Фандом: Гарри Поттер. «Как случилось, что Гарри Поттер влюбился в Северуса Снейпа?» Может, когда-нибудь я спрошу его об этом, хотя… Я не уверен, что хочу это знать…
Добавить в моё избранное
31 мин, 35 сек 910
Позвольте мне помочь вам, Северус!
Довольно резко он забирает у меня моего дикого зверя, норовящего окончательно вырваться из дрожащих пальцев, и подносит ложку к моим упрямо сжатым в тонкую линию губам.
— Это же не навсегда, — умоляюще говорит Гарри. — Вы бы сделали для меня то же самое.
И я сдаюсь. Я действительно понимаю, что, если бы он сейчас лежал передо мной — больной и беспомощный, я бы сделал то же самое. Я бы кормил его с ложки, купал и носил бы в уборную на руках. Я сдаюсь потому, что вижу — ему зачем-то очень нужно вытащить меня.
Через две недели неутомимый Поттер решает, что пора заняться моим горлом. В принципе, им следовало бы «заняться» месяца так три тому назад, жаль, что тогда у меня были несколько иные возможности! Рана с грехом пополам затянулась, оставив после себя вечное напоминание в виде уродливых шрамов, но состояние связок — хуже некуда! И это еще мягко сказано! Моя речь похожа на адскую смесь хрипов и бульканья. Кроме того, мне невыносимо больно глотать, а есть бульоны и протертую пищу для стариков и младенцев надоело до смерти.
Тяжело опираясь на предложенную Гарри руку, я спускаюсь в легендарную лабораторию Блэк-хауса. Да… оборудование действительно на высоте, а вот с ингредиентами — беда. Да и кто тут мог пополнять их запасы? Не блохастый же крестный Поттера? Кричер, как мне кажется, также не имеет склонности к зельеделию. Так что на полках — практически пусто. То, что не истлело со временем, было попорчено мышами. В общем, изготовить из этой трухи можно лишь одно — НИЧЕГО! Поттер тоже понимает масштабы бедствия. Он наколдовывает прямо из воздуха и, разумеется, без всякого участия волшебной палочки перо и пергамент, вручает их мне, а сам скромно садится в сторонке, деликатно не вмешиваясь в мой мыслительный процесс. И когда в нем появилось столько такта и юношеского обаяния? Вместо того чтобы думать о составах зелий, способных решить мои проблемы, исподволь поглядываю на улыбающегося чему-то своему Поттера. Мозг категорически не желает выдавать названия трав. В голове крутится назойливое: «Интересно, пахнут ли его губы клубничной пастой, которую я обнаружил в ванной? И мягкие ли они, если прикоснуться к ним языком? Он так часто кусает их, что на губах образуется корочка… Сосредоточься уже на списке, Снейп! — одергиваю я себя. — Иначе вы тут с» Избранным«нагородите такого, что ты не только глотать и говорить — ходить разучишься! И хватит мечтать о том, что никогда твоим не станет!»
Когда треклятый список все-таки закончен, я протягиваю его Поттеру.
— Отлично! — сияет он. — Сейчас отправлюсь в Косой переулок и куплю все необходимое, а после обеда займемся изготовлением зелий.
Я пристально смотрю на все еще предательски дрожащие руки и перевожу вопросительный взгляд на мальчишку.
— Я сам все сделаю, — уверенно заявляет он. — Думаю, вам надо научиться доверять мне, Северус. Я справлюсь. К тому же вы будете помогать мне.
Не больше и не меньше! Северус Снейп, лучший зельевар магической Британии, переквалифицировался в ассистента Гарри, задери его фестрал, Поттера. Ладно, попробуем. Поассистируем!
Он возвращается часа через два. В его отсутствие мне удается немного поспать, и его взъерошенный вид не раздражает, а даже, пожалуй, умиляет меня. Поттер рассказывает, как в Лютном от него буквально шарахались прохожие, а продавец одной весьма сомнительной лавчонки, где я посоветовал Гарри приобрести парочку не вполне законных ингредиентов, едва не хлопнулся в обморок при его появлении.
Мерлин, он так ярко описывает испуг обывателей и пародирует нервные ужимки продавца, что мои губы против воли кривятся в усмешке. А Поттер вдруг начинает заливисто, совершенно по-детски хохотать, утирая набежавшие на глаза слезы.
Интересно, если я сейчас скажу, что люблю его, он сразу меня заавадит? Мое настроение отчего-то мгновенно портится, и я снова становлюсь прежним профессором зельеварения Северусом Снейпом, третирующим своего студента Гарри Джеймса Поттера.
Мы уже битых полчаса торчим в лаборатории. За это время мой «талантливый» ученик успел раздавить несколько ценнейших гусениц шелкопряда, из которых изготавливают состав для смягчения болей в горле. Неужели так трудно запомнить, что резать необходимо не поперек, а вдоль? Я из последних сил пытаюсь держать себя в руках, но, когда Поттер смахивает мимо котла часть не слишком аккуратно нарезанного чабреца, мое терпение иссякает.
— Поттер, как вы с вашей косорукостью достали Экспеллиармусом Темного Лорда, хотел бы я знать… — ядовито хриплю я. — Ладно, добавьте три капли настойки белладонны и на пять минут увеличьте пламя под котлом.
Неуязвимый победитель Волдеморта густо краснеет, раздраженно что-то шепчет себе под нос, и громадные языки огня моментально превращают кипящую жидкость в пар.
