Фандом: Ориджиналы. Шесть лет спустя. У героев новая жизнь, новые увлечения, новая работа, новая любовь… Любовь ли? Может еще не поздно вернуть былые чувства? А вот это им и предстоит узнать.
Добавить в моё избранное
231 мин, 36 сек 17303
Да, и как это я умудрился забыть об этом дурацком отпуске.
— И что ты думаешь тут сделать?
— Ну, хозяин ты, чего бы тебе хотелось? — ухмыляется. Давно я не видел его таким живым. А сейчас он словно скинул с плеч груз проблем, не дававших ему долгое время поднять голову.
— Только не синие стены и серый пол, — смеюсь я. — Хочу чего-нибудь теплого.
— Отлично, от этого и будем отталкиваться.
Я уже успел забыть, с какой страстью Егор принимается за любое дело, которое приходится ему по душе. Если честно, то я уже несколько раз успел проклясть эту затею, потому что когда соглашался, то не знал на что подписываюсь. Уже на следующий день мы поехали в строймаркет, где и проторчали полдня, прикидывая какие обои лучше взять: однотонные на тканевой основе или под покраску. Долго спорили, в итоге пришли к выводу, чтобы потом меньше мучиться, то возьмем последние. По утверждению Егора они просто как подарок — надоел цвет стен, взял кисточку и перекрасил. Правда я в этом до сих пор сомневаюсь, но один плюс в них все же есть — Конраду наконец-то не удастся их подрать. По крайней мере, я на это очень надеюсь.
А на следующий день мы поехали за краской. И все завертелось по новой. Как и с паркетной доской, и с плинтусами, и со шторами. Мебель выбирать пока не стали, чему я был необычайно рад, но предстоял новый акт марлезонского балета — собственно сам ремонт. Решили начать его в субботу, потому как вымотались, и хотелось бы денек отдохнуть. Желательно друг от друга. А то как-то все слишком стремительно развивается. Нет, с того раза мы больше так и не переспали, просто на это не оставалось сил. Да и Егор с каждым днем становился все раздражительнее и кажется даже начал понимать, в чем причина. Близилась эта проклятая свадьба. Она должна была состояться в следующую пятницу и нам обоим придется там присутствовать, изображая, что мы не знакомы, да и ко всему прочему безумно рады за молодых. По крайней мере, мне придется. Не знаю, как Егор с его патологической честностью справится с этим испытанием.
Мне слегка не по себе от перепадов его настроения, в один момент он может быть добрым и ласковым, а мгновение спустя начинает огрызаться, и мы чуть ли не ссоримся из-за ерунды. Все-таки у Егора остались чувства к этому мужчине, я это знаю, сколько бы он не отрицал. Сей факт остается фактом. И это меня бесит. И меня не покидает ощущение, что Егор от меня отгораживается, стараясь сделать вид, что мы просто приятели. Все-таки актер из него хреновый.
В пятницу вечером я навещаю отца. Надо сказать, что вид у него порядком измотанный. Вот та цена, которую принято платить молодым родителям за благополучие их чад. За все то время, что я находился в гостях, мелкий заткнулся всего на десять минут и то только потому, что орать и есть одновременно неудобно. Интересно, а я в детстве был таким же исчадием ада? Жаль только, что спросить некого. Войнаровский давно остался в моем прошлом, а звание отца он потерял еще раньше. Так что, как говориться: что случилось в Вегасе, останется в Вегасе.
А утром в субботу меня будит Егор, долбящийся в мою дверь наперевес с ведром, из которого торчат черенки различного строительного инвентаря. Видно, что настроен он серьезно.
— Привет, — гундосит он. Все-таки рано он вскочил с постели, ему бы по хорошему до сих пор лежать и болеть в свое удовольствие, но нет. Эта фраза применима к кому угодно, только не к нему.
— Доброе утро, заходи, — я отхожу в сторону, пропуская его в квартиру. Точнее, давая мою квартиру на растерзание чокнутому фанатику. — Как ты себя чувствуешь?
— Я себя еще чувствую, — отвечает он дежурной фразой. Ее я за эту неделю слышал, наверное, уже раз сто.
— А если серьезно? — знаю ведь, что бесполезно настаивать, но каждый раз пытаюсь узнать правду. Пока безуспешно.
— А я похож на шутника? — и с настроением у него похоже сегодня швах полный. Да уж, веселенький предполагается день, ничего не скажешь.
— Проехали. Ты чего такой злой? — спрашиваю, рискуя нарваться на грубость.
— Я не злой, — ну да, конечно.
— Да я вот вижу. Прямо светишься от счастья. Может быть, скажешь мне, что случилось? — хотя мне и так все ясно. Время идет слишком быстро, день икс неумолимо наступает, а нервы Егора потихоньку начинают сдавать. И попадает в основном мне. Чувствую, что если так пойдет и дальше, то я самолично наведаюсь в офис к Ольхову и набью ему морду. Очень уж руки чешутся.
— Кот, — говорит он, чеканя слова, — все нормально. Пошли сдирать обои.
Мне вот только одно не ясно, а нафига Егор тогда со мной спал? Вот что это значило? Внезапно вспыхнувшую страсть, которая так же быстро и затухла? Или воспоминания о былой любви? Ладно, я был пьян и не достаточно контролировал свои действия, но вот он все же позволил этому случиться. И такое впечатление, что он жалеет об этом.
