Луна Лавгуд и коллекция мозгошмыгов

Обратно в рощу он шел очень медленно — дорога растянулась на добрые пятнадцать минут. В голове было множество мыслей, в которых ему не удавалось сходу разобраться, и не знал, что по-настоящему все смыслы и подтексты этой беседы сможет понять только спустя пару дней. Пока же его одолевали противоречивые чувства — он был счастлив, действительно счастлив от того, что Северус жив и здоров, но он не мог отбросить обиду. «Он прячется в своей скорлупе, — думал Драко, преодолевая искушение пнуть камень на дороге, — даже не думая о том, что мы с мамой чувствовали на его похоронах». В глубине души он надеялся, что у крестного найдется какая-нибудь очень важная причина, чтобы так отнестись к нему. «А если бы отец был в порядке? Что бы он чувствовал, хороня лучшего друга?». На этой мысли Драко фыркнул, остановился и встряхнул головой. Однозначно, этот год плохо влияет на его умственные способности. С каких это пор он, Малфой, позволяет чувствам и эмоциям управлять им? Крестный — тот еще змей, когда ему прищемили хвост, он юркнул в нору, лечить раны и злобно шипеть на незваных гостей. Он не подумал о друзьях и родных? Какое несчастье! «Бедный Драко, — издевательски сообщил он себе, — и как ты только это переживешь!». Драко не любил жалеть себя, и постарался с корнем вырвать из души обиду. Северус поступил так, как ему было выгодно и удобно, конец истории. Он явно надеется благополучно порасти мхом в своей дыре — плохо, этому нужно помешать. Составить план действий, посчитать риски, привлечь аналитика — Грейнджер, и чистую разрушительную силу — Поттера, и порядок.

«Кстати, — подумалось парню, когда тот уже почти дошел до ждущих его друзей, — интересно было бы взглянуть на то, как Поттер уделывает крестного на дуэли». Нет, расклад-то вполне логичный: Поттер — боевой маг, пусть и недоученный, но отлично впадающий в ярость, а Северус — ученый червь, который десятками изобретает заклинания, но драться не любит, за руки опасается, за нос, обладающий очень чутким обонянием, а в бою тот, кто боится ранений, всегда проигрывает. Но все же глянуть было бы весело.

— И что за анекдоты тебе рассказывал дядя Северус Снейп? — поинтересовался Поттер, увидев, как Драко улыбается, снимая мантию-невидимку.

— Не переживай, мы говорили о тебе, — отозвался он и чуть погромче добавил, — Грейнджер, ау! Книга не убежит, а вот мы с Поттером — легко.

Девушка оторвалась от книги по традиционной кельтской магии символов и удивленно захлопала глазами:

— Драко? Как ваша встреча с профессором? Ты уже вернулся?

Гарри и Драко переглянулись и вздохнули — только Грейнджер могла так зачитаться, чтобы пропустить все на свете.

Спрятав книжку в сумку, она оперлась на вовремя протянутую руку Драко, поднялась с земли и сверкнула глазами:

— Кто начнет рассказ первым?

Гарри откашлялся, и сказал:

— Знаете, сегодня с нами нет очень важного члена команды, поэтому я возьму его роль на себя и скажу сакральную фразу, — Гермиона засмеялась, Драко удивился, а Гарри торжественно произнес, — кажется, нам пора поесть!

Мозгошмыг третий. Стремление к совершенству

Неделя слилась для Рона в череду почти одинаковых дней. Ссора с Гермионой тяготила и мучила его, немного одумавшись и придя в себя он понял, что, в сущности, зря обидел ее. Да, конечно, она тоже была не права, но разве он не привык к тому, что она, увлекшись каким-нибудь исследованием, забывает обо всем на свете? А он не просто обидел ее, он сам позвал ее на свидание, а потом бросил посреди улицы, одну. Это поступок не мужчины, а тряпки и труса.

Осознав это, он хотел было помириться с девушкой, но она демонстративно игнорировала его, делала вид, что не слышит, когда он к ней обращается, садилась за обедом рядом с Гарри или Невиллом, а в гостиной появлялась редко. С друзьями пообщаться на этой неделе тоже удавалось мало — Гарри был занят какими-то своими мыслями, часто общался со слизеринцами или уходил бродить по замку в одиночестве, Невилл почти все время проводил с Луной, а приятели — Дин и Симус — отдалились от всех остальных. Единственное, что спасало, так это полеты. Отборочные испытания в команду по квиддичу Рон назначил на третью неделю сентября, а пока пользовался свободой и часто и подолгу летал над замком. В один из таких вечеров он, спустившись с метлы, обнаружил на трибуне Лаванду. Покраснев, она призналась, что летает ужасно, но очень любит смотреть на чужие полеты. Рон не мог не признаться хотя бы себе — внимание Лаванды ему действительно было приятно. Как-то он, закончив полет, предложил поучить девушку держаться на метле. Сначала он усадил ее позади себя и поднялся невысоко, на небольшой скорости паря над квиддичным полем. Лаванда изо всех сил обхватила его за талию, прижалась лицом к спине и изредка ойкала — было смешно, но мило. На следующий вечер он взял одну из школьных метел и уговорил Лаванду сесть на нее.