Фандом: Ориджиналы. Шесть лет спустя. У героев новая жизнь, новые увлечения, новая работа, новая любовь… Любовь ли? Может еще не поздно вернуть былые чувства? А вот это им и предстоит узнать.
Добавить в моё избранное
231 мин, 36 сек 17211
— Ну, здравствуй, Костя, — отец отступает назад и принимается внимательно меня рассматривать. — А ты почти не изменился.
— Привет, пап, — улыбаюсь я. — А вот тебя не узнать…
— Так постарел? — хмурится он, запирая входную дверь.
— Нет, наоборот, — стаскиваю с ног ботинки и вешаю куртку на крючок. Дурацкая коса свесилась через плечо и теперь подметает концом пол. Все, обрежу нафиг, надоело, — семейная жизнь пошла тебе на пользу. Нет, ты конечно и раньше замечательно выглядел, но сейчас еще лучше.
— Льстец, — фыркает папа, продолжая меня рассматривать.
— Какой есть, — в тон ему отвечаю я и поворачиваюсь к ребенку. — Привет, я — Костя, а тебя как зовут?
Вера распахивает и без того огромные васильковые глаза и пятится… Мда, вот не умею я с детьми общаться.
— Солнышко, не бойся, — приходит мне на помощь отец, обнимая девочку за плечи. В его больших руках она кажется невероятно хрупкой, словно выточенная из слоновой кости, — Костя хороший, поздоровайся с ним, милая.
Девочка смущенно кивает и тут же отворачивается, пряча лицо в отцовском свитере и отчаянно цепляясь пальчиками за колючую ткань.
— Стесняется, — улыбается папа. — Кость, проходи на кухню, я пока ее спать уложу.
Киваю и иду в указанном направлении, вдыхая незнакомые запахи…
Кухня, впрочем, как и вся квартира, сильно изменилась за прошедшее время. Тут сделали капитальный ремонт и заменили всю мебель, определенно Лоркина работа. Зная ее деятельную натуру, сомневаться не приходится.
— Наконец-то уснула, — вздыхает отец, присаживаясь на соседний стул, — ворочалась, болтала, а засыпать, даже после сказки, не хотела. Так случается всегда, когда к нам гости приходят. А ты ей понравился.
— Приятно слышать, — улыбаюсь, пряча телефон в карман. Звонили с работы. Даже вечером меня не могут оставить в покое…
— Ну, рассказывай, — папа подвигает ко мне чашку, наполненную ароматным чаем.
— О чем? Ты же обо мне все знаешь из писем, да и не хотелось бы сегодня разговаривать о делах.
— Ну, хотя бы о том, что ты планируешь делать дальше. Как я понимаю, ты приехал, чтобы попросить у него прощения и попробовать возобновить отношения?
— Отчасти, — медленно размешиваю сахар в чае, потом откладываю ложку и тру переносицу, натертую очками. — Я еще и по вам соскучился. Да и сестру хотелось увидеть…
Услышав про Веру, папа в упор смотрит на меня, хотя до этого внимательно изучал сахарницу.
— Отлично. Ты здесь, Лору увидишь завтра, дальше что?
— Отец, — говорю я, — ты что, не рад меня видеть? Если да, то так и скажи, я сразу же уйду.
— Даже не думай. Костя, я очень тебе рад и тоже безумно соскучился, но сейчас я хочу узнать твои планы насчет Егора. Он и так много страдал по твоей милости, и я не позволю — даже тебе — в очередной раз причинить ему боль.
— Пап… — ложечка опять легонько царапает дно чашки, — я все еще люблю его… И если ему будет лучше без меня, то я отойду в сторону. Но попытаться все исправить я обязан.
— Что ж, желаю тебе удачи, сынок, потому что она тебе понадобится.
Просыпаюсь я от того, что мне на лицо приземляется подушка.
Я вчера остался на ночь у папы, лег на диване в гостиной, и теперь кто-то швыряется в меня подушками, преследуя одному ему известную цель.
Краем уха улавливаю заливистый детский смех и звук такого родного, но давно забытого голоса:
— Солнышко, не повторяй за мамой. Мама дурачится.
— Лорка, — бурчу я, садясь, — ты знаешь, что ты садистка?
— Знаю, — хихикает подруга, присаживаясь рядом со мной, — но пока никто не жаловался.
— Я жалуюсь. Ты меня разбудила.
— И тебе привет, — смеется. — Иди сюда, Котяра! Дай я тебя обниму!
Распахиваю руки, приглашая, и Лорка тут же прижимается ко мне, ну, насколько позволяет большой живот. Спустя мгновение маленькая ножка Лоркиного отпрыска награждает меня чувствительным пинком. Я вздрагиваю от неожиданности, а Лора с улыбкой отстраняется.
— Этот малыш вырастет футболистом, — смеется она.
— Как ты, солнце? — я вглядываюсь в знакомые, но неуловимо изменившиеся черты.
— Хотелось бы сказать, что все замечательно, но не могу. Уже месяц в больнице на сохранении, соседки по палате всякие ужасы рассказывают, да и мелкий мутузит изо всех сил. В общем, весело.
— Лор, не переживай так. Все образуется. Хочешь, я тебя устрою в первоклассную частную клинику? Деньги не вопрос…
— Коть, не грузись. Это я так, ною.
