Фандом: Ориджиналы. Может, было так, а может, иначе. Может, собрались однажды звери жить вместе — у каждого своя дорога, свое прошлое, свои печали… А может, вовсе они и не собирались. Да и звери совсем не те.
Добавить в моё избранное
11 мин, 25 сек 1989
На запах крови птичьей пришла Наставница её. В Тень зубами вцепилась, на тысячи клочьев разорвала да, в грудь лапами Рыжую ударив, исчезла.
Не обманул купец — на работу взял, монетами платил, кормил со своего стола. Рыжая лечила его исправно, а чтоб собаки на лисий дух не рычали — травками нюх им отбивала. И себе ненароком тоже. Беда подкралась незаметно — дочь у купца была. Сватался к ней воевода деревенский, сраженный красотой её — волосы у купцовой дочки будто шелк из орехов потканный, глаза — глубокие, да темные, будто омуты. Затянули эти омуты и Рыжую, сердцем легла она к дочери купца и в ноги отцу её упала, умоляя отпустить их двоих, свет белый дальше глядеть.
— Видано ли дело, девица и девица, — возмутился купец, — позору подальше, собирай-ка вещи и с дому моего уходи. Должен я тебе. Не прогоняю и не выдаю народу нашему. Сама знаешь, за блуд такой — камнями закидают. Жениху её тоже не скажу — не видать тебе тогда жизни спокойной.
Дочь купцова расстроилась.
— Я с тобою сбегу, — утещающе шептала она, когда Рыжая вещи собирала.
Ночь последнюю Рыжая в доме купца провела и в путь тронулась.
Шла, шла, слышит — догоняют её.
Воевода деревенский скачет, кнутом грозно трясет.
— Стой, — говорит, — воровка. Верни пса хозяйского.
Опешила Рыжая, мешок заплечный с вещами наземь опустила: «Знать не знаю, про что речь ведешь, про какого пса?»
Развязал воевода мешок, а в нем собака сидит и молчит. Посмотрела на неё Рыжая да охнула — глаза у собаки бездонные, словно омуты, а шерсть-то ореховая, да гладкая.
Заскулил пес, залаял, к Рыжей льнет, да воевода его кнутом вытянул и на веревке домой потащил.
— А тебя я как воровку прославлю, — напоследок пообещал, — жаль, хозяин твой бывший тебя просил не наказывать.
Пес же взвыл на прощанье, и услышала в вопле этом Рыжая: «Все равно сбегу, только время дай».
Глину на реке копал — девицу встретил. Сидела, ревела, мух ловила. Спросил, в чем беда — из дому сбежала, от жениха немилого.
Жалко стало — к себе позвал. Не зря — позже она его от немочи травами лечила.
Так и жили — он дом поднимает, она травы собирает да кашу варит.
Еще один мимо проходил — работу искать пошел, да все не брали его. Трусливый, говорили. И ничего не трусливый — дерево валить помогал — не боялся, что на него упадет.
Девицу, что крылья свои никак найти не могла — зато хлеб пекла вкусный — тоже не выгнали, приютили.
Рыжую подобрали, что за воровство из деревни изгнана была. А ходили слухи, что дочка купца сердцем к ней легла, вот и наговорил на рыжую хозяин, опозорив.
Волчицу с шрамом на боку подобрали — её все травами отпаивали. Пела много, грустно, род свой оплакивала.
И все было складно — терем поднимали. Хозяйничали понемногу, дровами с соседними деревнями торговали. Жили, в общем, — не тужили, горя не знали.
Да только завелся в их краях медведь, огромный, да страшный. Деревья ломал, живность мелкую жрал. Один раз на Зайца пошел, да Утка его вытащила — и крылья тогда ж разбудила. Обещал Медведь на прощанье найти их всех и пожрать, требовал чтоб с земель его ушли.
Не ушли они и он их нашел.
Ночью пришел. От шагов его земля тряслась.
Затаились обитатели лесного дома.
Походил вокруг — защитные знаки, что Лисица рисовала, нашел, постирал. Травы сонные, что руками трудолюбвой Лягушки насажены были, выдергал.
— Колдун он, — понял Серый и на друзей поглядел. Все как один бледные, но за дом свой стоять готовы. Но слабы они все — от семей оторванные.
— Только на дом навалится — и бегите без оглядки!
— А ты? — Лягушка всхлипнула.
— А меня сестрицы мои маленькие защитят. Задержу колдуна. А вы бегите в разные стороны. Свидимся еще — так судьба, значит.
Много малышек развел Серый в подвале. И когда подошел Медведь к дому да начал в двери ломиться, мыши на него из всех нор рекой полились. Заревел медведь да на дом навалился.
— Бегите, — рявкнул Серый да, перекинувшись, из дома выскочил. И друзья не оплошали — разбежались кто куда.
Спрятался Серый, выжидать стал. Увидел он, как колдун облик меняет за Зайцем с Уткой идет. Не послушались, дурни, — вдвоем пошли. Хотел предостеречь их, сказать, что тот их на работу берет, кто дома их лишил, да колдун их на земли свои увел, куда Серому хода не было.
