Фандом: Гарри Поттер. Война закончилась совсем недавно, и герои стараются делать вид, что в их жизнях царят мир и благополучие. Но тогда почему Гарри Поттер не может заснуть без палочки в руках, а Гермиона Грейнджер разучилась улыбаться? Северус Снейп выжил в последней битве, но окончательно потерял цель. Вылечить всех может только один человек — «полоумная» Луна Лавгуд, однако ей самой нужна помощь
Добавить в моё избранное
453 мин, 37 сек 17682
Треккот спросил Гермиону, и когда та подробно объяснила, что Темными считаются заклинания и ритуалы, которые используют кровь живого существа, требуют жертвоприношений или разрушают душу колдующего, в ужасе подскочил на месте.
— Мисс Грейнджер, я поражен! И это говорите вы, героиня Войны с Темными Силами! Мне очень жаль, но я вынужден снять с Гриффиндора десять баллов за этот ответ. Сядьте, пожалуйста.
Гарри сжал кулаки. Треккот еще ничего не сделал, но уже начал его бесить. В этом мире Гарри достаточно многие вещи мог воспринять с философским спокойствием, но обижать своих друзей он точно не позволит.
Он поднял руку, с удовлетворением заметив, что противная дрожь полностью исчезла.
— Да, мистер Поттер, я вас слушаю, — сразу же сказал аврор, причем у него на лице отразилось крайнее, но неискреннее восхищение.
— Профессор, не могли бы вы объяснить вам, где именно мисс Грейнджер допустила ошибку? — спросил Гарри очень вежливо.
— О, я уверен, что вы, мистер Поттер, и сами могли бы поправить свою подругу. Но по вашей просьбе это сделаю я. Студенты! Темными Искусствами считаются любые проклятия, не вошедшие в подробный перечень разрешенных заклинаний, изданный Министерством магии два года назад и переизданный в июне этого года.
Гарри остолбенел, рядом беззвучно, но очень искренне выругался Драко, Гермиона прижала руку ко рту, у Джинни заалели уши.
— Я вынужден признать, мне будет непросто обучать ваш курс. Вы считаете, что уже стали полноценными боевыми магами и наработали необходимые навыки защиты. Мне придется разубедить вас в этом. В первую очередь я продемонстрирую вам разрешенные методы защиты.
Гарри снова поднял руку, чувствуя, как в груди нарастает азарт. Он планировал в ближайшее время превратить Треккота в отбивную как в физическом, так и в моральном смыслах, причем в кои то веки сделать это умно.
— Сэр, то есть на любое темное заклинание, которое захочет выпустить в нас условный враг, есть заранее придуманная и правильная защита, я правильно вас понял?
Треккот расплылся в улыбке:
— Вы совершенно правы.
Следующей руку подняла Джинни, и ее вопрос озадачил многих. Она с самым невинным видом попросила профессора рассказать о своем боевом опыте. Первым вся «соль» шутки дошла до Драко, который постарался спрятаться за учебником, чтобы его ухмылка не была заметна. Потом проникся и Гарри, а за ним и весь класс, даже слизеринцы заулыбались — видимо, колдовать по министерской книге им не хотелось, а профессор тоже бесил.
Треккот основного прикола не понял, поэтому начал вдохновенно описывать свою стычку с двумя Пожирателями Смерти, а потом переключился на борьбу с оборотнем в Лютном переулке. Пару раз оговорился и упомянул двоих напарников. На середине рассказа осекся, закашлялся и резко велел перейти к практике.
Многие не выдержали и все-таки засмеялись. Вид увлеченно описывающего свои великие подвиги профессора был и сам по себе нелепым, но подобная похвальба в классе, где сидел Гарри Поттер и его боевые товарищи, звучала почти абсурдно. Редко такое случалось, но в этот момент и гриффиндорцы, и слизеринцы испытывали поразительное единодушие.
Отодвинув парты к стене, профессор начал разбивать студентов на пары. Гарри он хотел было поставить с Забини, но наткнулся на настолько гневный взгляд, что передумал и оставил с Малфоем. К глубокому неудовольствию Гарри отметил, что профессор старался ставить в пары студентов разных факультетов. Раньше это можно было бы воспринять как попытку наладить отношения. Но всего через месяц после войны, в которой представители зеленого факультета априори были признаны злодеями и врагами, подобный подход скорее походил на намеренное разжигание вражды.
— Я прошу начать поединки на счет «три». Используйте только разрешенные заклинания, в остальном я вас не ограничиваю.
Гарри улыбнулся своему партнеру, Малфой покачал головой — эти безумные искры в глазах Поттера он уже знал, и теперь мог только надеяться, что остальным студентам хватит мозгов не попасться герою под горячую руку. На благоразумие профессора он даже не надеялся, но все-таки решил обезопасить себя, а заодно и чересчур безрассудного Поттера:
— То есть вы не ставите нам никаких ограничений, профессор?
— Вам, мистер Малфой, — прошипел профессор, — я поставил бы серьезные ограничения, но пока для вас те же условия, что и для остальных. Любые действия в рамках разрешенных.
Драко довольно улыбнулся, начисто проигнорировав явно оскорбительный выпад в свою сторону, и подумал: «Что ж, Поттер, веселись».
