.
— Я думал, будет больнее, — шепчу я, проваливаясь то ли в обморок, то ли просто в сон.
Глава 16
«Вот так вот и живем не понимая,»Что над землею высится любовь.
А солнце, солнце просто освещает
Дела, поступки, головы и кров.
Вот так вот и живем не понимая,
Что где-то на высокой глубине
Лежит душа и музыка играет.
Играет на невидимой струне«(с)»
Юрий Гарин «Над землею высится любовь»
Егор
Лежу, бездумно глядя в потолок и перебираю Костины волосы. Он молчит. Видимо ему, как и мне нечего сказать. Да и если честно я сам пока не знаю, как завязать беседу. Он тихо вздыхает, осторожно выводя пальцем какие-то узоры на моей груди.
— И что будет дальше? — спрашивает он. Давно я не видел его настолько потерянным. Словно он шагнул с обрыва и неожиданно завис в воздухе. Хотя, в принципе, именно это с нами и произошло. Мы оба слишком долго воевали со своими ветряными мельницами, и теперь пришло время остановиться и оглядеться вокруг.
— Не знаю, — признаюсь я. Действительно не знаю. Весь мой мир в одно мгновение перевернулся с ног на голову. — Как ты? — это единственно правильный в этой ситуации вопрос, потому что я помню, как ему было плохо на свадьбе у Брони, когда мы чуть не переступили черту. А теперь все, Рубикон пересечен, а что будет дальше, я не знаю.
Страница 41 из 63