Не обманул купец — на работу взял, монетами платил, кормил со своего стола. Рыжая лечила его исправно, а чтоб собаки на лисий дух не рычали — травками нюх им отбивала. И себе ненароком тоже. Беда подкралась незаметно — дочь у купца была. Сватался к ней воевода деревенский, сраженный красотой её — волосы у купцовой дочки будто шелк из орехов потканный, глаза — глубокие, да темные, будто омуты. Затянули эти омуты и Рыжую, сердцем легла она к дочери купца и в ноги отцу её упала, умоляя отпустить их двоих, свет белый дальше глядеть.
— Видано ли дело, девица и девица, — возмутился купец, — позору подальше, собирай-ка вещи и с дому моего уходи. Должен я тебе. Не прогоняю и не выдаю народу нашему. Сама знаешь, за блуд такой — камнями закидают. Жениху её тоже не скажу — не видать тебе тогда жизни спокойной.
Дочь купцова расстроилась.
— Я с тобою сбегу, — утещающе шептала она, когда Рыжая вещи собирала.
Ночь последнюю Рыжая в доме купца провела и в путь тронулась.
Шла, шла, слышит — догоняют её.
Воевода деревенский скачет, кнутом грозно трясет.
— Стой, — говорит, — воровка. Верни пса хозяйского.
Опешила Рыжая, мешок заплечный с вещами наземь опустила: «Знать не знаю, про что речь ведешь, про какого пса?»
Развязал воевода мешок, а в нем собака сидит и молчит. Посмотрела на неё Рыжая да охнула — глаза у собаки бездонные, словно омуты, а шерсть-то ореховая, да гладкая.
Заскулил пес, залаял, к Рыжей льнет, да воевода его кнутом вытянул и на веревке домой потащил.
— А тебя я как воровку прославлю, — напоследок пообещал, — жаль, хозяин твой бывший тебя просил не наказывать.
Пес же взвыл на прощанье, и услышала в вопле этом Рыжая: «Все равно сбегу, только время дай».
Серый
Не любили Серого на деревне. Как родителей не стало его — так и вовсе стали из деревни выживать. Мочи, мол, нету грызунов твоих терпеть. Посевы жрут, пользы не приносят. Плюнул, в лес ушел. Хижину там нашел. Старая — крыша обветшала, подпол подтоплен. Как селиться в такой? А с другой стороны — неужто рук нету, да не поднимет он? Начал ремонтировать — и малышки пригодились, то дерево свалят, то кору обгрызут. Это ж только дурни деревенские в них пользы не видели.Глину на реке копал — девицу встретил. Сидела, ревела, мух ловила. Спросил, в чем беда — из дому сбежала, от жениха немилого.
Жалко стало — к себе позвал. Не зря — позже она его от немочи травами лечила.
Так и жили — он дом поднимает, она травы собирает да кашу варит.
Еще один мимо проходил — работу искать пошел, да все не брали его. Трусливый, говорили. И ничего не трусливый — дерево валить помогал — не боялся, что на него упадет.
Девицу, что крылья свои никак найти не могла — зато хлеб пекла вкусный — тоже не выгнали, приютили.
Рыжую подобрали, что за воровство из деревни изгнана была. А ходили слухи, что дочка купца сердцем к ней легла, вот и наговорил на рыжую хозяин, опозорив.
Волчицу с шрамом на боку подобрали — её все травами отпаивали. Пела много, грустно, род свой оплакивала.
И все было складно — терем поднимали. Хозяйничали понемногу, дровами с соседними деревнями торговали. Жили, в общем, — не тужили, горя не знали.
Да только завелся в их краях медведь, огромный, да страшный. Деревья ломал, живность мелкую жрал. Один раз на Зайца пошел, да Утка его вытащила — и крылья тогда ж разбудила. Обещал Медведь на прощанье найти их всех и пожрать, требовал чтоб с земель его ушли.
Не ушли они и он их нашел.
Ночью пришел. От шагов его земля тряслась.
Затаились обитатели лесного дома.
Походил вокруг — защитные знаки, что Лисица рисовала, нашел, постирал. Травы сонные, что руками трудолюбвой Лягушки насажены были, выдергал.
— Колдун он, — понял Серый и на друзей поглядел. Все как один бледные, но за дом свой стоять готовы. Но слабы они все — от семей оторванные.
— Только на дом навалится — и бегите без оглядки!
— А ты? — Лягушка всхлипнула.
— А меня сестрицы мои маленькие защитят. Задержу колдуна. А вы бегите в разные стороны. Свидимся еще — так судьба, значит.
Много малышек развел Серый в подвале. И когда подошел Медведь к дому да начал в двери ломиться, мыши на него из всех нор рекой полились. Заревел медведь да на дом навалился.
— Бегите, — рявкнул Серый да, перекинувшись, из дома выскочил. И друзья не оплошали — разбежались кто куда.
Спрятался Серый, выжидать стал. Увидел он, как колдун облик меняет за Зайцем с Уткой идет. Не послушались, дурни, — вдвоем пошли. Хотел предостеречь их, сказать, что тот их на работу берет, кто дома их лишил, да колдун их на земли свои увел, куда Серому хода не было.
Страница 2 из 4
