Темнота

— Даже не представляешь, что я тебе приготовил. Но ты вовремя стал послушным, поэтому это всё отменяется. Посиди пока тут просто так.

Безошибочно направляясь к лестнице, он ещё услышал донёсшийся до него слабый протестующий стон, но не замедлил шага. Пожалуй, нужно будет заглянуть сюда не раньше ночи.

Ночью стало холодно, мрак с проглядывающими из него звёздами навис над тёмными волнами. Альмейда поёжился, шагая по палубе: звёзды были похожи на крысиные глаза.

Бермессер нашёлся в дальнем углу трюма: он дремал, привалившись к ящикам, закутанный в какую-то мешковину, которую, наверное, нашёл поблизости. Когда на него упал слабый отсвет фонаря, с его колен соскочила крыса и прошмыгнула мимо Альмейды.

Тот потряс его за плечо, усмехнулся в ответ на тень страха в приоткрывшихся глазах и присел рядом, погладил колючую щёку. Бермессер принимал издевательскую ласку, как будто не понимая, что происходит.

— Я ещё кое-что придумал, — сообщил ему Альмейда, но Бермессер не дал ему договорить.

— Воды… — прохрипел он и качнулся вперёд. Упал бы, если бы Альмейда не подхватил его, а так только слепо ткнулся губами в плечо, в шею, словно наощупь искал воду.

— Ну, это нужно отработать, — сообщил Альмейда. — Мы же договаривались.

Дыша часто и неглубоко, Бермессер слабыми руками вцепился в него, прижался, словно пытаясь забыться в его объятиях.

— У тебя на меня не встанет, — шёпотом сказал он, делая паузу после каждого слова. — Или тебе всё равно, была бы дырка?

— Мне всё равно, что ты грязный и замёрзший, — сообщил ему Альмейда. — Ведь это же ты. Ну, давай, соглашайся, и скоро всё закончится. Может, я даже дам тебе попить.

Бермессер кивнул. Его руки зашарили по груди Альмейды, обхватили, упали куда-то на пояс, и тот вовремя сообразил, в чём дело.

— Э, нет, так не пойдёт, — назидательным тоном сказал он, с лёгкостью выдирая рукоять кинжала из слабых пальцев. — Ты хотел сделать подлость, а это наказуемо. Я думал, ты отучился от своей манеры бить исподтишка, — приговаривал он, за волосы подтаскивая Бермессера к ящикам поближе и заставляя лечь на них спиной. — Ты хотел убить меня, и это…

— Себя, — прошелестел Бермессер, глядя в темноту, смыкающуюся над их головами.

— Тем более, — рассердился Альмейда. — Ну, не бойся, неужели Фридрих тебя не научил, как правильно?

— У меня не было ничего… — взвыл Бермессер, пытаясь приподняться, но его голос сорвался, а руки подломились.

— Да неужели? — удивился Альмейда. — Поверить не могу, все эти годы ты ждал меня?

Шёпотом ругаясь, Бермессер откинул голову, и Альмейда не удержался, провёл рукой ему по кадыку и ключицам.

В следующие минуты Бермессер не издал ни звука, только хрипло дышал, когда было особенно больно, да хватался за края ящика, ломая ногти. Альмейда уже не надеялся вырвать у него хотя бы стон, и только досадовал на его упрямство, но потом забыл и об этом. Ему было хорошо, он наконец-то получил своё и указал поверженному врагу его место.

Свет фонаря только мешал, отвлекая от удовольствия, и он прикрыл глаза, чтобы не видеть его вовсе. Бермессер ещё пытался оттолкнуть его, хватал за плечи, хотя было уже поздно.

— Не поможет, — прошептал Альмейда, наваливаясь на него. — Совсем не поможет. Или тебе так нравится, что ты не можешь этого вынести?

Он просунул руку между их телами, чтобы проверить, нащупал мягкий член и хмыкнул, снова толкнувшись в горячую тесную плоть:

— Я бы удивился, если бы понравилось, поверь.

Бермессер молчал, хрипло выдыхая при каждом толчке. Рядом запищала крыса, ящик мерно поскрипывал. На мгновение Альмейде стало противно, но он погасил в себе это ощущение, как гасят огонёк надоевшего фонаря. Наслаждение близилось, он уже не сдерживался, не пытался щадить бессильное тело под собой. Легко удержал задёргавшегося Бермессера, прижался щекой к щеке — и словно нырнул целиком в густую обжигающую темноту.

Пришёл в себя, приподнялся, прогоняя предательскую истому. Странно, что Бермессер не попытался снова дотянуться до кинжала. Или лежит без чувств от боли и унижения?

Но нет, тот блестел больными глазами из темноты, только дрожь выдавала то, как ему противно.

— Ну? — прохрипел он. — Доволен, мразь?

— Доволен, — Альмейда поднялся, спихнул его с ящика и уселся сам, застегнул штаны, прижался затылком к переборке и сидел так до тех пор, пока его колена не коснулась дрожащая ладонь.

— Ты обещал, — напомнил Бермессер снизу, из темноты под ногами.

— Что обещал? — лениво откликнулся Альмейда.

— Пить…

— Ну и что? До Хексберг не подохнешь.

Внизу повисла тишина, прервавшаяся первым всхлипом и неясным бормотанием.

— Рамон, ты же обещал…

Альмейда равнодушно столкнул с колена его руку.

— Ага, когда тебе больно, я мразь.