— В любом случае, если что-то понадобится, говори, не стесняйся.
— Кость, — Лора прислоняется спиной к моему боку, — у меня, вообще-то, муж есть. Поверь, он мне очень помогает. Спасибо за заботу.
— Привет, пап, — улыбаюсь я. — А вот тебя не узнать…
— Так постарел? — хмурится он, запирая входную дверь.
— Нет, наоборот, — стаскиваю с ног ботинки и вешаю куртку на крючок. Дурацкая коса свесилась через плечо и теперь подметает концом пол. Все, обрежу нафиг, надоело, — семейная жизнь пошла тебе на пользу. Нет, ты конечно и раньше замечательно выглядел, но сейчас еще лучше.
— Льстец, — фыркает папа, продолжая меня рассматривать.
— Какой есть, — в тон ему отвечаю я и поворачиваюсь к ребенку. — Привет, я — Костя, а тебя как зовут?
Вера распахивает и без того огромные васильковые глаза и пятится… Мда, вот не умею я с детьми общаться.
— Солнышко, не бойся, — приходит мне на помощь отец, обнимая девочку за плечи. В его больших руках она кажется невероятно хрупкой, словно выточенная из слоновой кости, — Костя хороший, поздоровайся с ним, милая.
Девочка смущенно кивает и тут же отворачивается, пряча лицо в отцовском свитере и отчаянно цепляясь пальчиками за колючую ткань.
— Стесняется, — улыбается папа. — Кость, проходи на кухню, я пока ее спать уложу.
Киваю и иду в указанном направлении, вдыхая незнакомые запахи…
Кухня, впрочем, как и вся квартира, сильно изменилась за прошедшее время. Тут сделали капитальный ремонт и заменили всю мебель, определенно Лоркина работа. Зная ее деятельную натуру, сомневаться не приходится.
— Наконец-то уснула, — вздыхает отец, присаживаясь на соседний стул, — ворочалась, болтала, а засыпать, даже после сказки, не хотела. Так случается всегда, когда к нам гости приходят. А ты ей понравился.
— Приятно слышать, — улыбаюсь, пряча телефон в карман. Звонили с работы. Даже вечером меня не могут оставить в покое…
— Ну, рассказывай, — папа подвигает ко мне чашку, наполненную ароматным чаем.
— О чем? Ты же обо мне все знаешь из писем, да и не хотелось бы сегодня разговаривать о делах.
— Ну, хотя бы о том, что ты планируешь делать дальше. Как я понимаю, ты приехал, чтобы попросить у него прощения и попробовать возобновить отношения?
— Отчасти, — медленно размешиваю сахар в чае, потом откладываю ложку и тру переносицу, натертую очками. — Я еще и по вам соскучился. Да и сестру хотелось увидеть…
Услышав про Веру, папа в упор смотрит на меня, хотя до этого внимательно изучал сахарницу.
— Отлично. Ты здесь, Лору увидишь завтра, дальше что?
— Отец, — говорю я, — ты что, не рад меня видеть? Если да, то так и скажи, я сразу же уйду.
— Даже не думай. Костя, я очень тебе рад и тоже безумно соскучился, но сейчас я хочу узнать твои планы насчет Егора. Он и так много страдал по твоей милости, и я не позволю — даже тебе — в очередной раз причинить ему боль.
— Пап… — ложечка опять легонько царапает дно чашки, — я все еще люблю его… И если ему будет лучше без меня, то я отойду в сторону. Но попытаться все исправить я обязан.
— Что ж, желаю тебе удачи, сынок, потому что она тебе понадобится.
Просыпаюсь я от того, что мне на лицо приземляется подушка.
Я вчера остался на ночь у папы, лег на диване в гостиной, и теперь кто-то швыряется в меня подушками, преследуя одному ему известную цель.
Краем уха улавливаю заливистый детский смех и звук такого родного, но давно забытого голоса:
— Солнышко, не повторяй за мамой. Мама дурачится.
— Лорка, — бурчу я, садясь, — ты знаешь, что ты садистка?
— Знаю, — хихикает подруга, присаживаясь рядом со мной, — но пока никто не жаловался.
— Я жалуюсь. Ты меня разбудила.
— И тебе привет, — смеется. — Иди сюда, Котяра! Дай я тебя обниму!
Распахиваю руки, приглашая, и Лорка тут же прижимается ко мне, ну, насколько позволяет большой живот. Спустя мгновение маленькая ножка Лоркиного отпрыска награждает меня чувствительным пинком. Я вздрагиваю от неожиданности, а Лора с улыбкой отстраняется.
— Этот малыш вырастет футболистом, — смеется она.
— Как ты, солнце? — я вглядываюсь в знакомые, но неуловимо изменившиеся черты.
— Хотелось бы сказать, что все замечательно, но не могу. Уже месяц в больнице на сохранении, соседки по палате всякие ужасы рассказывают, да и мелкий мутузит изо всех сил. В общем, весело.
— Лор, не переживай так. Все образуется. Хочешь, я тебя устрою в первоклассную частную клинику? Деньги не вопрос…
— Коть, не грузись. Это я так, ною.
— В любом случае, если что-то понадобится, говори, не стесняйся.
— Кость, — Лора прислоняется спиной к моему боку, — у меня, вообще-то, муж есть. Поверь, он мне очень помогает. Спасибо за заботу.
Страница 6 из 63