— Сила есть — ума не надо, — вздыхаю я и неожиданно усмехаюсь, наблюдая за его трогательными и неловкими попытками вернуть зелье в первоначальное состояние.
Довольно резко он забирает у меня моего дикого зверя, норовящего окончательно вырваться из дрожащих пальцев, и подносит ложку к моим упрямо сжатым в тонкую линию губам.
— Это же не навсегда, — умоляюще говорит Гарри. — Вы бы сделали для меня то же самое.
И я сдаюсь. Я действительно понимаю, что, если бы он сейчас лежал передо мной — больной и беспомощный, я бы сделал то же самое. Я бы кормил его с ложки, купал и носил бы в уборную на руках. Я сдаюсь потому, что вижу — ему зачем-то очень нужно вытащить меня.
Через две недели неутомимый Поттер решает, что пора заняться моим горлом. В принципе, им следовало бы «заняться» месяца так три тому назад, жаль, что тогда у меня были несколько иные возможности! Рана с грехом пополам затянулась, оставив после себя вечное напоминание в виде уродливых шрамов, но состояние связок — хуже некуда! И это еще мягко сказано! Моя речь похожа на адскую смесь хрипов и бульканья. Кроме того, мне невыносимо больно глотать, а есть бульоны и протертую пищу для стариков и младенцев надоело до смерти.
Тяжело опираясь на предложенную Гарри руку, я спускаюсь в легендарную лабораторию Блэк-хауса. Да… оборудование действительно на высоте, а вот с ингредиентами — беда. Да и кто тут мог пополнять их запасы? Не блохастый же крестный Поттера? Кричер, как мне кажется, также не имеет склонности к зельеделию. Так что на полках — практически пусто. То, что не истлело со временем, было попорчено мышами. В общем, изготовить из этой трухи можно лишь одно — НИЧЕГО! Поттер тоже понимает масштабы бедствия. Он наколдовывает прямо из воздуха и, разумеется, без всякого участия волшебной палочки перо и пергамент, вручает их мне, а сам скромно садится в сторонке, деликатно не вмешиваясь в мой мыслительный процесс. И когда в нем появилось столько такта и юношеского обаяния? Вместо того чтобы думать о составах зелий, способных решить мои проблемы, исподволь поглядываю на улыбающегося чему-то своему Поттера. Мозг категорически не желает выдавать названия трав. В голове крутится назойливое: «Интересно, пахнут ли его губы клубничной пастой, которую я обнаружил в ванной? И мягкие ли они, если прикоснуться к ним языком? Он так часто кусает их, что на губах образуется корочка… Сосредоточься уже на списке, Снейп! — одергиваю я себя. — Иначе вы тут с» Избранным«нагородите такого, что ты не только глотать и говорить — ходить разучишься! И хватит мечтать о том, что никогда твоим не станет!»
Когда треклятый список все-таки закончен, я протягиваю его Поттеру.
— Отлично! — сияет он. — Сейчас отправлюсь в Косой переулок и куплю все необходимое, а после обеда займемся изготовлением зелий.
Я пристально смотрю на все еще предательски дрожащие руки и перевожу вопросительный взгляд на мальчишку.
— Я сам все сделаю, — уверенно заявляет он. — Думаю, вам надо научиться доверять мне, Северус. Я справлюсь. К тому же вы будете помогать мне.
Не больше и не меньше! Северус Снейп, лучший зельевар магической Британии, переквалифицировался в ассистента Гарри, задери его фестрал, Поттера. Ладно, попробуем. Поассистируем!
Он возвращается часа через два. В его отсутствие мне удается немного поспать, и его взъерошенный вид не раздражает, а даже, пожалуй, умиляет меня. Поттер рассказывает, как в Лютном от него буквально шарахались прохожие, а продавец одной весьма сомнительной лавчонки, где я посоветовал Гарри приобрести парочку не вполне законных ингредиентов, едва не хлопнулся в обморок при его появлении.
Мерлин, он так ярко описывает испуг обывателей и пародирует нервные ужимки продавца, что мои губы против воли кривятся в усмешке. А Поттер вдруг начинает заливисто, совершенно по-детски хохотать, утирая набежавшие на глаза слезы.
Интересно, если я сейчас скажу, что люблю его, он сразу меня заавадит? Мое настроение отчего-то мгновенно портится, и я снова становлюсь прежним профессором зельеварения Северусом Снейпом, третирующим своего студента Гарри Джеймса Поттера.
Мы уже битых полчаса торчим в лаборатории. За это время мой «талантливый» ученик успел раздавить несколько ценнейших гусениц шелкопряда, из которых изготавливают состав для смягчения болей в горле. Неужели так трудно запомнить, что резать необходимо не поперек, а вдоль? Я из последних сил пытаюсь держать себя в руках, но, когда Поттер смахивает мимо котла часть не слишком аккуратно нарезанного чабреца, мое терпение иссякает.
— Поттер, как вы с вашей косорукостью достали Экспеллиармусом Темного Лорда, хотел бы я знать… — ядовито хриплю я. — Ладно, добавьте три капли настойки белладонны и на пять минут увеличьте пламя под котлом.
Неуязвимый победитель Волдеморта густо краснеет, раздраженно что-то шепчет себе под нос, и громадные языки огня моментально превращают кипящую жидкость в пар.
— Сила есть — ума не надо, — вздыхаю я и неожиданно усмехаюсь, наблюдая за его трогательными и неловкими попытками вернуть зелье в первоначальное состояние.
Страница 5 из 9
