Луна Лавгуд и коллекция мозгошмыгов

— Выпейте, — сказал он, протягивая ей непрозрачный стакан. Луна вспомнила, что именно профессор варил все зелья для Больничного крыла, и без вопросов выпила, сразу же сморщившись.

— Костерост? — спросила она. Профессор кивнул и добавил:

— Облегченная версия. Действует в течение получаса, сращивает трещины и небольшие закрытые переломы. Вытяните руки.

Луна послушалась и принялась наблюдать, как профессор быстро и умело наносит на ее кожу заживляющее чуть холодящее зелье. Когда он закончил с руками и перешел к лицу, начал действовать Костерост, и Луна закрыла глаза, стараясь не показывать, как ей больно — лодыжку и запястье как будто расплавляли на открытом огне, а потом лепили заново. Эмоции профессора и собственные мысли отступили на второй план, на первом же осталась боль.

Когда кости срослись, и Луна сумела открыть глаза, Снейп уже сидел в своем кресле с толстой книгой.

— Пошевелите руками, — велел он, увидев, что она пришла в себя.

Девушка подчинилась и с радостью убедилась, что от переломов не осталось и следа. С ногами тоже было все в полном порядке.

— Спасибо, сэр, — сказала она улыбаясь. Профессор пожал плечами.

— Вам пора, Лавгуд. А то вас еще потеряют.

Луна кинула взгляд за окно и согласилась — уже начинало темнеть. Она хотела бы выпить с профессором чаю и поговорить о разном, но времени не было.

Подойдя к двери, она обернулась и спросила:

— Сэр, в субботу в одиннадцать?

Снейп кивнул:

— Да, и постарайтесь ничего больше не ломать.

— До свидания, профессор, хорошей вам недели!

Луна открыла дверь и уже сделала шаг за порог, как услышала негромкое:

— Лавгуд! Если к вам еще раз применят «Круциатус» или произойдет еще что-то опасное, напишите. Если сову пошлете вы, она сможет найти мой дом.

— Хорошо, сэр.

Девушка вышла из дома и отошла уже почти к самой границе антиаппарационных чар, как ей послышалось: «И вам хорошей недели». Правда, она все-таки уже была достаточно далеко, поэтому списала это на собственное воображение. Все-таки слуховые галлюцинации куда менее опасны, чем доброжелательный профессор Снейп.

Мозгошмыг второй. Снейп в естественной среде

Неделя прошла достаточно спокойно, единственным значимым событием стало то, что Нотт оказался в Больничном крыле с переломами и стертой памятью о нескольких последних днях. Профессора даже если и подозревали что-то, предпринимать ничего не стали. Гарри чувствовал, что поступил достаточно глупо — мог бы написать официальное заявление в Аврорат и выкинуть парня из школы, но все-таки был собой доволен. После того, как Забини пострадал от проклятья, Гарри выловил Нотта в коридоре и просто размазал по каменной стене, опробовав на нем несколько интересных проклятий из библиотеки Блэков. Потом отменил все эффекты и наложил «Обливиэйт». Уже вечером, сидя в гостиной в кресле перед камином, он ужасался тому, как сильно изменился. Год назад ему в голову не пришло бы так поступить, он скорее злился бы и ругал проклятого слизеринца, но никогда не напал бы первым, тем более чтобы защитить даже не друга, а малознакомого парня, неожиданно попросившего у него покровительства.

Сам Забини продолжал вести себя тихо и достойно — в друзья не набивался, присутствием не раздражал, но по утрам здоровался, а если мог, оказывал простую помощь — открывал двери или передавал записки от Малфоя. Гарри думал, что с новоявленным вассалом нужно будет поговорить, но все откладывал это дело. Малфой, когда Гарри рассказал ему о своих колебаниях, только фыркнул:

— Наслаждайся жизнью. Свой долг как сюзерена ты выполнил — обидчику отомстил. Больше ты ему ничего не должен, пока он сам не придет просить помощи. А он пусть отрабатывает покровительство.

Потом, после паузы, добавил:

— Забини — отличный парень, но податься ему сейчас некуда. Они с матерью сильно разругались, так что дома его никто не ждет. Ты помогаешь ему, и он за тебя пойдет на что угодно.

Гарри только вздохнул, разбираться с Забини не было особого желания, его куда больше волновали Треккот и Снейп. Первый, потому что представлял для четвертой части всех учеников реальную опасность. Второй, потому что с ним предстояло общаться.

Когда наступила суббота, Гарри, Драко и Гермиона встретились в одном из пустующих классов и приступили к работе над зельем поиска. Варил Драко, разрешив Гермионе нарезать ингредиенты. Гарри единогласным решением от процесса был отстранен и сидел на старой парте чуть в стороне от котла, задумчиво качая ногой и размышляя о том, что скажет Снейпу. На самом деле, он ничего не хотел говорить мрачному профессору. Гарри часто думал о том, что увидел в Омуте памяти, и его отношение к Снейпу менялось несколько раз. Он жалел этого, в сущности, неприятного, но несчастного человека, восхищался его смелостью, однако совершенно не желал видеть.