Фандом: Гарри Поттер. Война закончилась совсем недавно, и герои стараются делать вид, что в их жизнях царят мир и благополучие. Но тогда почему Гарри Поттер не может заснуть без палочки в руках, а Гермиона Грейнджер разучилась улыбаться? Северус Снейп выжил в последней битве, но окончательно потерял цель. Вылечить всех может только один человек — «полоумная» Луна Лавгуд, однако ей самой нужна помощь
Добавить в моё избранное
453 мин, 37 сек 17710
Зато Гермиона стала проводить больше времени с Драко, заваливая его своими идеями и теориями в области теоретической трансфигурации. Гарри бы от таких монологов только шарахался в сторону, а Малфой — ничего, слушал внимательно, а иногда даже отвечал потоками заумной белиберды на тему зельеварения. В общем, два ученых нашли друг друга. Рон выглядел обиженным, причем не только на Гермиону, с которой они, видимо, поругались, но и почему-то на Гарри — во всяком случае, летать на поле для квиддича друг принципиально ходил один или с Джинни, однако на чарах по-прежнему садился с Гарри за одну парту.
В общем, жизнь можно было бы назвать спокойной и приятной, если бы не новый кошмар школы по имени «Треккот». Увы, усмирить подонка не удалось даже через министра — в ответ на письмо Гарри он посетовал, что преподавать защиту в стране просто больше некому и даже допустил нехорошую оговорку, мол, он же только слизеринцев третирует, так что пусть развлекается. Получив это письмо, Гарри едва удержал себя в руках — знакомая красная пелена перед глазами опустилась сразу, в ушах зашумело, и если бы рядом не было Драко, пострадать могли многие.
Малфой увел Гарри из Большого зала едва ли не силой, запихнул в первый же потайной проход, толкнул к стене и крепко сжал его руки. Он точно знал, что отрезвляющие пощечины не работают, напротив, приводят Гарри в еще большую ярость, поэтому просто растирал его судорожно сжатые пальцы. Помогло — Гарри сумел взять свое тело и рефлексы под контроль, выровнять дыхание, успокоить пульс. Зрение снова стало нормальным, предметы лишились зловещего красного отлива.
— Легче? — спросил Драко, увидев, что Гарри пришел в себя. Он кивнул:
— Кажется, я едва не продолжил то, что начал Волдеморт. Не уволоки ты меня — я разнес бы половину зала.
— Что ты такого прочитал в этом гребаном письме?
Гарри протянул записку от Кингсли. Малфой просмотрел ее внимательно и пожал плечами:
— А чего ты ждал? Мира, дружбы и всеобщей любви? Это политика, Поттер, ты ничего с этим не сделаешь. Не удивлюсь, если наш профессор «Траххот» прислан специально для сокращения численности слизеринцев. Или для запугивания. Не думаю, что он собирался враждовать с тобой, но ты же промолчать не можешь.
— Если он продолжит пытать людей, я и не стану молчать, — резко ответил Гарри, а потом хмыкнул, — Как ты его назвал? Метко.
Драко фыркнул и спросил:
— Готов идти на занятия?
Гарри застонал — им как раз предстояло два часа общаться с профессором Трахх, тьфу, Треккотом.
— Вот ведь мерзкий у тебя язык, Малфой! Я же теперь не удержусь и так его в лицо назову!
Драко засмеялся, и они вдвоем пошли на Защиту от Темных Искусств, которая в последнее время превратилась в какую-то пропаганду Светлых Искусств.
Треккот влетел в кабинет, как обычно, едва ученики расселись по местам, и привычно обвел класс недовольным подозрительным взглядом. Гарри сложил руки на груди и начал разглядывать однокурсников — боялся, что, если начнет смотреть на профессора, все-таки сорвется.
После субботней встречи половины слизеринцев с недовольным Гарри на курсе явно произошли серьезные изменения. Агрессивный Нотт забился на последнюю парту и всем своим видом демонстрировал законопослушность. «Замышляет гадость», — решил Гарри. Сочувствующая ему группа тоже сидела тише воды ниже травы, а Забини резко сменил место дислокации, пересев поближе к новому сюзерену. Пока он Гарри не сильно доставал — вечером в субботу еще раз подошел, заверил в своей преданности и готовности служить, после чего исчез и старался лишний раз о себе не напоминать, только на общих занятиях держался поблизости. Гарри это устраивало.
Треккот тем временем разглагольствовал о разрешенных методах самообороны, причем из его лекции было понятно, что от темного мага, разбрасывающего «Авады» налево и направо, нужно отбиваться«Экспеллиармусом». Удивительно, но Треккоту хватило наглости привести в пример Гарри Поттера, победившего величайшего темного мага этим примитивным заклятием. Гарри аж закашлялся, услышав это заявление. Треккот недовольно на него посмотрел, словно только что вспомнил о его существовании, и спросил:
— Мистер Поттер, вы подтвердите мои слова?
Гарри поднялся со своего места и мрачно обвел взглядом студентов.