В этот раз Гарри дождался сигнала, прежде чем атаковать простейшим обездвиживающим заклинанием, от которого Драко традиционно увернулся, и дуэль началась. Первую минуту Гарри сдерживался и помнил о том, что рядом другие студенты и о том, что было бы неплохо слегка приложить профессора чем-нибудь несильным, но обидным, но потом азарт и наслаждение боем начисто смысли все прочие мысли.
— Мисс Грейнджер, я поражен! И это говорите вы, героиня Войны с Темными Силами! Мне очень жаль, но я вынужден снять с Гриффиндора десять баллов за этот ответ. Сядьте, пожалуйста.
Гарри сжал кулаки. Треккот еще ничего не сделал, но уже начал его бесить. В этом мире Гарри достаточно многие вещи мог воспринять с философским спокойствием, но обижать своих друзей он точно не позволит.
Он поднял руку, с удовлетворением заметив, что противная дрожь полностью исчезла.
— Да, мистер Поттер, я вас слушаю, — сразу же сказал аврор, причем у него на лице отразилось крайнее, но неискреннее восхищение.
— Профессор, не могли бы вы объяснить вам, где именно мисс Грейнджер допустила ошибку? — спросил Гарри очень вежливо.
— О, я уверен, что вы, мистер Поттер, и сами могли бы поправить свою подругу. Но по вашей просьбе это сделаю я. Студенты! Темными Искусствами считаются любые проклятия, не вошедшие в подробный перечень разрешенных заклинаний, изданный Министерством магии два года назад и переизданный в июне этого года.
Гарри остолбенел, рядом беззвучно, но очень искренне выругался Драко, Гермиона прижала руку ко рту, у Джинни заалели уши.
— Я вынужден признать, мне будет непросто обучать ваш курс. Вы считаете, что уже стали полноценными боевыми магами и наработали необходимые навыки защиты. Мне придется разубедить вас в этом. В первую очередь я продемонстрирую вам разрешенные методы защиты.
Гарри снова поднял руку, чувствуя, как в груди нарастает азарт. Он планировал в ближайшее время превратить Треккота в отбивную как в физическом, так и в моральном смыслах, причем в кои то веки сделать это умно.
— Сэр, то есть на любое темное заклинание, которое захочет выпустить в нас условный враг, есть заранее придуманная и правильная защита, я правильно вас понял?
Треккот расплылся в улыбке:
— Вы совершенно правы.
Следующей руку подняла Джинни, и ее вопрос озадачил многих. Она с самым невинным видом попросила профессора рассказать о своем боевом опыте. Первым вся «соль» шутки дошла до Драко, который постарался спрятаться за учебником, чтобы его ухмылка не была заметна. Потом проникся и Гарри, а за ним и весь класс, даже слизеринцы заулыбались — видимо, колдовать по министерской книге им не хотелось, а профессор тоже бесил.
Треккот основного прикола не понял, поэтому начал вдохновенно описывать свою стычку с двумя Пожирателями Смерти, а потом переключился на борьбу с оборотнем в Лютном переулке. Пару раз оговорился и упомянул двоих напарников. На середине рассказа осекся, закашлялся и резко велел перейти к практике.
Многие не выдержали и все-таки засмеялись. Вид увлеченно описывающего свои великие подвиги профессора был и сам по себе нелепым, но подобная похвальба в классе, где сидел Гарри Поттер и его боевые товарищи, звучала почти абсурдно. Редко такое случалось, но в этот момент и гриффиндорцы, и слизеринцы испытывали поразительное единодушие.
Отодвинув парты к стене, профессор начал разбивать студентов на пары. Гарри он хотел было поставить с Забини, но наткнулся на настолько гневный взгляд, что передумал и оставил с Малфоем. К глубокому неудовольствию Гарри отметил, что профессор старался ставить в пары студентов разных факультетов. Раньше это можно было бы воспринять как попытку наладить отношения. Но всего через месяц после войны, в которой представители зеленого факультета априори были признаны злодеями и врагами, подобный подход скорее походил на намеренное разжигание вражды.
— Я прошу начать поединки на счет «три». Используйте только разрешенные заклинания, в остальном я вас не ограничиваю.
Гарри улыбнулся своему партнеру, Малфой покачал головой — эти безумные искры в глазах Поттера он уже знал, и теперь мог только надеяться, что остальным студентам хватит мозгов не попасться герою под горячую руку. На благоразумие профессора он даже не надеялся, но все-таки решил обезопасить себя, а заодно и чересчур безрассудного Поттера:
— То есть вы не ставите нам никаких ограничений, профессор?
— Вам, мистер Малфой, — прошипел профессор, — я поставил бы серьезные ограничения, но пока для вас те же условия, что и для остальных. Любые действия в рамках разрешенных.
Драко довольно улыбнулся, начисто проигнорировав явно оскорбительный выпад в свою сторону, и подумал: «Что ж, Поттер, веселись».
В этот раз Гарри дождался сигнала, прежде чем атаковать простейшим обездвиживающим заклинанием, от которого Драко традиционно увернулся, и дуэль началась. Первую минуту Гарри сдерживался и помнил о том, что рядом другие студенты и о том, что было бы неплохо слегка приложить профессора чем-нибудь несильным, но обидным, но потом азарт и наслаждение боем начисто смысли все прочие мысли.
Страница 49 из 128
