Фандом: Гарри Поттер. Война закончилась совсем недавно, и герои стараются делать вид, что в их жизнях царят мир и благополучие. Но тогда почему Гарри Поттер не может заснуть без палочки в руках, а Гермиона Грейнджер разучилась улыбаться? Северус Снейп выжил в последней битве, но окончательно потерял цель. Вылечить всех может только один человек — «полоумная» Луна Лавгуд, однако ей самой нужна помощь
Добавить в моё избранное
453 мин, 37 сек 17507
Во-вторых, миссис Уизли, хлопоча по дому, то и дело замирала, глядя в одну точку, а из глаз её начинали литься слёзы. В-третьих, дома был Джордж.
Хотя смерть Фреда стала трагедией для всей семьи, Джорджа она просто сломила. Он мало говорил, почти не выходил из своей (а раньше — их с Фредом) комнаты, а если начинал что-то говорить, то никогда не заканчивал мысль, останавливаясь на середине фразы и ожидая, что погибший брат продолжит её, как это было раньше. Никому не удавалось ему помочь, онн не хотел душеспасительных бесед. Вся его воля к жизни, вся жизнерадостность, вся неутомимая энергия словно бы были погребены под землёй, вместе с телом близнеца. И это было чертовски больно.
Вне родного дома было, конечно, легче, но, увы, и среди друзей Рон перестал чувствовать себя хотя бы приемлемо. Гарри с каждым днём становился всё более замкнутым и нервным. Он часто пропадал по вечерам, редко выпускал из рук палочку, на любой лишний звук подскакивал и начинал бросать заклятия. Первое время Рон старался не замечать этого, но со временем всё же пришлось признать: лучший друг стал ещё большим психом, чем Грозный Глаз Грюм. Что до любимой девушки…
Гермиона винила себя в том, что произошло с её родителями. После того, как она изменила им память, мистер и миссис Грейнджер сошли с ума. Сейчас они находятся в австралийском отделении клиники св. Мунго, и положительных прогнозов целители пока не дают. С лица девушки почти совсем пропала улыбка, и иногда Рону казалось, что она похожа на Джорджа. Она поставила себе цель — в совершенстве изучить зельеварение и чары, чтобы после окончания седьмого курса стать целителем, и почти не отрывалась от книг.
За месяц до начала нового — последнего — учебного года Рон по своему обыкновению направился в Косую аллею. К его удивлению, в этот день на улице было куда более шумно и людно, чем обычно: некоторые школьники с родителями уже покупали котлы и мантии, рассматривали новые гоночные метлы, шумели и волновались. Рон проходил мимо магазина «Всё для квиддича», когда сзади его окликнул, к сожалению, до боли знакомый голос:
— Рон! Рон!
Парень повернулся, и тут же на его шее повисла именно та девушка, которую он совершенно не хотел видеть.
— Эм… привет, Лаванда, — ответил он, стараясь улыбаться как можно радостней.
Воспоминания о шестом курсе и его сумасшедших свиданиях с Лавандой явно не были очень приятными, а уж об их расставании Рон вообще старался никогда не думать. Если бы кто-то решил написать книгу «Все промахи Рона Уизли», строка «Встречался с Лавандой Браун, попутно выставляя себя полным идиотом перед всей школой» заняла бы в ней почётное третье место.
Лаванда, впрочем, ни о чём плохом и не вспоминала. Схватив Рона под руку, она потащила его в кафе Фортескью, попутно рассказывая, как она и все остальные гриффиндорки переживали, когда Гарри, Рон и (здесь она чуть запнулась) Гермиона не вернулись в школу, как с нетерпением ловили волну «Поттеровский дозор», надеясь узнать хоть что-нибудь.
Рон не сопротивлялся, хотя и опешил от напора. Сначала он боялся, что Лаванда начнёт упрекать его в их расставании или говорить об отношениях, но вскоре понял — она действительно просто рада его видеть. Вскоре они уже ели мороженое, а Лаванда громко и искренне смеялась его шуткам.
«Ничего лирического, — подумал Рон, заказывая им по второй порции, — мы болтаем как старые друзья».
И в его душе вдруг начала подниматься радость от того, что он общается с таким замечательным и незлопамятным человеком.
Когда мороженое было съедено, они пошли гулять («Как друзья», — повторил про себя Рон). Лаванда мало говорила о Хогвартсе, упомянула только, что тоже решила вернуться на седьмой курс. Зато много говорила о том, как изменилась её жизнь: с начала лета она помогает мадам Малкин, работает у неё стажером в ателье, и мастерица уже ждёт её на следующее лето как подмастерье. Рон искренне восхитился, ведь он никогда бы не подумал, что Лаванда найдёт себе такое замечательное место работы.
— Мадам Малкин считает, что у меня отличное чувство стиля, — прощебетала девушка и тут же сменила тему, — а ты будешь продолжать играть в квиддич? У тебя же настоящий талант!
Рон хмыкнул:
— Похоже, ты единственная, кто так считает.
— Глупости! Ты же потрясающе держишься в воздухе!
Парень улыбнулся. Квиддич ему по-настоящему нравился, но он давно для себя решил, что не станет спортсменом. Во-первых, они с Гарри уже решили поступать в школу авроров. А во-вторых, стоило признать, что Гарри держится на метле в разы лучше, и по сравнению с другом Рон — просто мешок с картошкой, по чистому недоразумению поднявшийся в воздух.