Недолго думая, я задаю ему этот вопрос вслух.
— И что ты думаешь тут сделать?
— Ну, хозяин ты, чего бы тебе хотелось? — ухмыляется. Давно я не видел его таким живым. А сейчас он словно скинул с плеч груз проблем, не дававших ему долгое время поднять голову.
— Только не синие стены и серый пол, — смеюсь я. — Хочу чего-нибудь теплого.
— Отлично, от этого и будем отталкиваться.
Я уже успел забыть, с какой страстью Егор принимается за любое дело, которое приходится ему по душе. Если честно, то я уже несколько раз успел проклясть эту затею, потому что когда соглашался, то не знал на что подписываюсь. Уже на следующий день мы поехали в строймаркет, где и проторчали полдня, прикидывая какие обои лучше взять: однотонные на тканевой основе или под покраску. Долго спорили, в итоге пришли к выводу, чтобы потом меньше мучиться, то возьмем последние. По утверждению Егора они просто как подарок — надоел цвет стен, взял кисточку и перекрасил. Правда я в этом до сих пор сомневаюсь, но один плюс в них все же есть — Конраду наконец-то не удастся их подрать. По крайней мере, я на это очень надеюсь.
А на следующий день мы поехали за краской. И все завертелось по новой. Как и с паркетной доской, и с плинтусами, и со шторами. Мебель выбирать пока не стали, чему я был необычайно рад, но предстоял новый акт марлезонского балета — собственно сам ремонт. Решили начать его в субботу, потому как вымотались, и хотелось бы денек отдохнуть. Желательно друг от друга. А то как-то все слишком стремительно развивается. Нет, с того раза мы больше так и не переспали, просто на это не оставалось сил. Да и Егор с каждым днем становился все раздражительнее и кажется даже начал понимать, в чем причина. Близилась эта проклятая свадьба. Она должна была состояться в следующую пятницу и нам обоим придется там присутствовать, изображая, что мы не знакомы, да и ко всему прочему безумно рады за молодых. По крайней мере, мне придется. Не знаю, как Егор с его патологической честностью справится с этим испытанием.
Мне слегка не по себе от перепадов его настроения, в один момент он может быть добрым и ласковым, а мгновение спустя начинает огрызаться, и мы чуть ли не ссоримся из-за ерунды. Все-таки у Егора остались чувства к этому мужчине, я это знаю, сколько бы он не отрицал. Сей факт остается фактом. И это меня бесит. И меня не покидает ощущение, что Егор от меня отгораживается, стараясь сделать вид, что мы просто приятели. Все-таки актер из него хреновый.
В пятницу вечером я навещаю отца. Надо сказать, что вид у него порядком измотанный. Вот та цена, которую принято платить молодым родителям за благополучие их чад. За все то время, что я находился в гостях, мелкий заткнулся всего на десять минут и то только потому, что орать и есть одновременно неудобно. Интересно, а я в детстве был таким же исчадием ада? Жаль только, что спросить некого. Войнаровский давно остался в моем прошлом, а звание отца он потерял еще раньше. Так что, как говориться: что случилось в Вегасе, останется в Вегасе.
А утром в субботу меня будит Егор, долбящийся в мою дверь наперевес с ведром, из которого торчат черенки различного строительного инвентаря. Видно, что настроен он серьезно.
— Привет, — гундосит он. Все-таки рано он вскочил с постели, ему бы по хорошему до сих пор лежать и болеть в свое удовольствие, но нет. Эта фраза применима к кому угодно, только не к нему.
— Доброе утро, заходи, — я отхожу в сторону, пропуская его в квартиру. Точнее, давая мою квартиру на растерзание чокнутому фанатику. — Как ты себя чувствуешь?
— Я себя еще чувствую, — отвечает он дежурной фразой. Ее я за эту неделю слышал, наверное, уже раз сто.
— А если серьезно? — знаю ведь, что бесполезно настаивать, но каждый раз пытаюсь узнать правду. Пока безуспешно.
— А я похож на шутника? — и с настроением у него похоже сегодня швах полный. Да уж, веселенький предполагается день, ничего не скажешь.
— Проехали. Ты чего такой злой? — спрашиваю, рискуя нарваться на грубость.
— Я не злой, — ну да, конечно.
— Да я вот вижу. Прямо светишься от счастья. Может быть, скажешь мне, что случилось? — хотя мне и так все ясно. Время идет слишком быстро, день икс неумолимо наступает, а нервы Егора потихоньку начинают сдавать. И попадает в основном мне. Чувствую, что если так пойдет и дальше, то я самолично наведаюсь в офис к Ольхову и набью ему морду. Очень уж руки чешутся.
— Кот, — говорит он, чеканя слова, — все нормально. Пошли сдирать обои.
Мне вот только одно не ясно, а нафига Егор тогда со мной спал? Вот что это значило? Внезапно вспыхнувшую страсть, которая так же быстро и затухла? Или воспоминания о былой любви? Ладно, я был пьян и не достаточно контролировал свои действия, но вот он все же позволил этому случиться. И такое впечатление, что он жалеет об этом.
Недолго думая, я задаю ему этот вопрос вслух.
Страница 43 из 63