— Формально, профессор, вы правы, — сказал Гарри, и Треккот издал странный сдавленный звук, — я победил Волдеморта «Экспеллиармусом». Однако на деле за этой победой стояли многие месяцы подготовительной работы, сотни заклинаний. А последняя битва стоила жизни многим волшебникам. Победить можно любым заклинанием, даже простым «Вингардиум Левиосса». Но это не значит, что вы не должны знать настоящие боевые чары. Если бы я не знал их, я бы не смог победить.
Гарри сел, по лицу Треккота было видно, что он сильно жалеет о своем вопросе.
В общем, жизнь можно было бы назвать спокойной и приятной, если бы не новый кошмар школы по имени «Треккот». Увы, усмирить подонка не удалось даже через министра — в ответ на письмо Гарри он посетовал, что преподавать защиту в стране просто больше некому и даже допустил нехорошую оговорку, мол, он же только слизеринцев третирует, так что пусть развлекается. Получив это письмо, Гарри едва удержал себя в руках — знакомая красная пелена перед глазами опустилась сразу, в ушах зашумело, и если бы рядом не было Драко, пострадать могли многие.
Малфой увел Гарри из Большого зала едва ли не силой, запихнул в первый же потайной проход, толкнул к стене и крепко сжал его руки. Он точно знал, что отрезвляющие пощечины не работают, напротив, приводят Гарри в еще большую ярость, поэтому просто растирал его судорожно сжатые пальцы. Помогло — Гарри сумел взять свое тело и рефлексы под контроль, выровнять дыхание, успокоить пульс. Зрение снова стало нормальным, предметы лишились зловещего красного отлива.
— Легче? — спросил Драко, увидев, что Гарри пришел в себя. Он кивнул:
— Кажется, я едва не продолжил то, что начал Волдеморт. Не уволоки ты меня — я разнес бы половину зала.
— Что ты такого прочитал в этом гребаном письме?
Гарри протянул записку от Кингсли. Малфой просмотрел ее внимательно и пожал плечами:
— А чего ты ждал? Мира, дружбы и всеобщей любви? Это политика, Поттер, ты ничего с этим не сделаешь. Не удивлюсь, если наш профессор «Траххот» прислан специально для сокращения численности слизеринцев. Или для запугивания. Не думаю, что он собирался враждовать с тобой, но ты же промолчать не можешь.
— Если он продолжит пытать людей, я и не стану молчать, — резко ответил Гарри, а потом хмыкнул, — Как ты его назвал? Метко.
Драко фыркнул и спросил:
— Готов идти на занятия?
Гарри застонал — им как раз предстояло два часа общаться с профессором Трахх, тьфу, Треккотом.
— Вот ведь мерзкий у тебя язык, Малфой! Я же теперь не удержусь и так его в лицо назову!
Драко засмеялся, и они вдвоем пошли на Защиту от Темных Искусств, которая в последнее время превратилась в какую-то пропаганду Светлых Искусств.
Треккот влетел в кабинет, как обычно, едва ученики расселись по местам, и привычно обвел класс недовольным подозрительным взглядом. Гарри сложил руки на груди и начал разглядывать однокурсников — боялся, что, если начнет смотреть на профессора, все-таки сорвется.
После субботней встречи половины слизеринцев с недовольным Гарри на курсе явно произошли серьезные изменения. Агрессивный Нотт забился на последнюю парту и всем своим видом демонстрировал законопослушность. «Замышляет гадость», — решил Гарри. Сочувствующая ему группа тоже сидела тише воды ниже травы, а Забини резко сменил место дислокации, пересев поближе к новому сюзерену. Пока он Гарри не сильно доставал — вечером в субботу еще раз подошел, заверил в своей преданности и готовности служить, после чего исчез и старался лишний раз о себе не напоминать, только на общих занятиях держался поблизости. Гарри это устраивало.
Треккот тем временем разглагольствовал о разрешенных методах самообороны, причем из его лекции было понятно, что от темного мага, разбрасывающего «Авады» налево и направо, нужно отбиваться«Экспеллиармусом». Удивительно, но Треккоту хватило наглости привести в пример Гарри Поттера, победившего величайшего темного мага этим примитивным заклятием. Гарри аж закашлялся, услышав это заявление. Треккот недовольно на него посмотрел, словно только что вспомнил о его существовании, и спросил:
— Мистер Поттер, вы подтвердите мои слова?
Гарри поднялся со своего места и мрачно обвел взглядом студентов.
— Формально, профессор, вы правы, — сказал Гарри, и Треккот издал странный сдавленный звук, — я победил Волдеморта «Экспеллиармусом». Однако на деле за этой победой стояли многие месяцы подготовительной работы, сотни заклинаний. А последняя битва стоила жизни многим волшебникам. Победить можно любым заклинанием, даже простым «Вингардиум Левиосса». Но это не значит, что вы не должны знать настоящие боевые чары. Если бы я не знал их, я бы не смог победить.
Гарри сел, по лицу Треккота было видно, что он сильно жалеет о своем вопросе.
Страница 67 из 128
