Фандом: Гарри Поттер. «Как случилось, что Гарри Поттер влюбился в Северуса Снейпа?» Может, когда-нибудь я спрошу его об этом, хотя… Я не уверен, что хочу это знать…
Добавить в моё избранное
31 мин, 35 сек 909
Вам здесь ничего не угрожает.
— А я… и не волновался, — каждое слово дается мне с огромным трудом. Мне неожиданно хочется сказать ему спасибо за то, что привел меня в человеческий вид, но я только обессиленно машу рукой и откидываюсь на подушку.
— Все, что вам, скорее всего, сообщил Кингсли насчет меня… — тихо и неуверенно произносит он. — В том смысле, что я стал чудовищем… И собираюсь мучить вас… Это неправда. То есть… я действительно изменился, но не так, как они все думают. Меня называют новым Волдемортом… — Поттер почему-то явно нервничает и при этом абсолютно не похож на жестокого изувера. Уж я-то знаю толк в изуверах. Даром, что ли, столько лет служил Темному Лорду? И глаза у него не красные, а невероятно красивого изумрудного оттенка…
— Простите, я не должен был… Вы, верно, желаете отдохнуть и поесть? — лепечет самый могущественный волшебник во всей Британии, вдруг вспомнивший об элементарных законах гостеприимства.
— Мне… больно говорить… но не слушать, — успокаиваю я его сиплым шепотом. — А есть… пока не хочется…
Честно признаться, это неправда. Я зверски голоден, просто не имею ни малейшего желания показать ему еще одну мою слабость. Сам он едва ли догадается, что правая рука покойного Темного Лорда не в состоянии глотать твердую пищу.
И тут Поттера буквально прорывает. Я узнаю, как он пришел в себя после битвы и обнаружил, что для колдовства ему больше не нужна волшебная палочка, что его не берут никакие известные ныне заклятия, а раны затягиваются на глазах. И, наконец, он демонстрирует мне умение летать. Поттер говорит долго, сбивчиво, и я понимаю: он ни с кем еще не был столь откровенен.
Когда Поттер замолкает, он обнимает себя руками, словно пытается удержать рвущуюся наружу магию, и выжидающе глядит на меня.
— Впечатляюще… — резюмирую я. — И что вы… теперь… намерены делать со мной?
— Прежде всего, вылечить вас, Северус, а там — посмотрим. В любом случае если вы ждете жестоких экспериментов, которым я якобы собираюсь вас подвергнуть, боюсь, вам придется ждать целую вечность.
А он стал заправской сиделкой — этот наследник Темного Лорда! Руки у него сильные и очень нежные. И смотрит он так, что меня порой охватывают совершенно недопустимые в моем зависимом от него положении желания.
Впрочем, в самые первые дни моего «рабства» я думал не о его руках или глазах, а о том, насколько все это унизительно. Мне претило принимать помощь от Поттера. Мысли о том, что мой ученик, хоть и бывший, видел меня голым и жалким, отравляли мое существование. Безусловно, Поттер хотел как лучше. Вряд ли он просто побрезговал уложить меня ТАКИМ в чистую постель. Но факт оставался фактом: он поступил так без моего согласия. Он раздел и вымыл меня, когда я был беспомощнее новорожденного младенца. Даже Волдеморт не унижал меня так! А толк в унижениях он знал!
Как только первый шок от всего случившегося со мной, а заодно и от сбивчивых описаний Поттера, кем или чем теперь является Избранный, проходит, я приказываю себе: больше никаких проявлений слабости! Не ты ли когда-то считался чуть ли не самым сильным темным волшебником после Темного Лорда, Северус Снейп? Вот и вспомни об этом! Никаких кормлений с ложечки и сопровождений по естественным надобностям. Все сам! Через «не могу» и«не хочу».
Эта моя глупая самостоятельность едва не выходит мне боком: израненное горло не позволяет глотать твердую пищу, а возвращаясь из ванной комнаты, я каждый раз искренне радуюсь, что мне удалось не потерять сознание.
В конце концов я просто перестаю есть. День или два держусь на одном упрямстве, а потом потихоньку начинаю отключаться. Гарри, похоже, мое состояние безмерно пугает, потому что, когда я в очередной раз с трудом открываю глаза, возле постели стоит вызванный «эксперт» по уходу за умирающими от голода магами — Кричер. Он смотрит на своего хозяина со странной смесью жалости и превосходства и изрекает вердикт:
— Мистеру Снейпу нужны бульон и пюре.
Мерлин, ну хоть кто-то в этом доме соображает, что я способен проглотить, не подавившись! Вожделенные блюда появляются меньше чем через час. Несколько минут я пытаюсь справиться с чашкой бульона. Чувствую себя гладиатором на ристалище. Весьма потасканным гладиатором, надо сказать. А чашка кажется мне диким зверем. И, по-видимому, победа сегодня явно будет за ним…
Поттер молча следит за моими манипуляциями, но, когда я щедро окропляю пролитым бульоном одеяло, взрывается:
— Я не для того разыгрывал представление для Министра и коменданта Азкабана, изображал чудовище, ожившего Волдеморта и Мерлин ведает кого еще, чтобы вы умерли от голода у меня на руках!
