Луна Лавгуд и коллекция мозгошмыгов

Им предстояло сегодня два часа изучать Зелья со Слизерином, потом два часа заниматься Трансфигурацией с Когтевраном, и еще два часа со Слизерином работать на Защите. Гарри, ненадолго ставший похожим сам на себя, согласился, что расписание для первого дня сумасшедшее и что он уже заранее страдает от мысли о домашнем задании. МакГонагалл и Слизнорт не преминут завалить их огромными эссе. А вот новый профессор защиты — Треккот — был темной лошадкой, и что от него ждать было не ясно. Ближе к концу завтрака к их столу подошел Малфой. Поприветствовав Гарри рукопожатием, а всех остальных — отвратительно-высокомерным кивком, завел идиотский разговор о погоде. Гарри сообщил, что она «средней степени дерьмовости», а потом заявил, что Малфой ему будет нужен на Защите как партнер. Рон хотел было поспорить, но не рискнул. Он вспомнил побоище, которое вчера чуть было не устроил Гарри, и признал, что не хочет против него сражаться. Однако видеть, что друг вот так легко забыл о его существовании, было больно и обидно. Надежда была только на то, что на Зельях Гарри, как всегда, сядет с ним, но нет — теперь Джинни училась с ними на одном курсе, и не было ничего странного в том, что место за котлом Гарри досталось ей. Гермиона сообщила, что предпочитает работать одна, а когда Рон уже хотел что-то сказать, рядом возник чертов Малфой и сообщил, что магглорожденным гриффиндорским принцессам не пристало пачкать руки во всякой там слизи червей, а он будет рад оказать ей несколько маленьких услуг. Гермиона так опешила от этого сделанного довольно громко заявления, что даже не сумела его отшить. Рону пришлось сесть с Невиллом — худшим партнером во всем классе. Откровенно говоря, даже какая-нибудь Паркинсон в этом плане была предпочтительней.

Слизнорт вплыл в кабинет со своим обычным достойно-самодовольным видом, сообщил, что он счастлив видеть всех их на своих уроках, рассыпался в похвалах Гарри, заявив, что он восхищается скромностью юноши, которому была обеспечена должность в любом департаменте Министерства Магии, а он предпочел сдавать ЖАБА наравне с остальными. Рон снова почувствовал детскую обиду — да, на его долю тоже выпадали и восхищенные взгляды, и похвалы, но вот так, в общем разговоре, героем называли только Гарри. Правда, стоило признать, что сам герой от такого внимания к своей персоне счастлив не был, а только кривился. Впрочем, восхваления продолжались недолго. Слизнорт сообщил, что весь сентябрь они будут варить Оборотное зелье, и уже сегодня начнут готовить основу. Рон вздрогнул, представив, что именно они с Невиллом сумеют наварить — зелье-то отнюдь не простое. Почти обреченно он достал из шкафа необходимые ингредиенты, разложил их на столе и попросил Невилла:

— Давай попробуем обойтись без травм, а?

Невилл вздохнул. Увы, зелья оставались для него темным лесом, даже без грозного профессора Снейпа.

— Ладно, тогда в котел добавлять все будешь ты.

Рон согласился, и они приступили к работе. Первое время все шло неплохо — Рон вовремя добавил сушеные крылья златоглазок, успел убавить огонь и спокойно помешивал зелье, наблюдая, как оно меняет свой цвет на темно-серый. Но, видимо, сочетание кипящего котла и Невилла Лонгботтома от природы было опасным. Нарезая ингредиенты, Невилл на мгновение отвлекся на бродящего по классу Слизнорта и полоснул по пальцу ножом и как-то неудачно повернулся. Кровь капнула в котел, зелье зашипело и начало приобретать оранжевый цвет.

Рон успел вскрикнуть и закрыть лицо руками, прежде чем густая масса вырвалась из котла — на ранних стадиях Оборотное зелье нельзя было смешивать с любыми частицами тела человека.

Боль была адская, руки горели. Рон упал на пол и потерял сознание. Очнулся он уже в больничном крыле, его руки были плотно забинтованы, а мадам Помфри недовольно ворчала:

— И чем только думаете! Зачем заниматься зельями, если ничего в них не смыслишь?

Увидев, что Рон очнулся, она подошла к нему, провела палочкой по рукам м сказала:

— Боюсь, молодой человек, до вечера вам придется побыть здесь. Хорошо хоть, лицо догадались закрыть.

Парень повернул голову налево и увидел полностью забинтованного Невилла. Он, судя по всему, в себя еще не пришел. Мадам Помфри пробормотала что-то недовольное про неосторожных учеников и невнимательных педагогов и скрылась в своем кабинете. Рон остался созерцать потолок. Он приготовился к долгому и очень скучному дню, когда в дверь вдруг постучали, и в палату заглянула Лаванда.

— Привет, Рон, — сказала она негромко, — я слышала, вы с Невиллом пострадали. Как себя чувствуешь?

Парень улыбнулся — было приятно знать, что кто-то о нем беспокоится.

— На самом деле, руки очень сильно обожгло, — сказал Рон и улыбнулся грустной улыбкой, — но мадам Помфри сказала, мы оба поправимся.

Лаванды прижала руку к губам, в ее глазах появился страх:

— О, Рон, мне кажется, все серьезней, чем ты говоришь!