Спустя десять минут разговора о спорте, Рон рискнул озвучить своё «во-вторых», но тут же встретил неожиданный шквал негодования. Как он может так низко себя оценивать? Конечно, Гарри Поттер — отличный ловец, но Рон — просто прирождённый вратарь.
Хотя смерть Фреда стала трагедией для всей семьи, Джорджа она просто сломила. Он мало говорил, почти не выходил из своей (а раньше — их с Фредом) комнаты, а если начинал что-то говорить, то никогда не заканчивал мысль, останавливаясь на середине фразы и ожидая, что погибший брат продолжит её, как это было раньше. Никому не удавалось ему помочь, онн не хотел душеспасительных бесед. Вся его воля к жизни, вся жизнерадостность, вся неутомимая энергия словно бы были погребены под землёй, вместе с телом близнеца. И это было чертовски больно.
Вне родного дома было, конечно, легче, но, увы, и среди друзей Рон перестал чувствовать себя хотя бы приемлемо. Гарри с каждым днём становился всё более замкнутым и нервным. Он часто пропадал по вечерам, редко выпускал из рук палочку, на любой лишний звук подскакивал и начинал бросать заклятия. Первое время Рон старался не замечать этого, но со временем всё же пришлось признать: лучший друг стал ещё большим психом, чем Грозный Глаз Грюм. Что до любимой девушки…
Гермиона винила себя в том, что произошло с её родителями. После того, как она изменила им память, мистер и миссис Грейнджер сошли с ума. Сейчас они находятся в австралийском отделении клиники св. Мунго, и положительных прогнозов целители пока не дают. С лица девушки почти совсем пропала улыбка, и иногда Рону казалось, что она похожа на Джорджа. Она поставила себе цель — в совершенстве изучить зельеварение и чары, чтобы после окончания седьмого курса стать целителем, и почти не отрывалась от книг.
За месяц до начала нового — последнего — учебного года Рон по своему обыкновению направился в Косую аллею. К его удивлению, в этот день на улице было куда более шумно и людно, чем обычно: некоторые школьники с родителями уже покупали котлы и мантии, рассматривали новые гоночные метлы, шумели и волновались. Рон проходил мимо магазина «Всё для квиддича», когда сзади его окликнул, к сожалению, до боли знакомый голос:
— Рон! Рон!
Парень повернулся, и тут же на его шее повисла именно та девушка, которую он совершенно не хотел видеть.
— Эм… привет, Лаванда, — ответил он, стараясь улыбаться как можно радостней.
Воспоминания о шестом курсе и его сумасшедших свиданиях с Лавандой явно не были очень приятными, а уж об их расставании Рон вообще старался никогда не думать. Если бы кто-то решил написать книгу «Все промахи Рона Уизли», строка «Встречался с Лавандой Браун, попутно выставляя себя полным идиотом перед всей школой» заняла бы в ней почётное третье место.
Лаванда, впрочем, ни о чём плохом и не вспоминала. Схватив Рона под руку, она потащила его в кафе Фортескью, попутно рассказывая, как она и все остальные гриффиндорки переживали, когда Гарри, Рон и (здесь она чуть запнулась) Гермиона не вернулись в школу, как с нетерпением ловили волну «Поттеровский дозор», надеясь узнать хоть что-нибудь.
Рон не сопротивлялся, хотя и опешил от напора. Сначала он боялся, что Лаванда начнёт упрекать его в их расставании или говорить об отношениях, но вскоре понял — она действительно просто рада его видеть. Вскоре они уже ели мороженое, а Лаванда громко и искренне смеялась его шуткам.
«Ничего лирического, — подумал Рон, заказывая им по второй порции, — мы болтаем как старые друзья».
И в его душе вдруг начала подниматься радость от того, что он общается с таким замечательным и незлопамятным человеком.
Когда мороженое было съедено, они пошли гулять («Как друзья», — повторил про себя Рон). Лаванда мало говорила о Хогвартсе, упомянула только, что тоже решила вернуться на седьмой курс. Зато много говорила о том, как изменилась её жизнь: с начала лета она помогает мадам Малкин, работает у неё стажером в ателье, и мастерица уже ждёт её на следующее лето как подмастерье. Рон искренне восхитился, ведь он никогда бы не подумал, что Лаванда найдёт себе такое замечательное место работы.
— Мадам Малкин считает, что у меня отличное чувство стиля, — прощебетала девушка и тут же сменила тему, — а ты будешь продолжать играть в квиддич? У тебя же настоящий талант!
Рон хмыкнул:
— Похоже, ты единственная, кто так считает.
— Глупости! Ты же потрясающе держишься в воздухе!
Парень улыбнулся. Квиддич ему по-настоящему нравился, но он давно для себя решил, что не станет спортсменом. Во-первых, они с Гарри уже решили поступать в школу авроров. А во-вторых, стоило признать, что Гарри держится на метле в разы лучше, и по сравнению с другом Рон — просто мешок с картошкой, по чистому недоразумению поднявшийся в воздух.
Спустя десять минут разговора о спорте, Рон рискнул озвучить своё «во-вторых», но тут же встретил неожиданный шквал негодования. Как он может так низко себя оценивать? Конечно, Гарри Поттер — отличный ловец, но Рон — просто прирождённый вратарь.
Страница 9 из 128