— А я… и не волновался, — каждое слово дается мне с огромным трудом. Мне неожиданно хочется сказать ему спасибо за то, что привел меня в человеческий вид, но я только обессиленно машу рукой и откидываюсь на подушку.
— Все, что вам, скорее всего, сообщил Кингсли насчет меня… — тихо и неуверенно произносит он. — В том смысле, что я стал чудовищем… И собираюсь мучить вас… Это неправда. То есть… я действительно изменился, но не так, как они все думают. Меня называют новым Волдемортом… — Поттер почему-то явно нервничает и при этом абсолютно не похож на жестокого изувера. Уж я-то знаю толк в изуверах. Даром, что ли, столько лет служил Темному Лорду? И глаза у него не красные, а невероятно красивого изумрудного оттенка…
— Простите, я не должен был… Вы, верно, желаете отдохнуть и поесть? — лепечет самый могущественный волшебник во всей Британии, вдруг вспомнивший об элементарных законах гостеприимства.
— Мне… больно говорить… но не слушать, — успокаиваю я его сиплым шепотом. — А есть… пока не хочется…
Честно признаться, это неправда. Я зверски голоден, просто не имею ни малейшего желания показать ему еще одну мою слабость. Сам он едва ли догадается, что правая рука покойного Темного Лорда не в состоянии глотать твердую пищу.
И тут Поттера буквально прорывает. Я узнаю, как он пришел в себя после битвы и обнаружил, что для колдовства ему больше не нужна волшебная палочка, что его не берут никакие известные ныне заклятия, а раны затягиваются на глазах. И, наконец, он демонстрирует мне умение летать. Поттер говорит долго, сбивчиво, и я понимаю: он ни с кем еще не был столь откровенен.
Когда Поттер замолкает, он обнимает себя руками, словно пытается удержать рвущуюся наружу магию, и выжидающе глядит на меня.
— Впечатляюще… — резюмирую я. — И что вы… теперь… намерены делать со мной?
— Прежде всего, вылечить вас, Северус, а там — посмотрим. В любом случае если вы ждете жестоких экспериментов, которым я якобы собираюсь вас подвергнуть, боюсь, вам придется ждать целую вечность.
Глава 3
— Северус, пожалуйста, давайте я вам помогу, — мое зеленоглазое чудовище ставит на прикроватный столик тарелку с супом, источающим восхитительный запах. Гарри взбивает мою подушку и ждет, пока я устроюсь поудобнее. — Подождите, пусть немного остынет. Вам нельзя горячее…А он стал заправской сиделкой — этот наследник Темного Лорда! Руки у него сильные и очень нежные. И смотрит он так, что меня порой охватывают совершенно недопустимые в моем зависимом от него положении желания.
Впрочем, в самые первые дни моего «рабства» я думал не о его руках или глазах, а о том, насколько все это унизительно. Мне претило принимать помощь от Поттера. Мысли о том, что мой ученик, хоть и бывший, видел меня голым и жалким, отравляли мое существование. Безусловно, Поттер хотел как лучше. Вряд ли он просто побрезговал уложить меня ТАКИМ в чистую постель. Но факт оставался фактом: он поступил так без моего согласия. Он раздел и вымыл меня, когда я был беспомощнее новорожденного младенца. Даже Волдеморт не унижал меня так! А толк в унижениях он знал!
Как только первый шок от всего случившегося со мной, а заодно и от сбивчивых описаний Поттера, кем или чем теперь является Избранный, проходит, я приказываю себе: больше никаких проявлений слабости! Не ты ли когда-то считался чуть ли не самым сильным темным волшебником после Темного Лорда, Северус Снейп? Вот и вспомни об этом! Никаких кормлений с ложечки и сопровождений по естественным надобностям. Все сам! Через «не могу» и«не хочу».
Эта моя глупая самостоятельность едва не выходит мне боком: израненное горло не позволяет глотать твердую пищу, а возвращаясь из ванной комнаты, я каждый раз искренне радуюсь, что мне удалось не потерять сознание.
В конце концов я просто перестаю есть. День или два держусь на одном упрямстве, а потом потихоньку начинаю отключаться. Гарри, похоже, мое состояние безмерно пугает, потому что, когда я в очередной раз с трудом открываю глаза, возле постели стоит вызванный «эксперт» по уходу за умирающими от голода магами — Кричер. Он смотрит на своего хозяина со странной смесью жалости и превосходства и изрекает вердикт:
— Мистеру Снейпу нужны бульон и пюре.
Мерлин, ну хоть кто-то в этом доме соображает, что я способен проглотить, не подавившись! Вожделенные блюда появляются меньше чем через час. Несколько минут я пытаюсь справиться с чашкой бульона. Чувствую себя гладиатором на ристалище. Весьма потасканным гладиатором, надо сказать. А чашка кажется мне диким зверем. И, по-видимому, победа сегодня явно будет за ним…
Поттер молча следит за моими манипуляциями, но, когда я щедро окропляю пролитым бульоном одеяло, взрывается:
— Я не для того разыгрывал представление для Министра и коменданта Азкабана, изображал чудовище, ожившего Волдеморта и Мерлин ведает кого еще, чтобы вы умерли от голода у меня на руках!
Страница 4 из 9
