Фандом: Гарри Поттер. Думаете, хорошо быть средним ребенком в семье? Все внимание — старшему брату, вся ласка — младшей сестренке. А если это семья героя Магической Англии, который к тому же первоклассный аврор? Если все ждут, что ты должен идти по стопам отца? Наш герой, может, и хотел бы этого, но — вот незадача! — он самый обычный юный волшебник, к тому же неуклюжий, что в общении, что в колдовстве. Что будет, когда Наследие найдет его?
Добавить в моё избранное
319 мин, 44 сек 7675
А ведь Альбус всегда был тихим беззлобным мальчиком. Или его никогда прежде не отвлекали от вопроса жизни и смерти (который к тому же никак не решался)?
Альбус поднял глаза на говорившего. Уоллорд, за его спиной маячит Просто Чарли. С чего бы это он им понадобился? Вопрос Альбус озвучил, и тон его был далек от дружелюбного.
— Так случайно вышло… Я хотел перед Трансфигурацией спросить, но… И Чарли сказал, что лучше подождать…
— И с каких это пор вы неразлучны? — с подозрением пробормотал Альбус.
Гриффиндорцы переглянулись между собой. Кристофер пожал плечами.
— Есть происшествия, после которых невозможно не проникнуться друг к другу симпатией, — с улыбкой ответил за двоих Чарли. Его Альбусова неприветливость, похоже, не задела. — Крис пытается спросить, что с Малфоем.
Альбус уткнулся в книгу, проигнорировав эту реплику. Но Чарли отступать не собирался.
— Я понимаю — нас не назовешь друзьями. Ни ты, ни Малфой не имеют к нам ни малейшего отношения. Но мы знаем, что вчера твоему однокурснику стало плохо, а сегодня ты бросаешься на Ренча, который, как всегда, треплет языком не по делу. Поэтому мы просто по-человечески хотим знать, действительно ли все так плохо.
К горлу подступил комок. Альбус запустил пальцы в волосы и пробормотал, упершись лбом в ладони:
— Хуже, чем плохо. Спасибо, что привели его тогда и спасибо, что беспокоитесь, но… Все просто паршиво.
Сердце стучало где-то за ушами. В глазах мерзопакостно защипало.
— От простуды же не умирают, — голос Чарли звучал так, будто тот и впрямь пытался Альбуса утешить. — Это только кажется, что все ужасно.
— Когда я был маленький, я промок до нитки, когда играл в снежки, — нерешительно произнес Уоллорд. — Неделю потом температурил, думал, мозги расплавятся. Чувствовал себя отвратительно, но после быстро поправился.
— Если бы это была простуда… — невесело усмехнулся Альбус. — Накачали бы Бодроперцовым под завязку, и все дела. Только Ишиас сказал, что это не простуда, и он вообще не уверен, что встречал раньше такое.
Чарли с интересом покосился на бастион из книг.
— Что ты, в таком случае, ищешь?
— Что ищу — того тут нет! — Альбус захлопнул «Реестр», отчего в воздух взметнулось облачко пыли. — У меня нет ничего, кроме названия зелья.
Уоллорд поправил очки.
— Папа показывал мне одно заклинание… Нужно написать на листке то, что ищешь, обвести по кругу волшебной палочкой и произнести: «Адмодум». Сейчас, я покажу, — он вытянул из сумки палочку и только взмахнул ею, как…
— Какие-то проблемы? — рядом с их столом нарисовался Артур. Вид у него был угрожающий даже без палочки.
— Мы-уже-уходим! — пискнул Уоллорд и ретировался. Он исчез так быстро, что любой, кто не читал «Историю Хогвартса», подумал бы о трансгрессии. Чарли ушел следом — куда более спокойно — и напоследок успел ободряюще улыбнуться Альбусу.
— Они помочь хотели, — заметил Поттер. Аспер на это только хмыкнул:
— Ничего не имею против, но нечего при этом размахивать палочкой. У меня рефлекс, знаешь ли. К тому же в библиотеке не поощряется волшебство и всякий шум — считай, я спас их от разбирательства с мадам Пинс.
После этой тирады шестикурсник вернулся к своему эссе, а Альбус, убедившись, что за ним никто не наблюдает, поступил точно так, как советовал Уоллорд. В следующий миг ему на колени опустилась растрепанная книга. Отбитые уголки, надорванный корешок, заляпанная до безобразия обложка… Альбус осторожно открыл ее. На форзаце значилось: «Зельеварение. 4 курс. Противоядия». Чуть ниже — сделанная от руки надпись: «И прочие жизненно важные штуки». Мальчик пролистал учебник. Руны, стрелки, подклеенные за уголок листочки с рецептами — и комментарии на каждой странице. Чернильные строчки вились на полях, теснились между абзацев, окружали иллюстрации. Страница триста девяносто четыре с рассказом об Антиликантропном зелье пестрела исправлениями — видимо, бывший хозяин учебника был в корне не согласен с автором рецепта. Внизу страницы был приклеен сложенный в несколько раз листок, размашисто надписанный: «На крайний случай». Развернув его, Альбус едва сдержал торжествующий клич.
«Животворящая настойка — универсальное средство, буквально вливающее жизненную силу в ослабленного человека. Работает даже на маглах, главное — эмоциональная связь между зельеваром и реципиентом. Сочетается с любыми лечебными зельями, хотя сама лекарством не является. Описана у Парацельса и Фламеля, позднее ее усовершенствовал Бутлерофф. (Справочные — Реестр-7, с. 513, статьи — Сен-Жермен, критика — А. Тофана.)»
Похоже, единственная причина, не позволяющая массово использовать ее как заменитель легендарной Панацеи, — индивидуальность подхода. Зельевару это, конечно, аукается, но если все затевается ради спасения жизни — то кого волнует немного боли!
Альбус поднял глаза на говорившего. Уоллорд, за его спиной маячит Просто Чарли. С чего бы это он им понадобился? Вопрос Альбус озвучил, и тон его был далек от дружелюбного.
— Так случайно вышло… Я хотел перед Трансфигурацией спросить, но… И Чарли сказал, что лучше подождать…
— И с каких это пор вы неразлучны? — с подозрением пробормотал Альбус.
Гриффиндорцы переглянулись между собой. Кристофер пожал плечами.
— Есть происшествия, после которых невозможно не проникнуться друг к другу симпатией, — с улыбкой ответил за двоих Чарли. Его Альбусова неприветливость, похоже, не задела. — Крис пытается спросить, что с Малфоем.
Альбус уткнулся в книгу, проигнорировав эту реплику. Но Чарли отступать не собирался.
— Я понимаю — нас не назовешь друзьями. Ни ты, ни Малфой не имеют к нам ни малейшего отношения. Но мы знаем, что вчера твоему однокурснику стало плохо, а сегодня ты бросаешься на Ренча, который, как всегда, треплет языком не по делу. Поэтому мы просто по-человечески хотим знать, действительно ли все так плохо.
К горлу подступил комок. Альбус запустил пальцы в волосы и пробормотал, упершись лбом в ладони:
— Хуже, чем плохо. Спасибо, что привели его тогда и спасибо, что беспокоитесь, но… Все просто паршиво.
Сердце стучало где-то за ушами. В глазах мерзопакостно защипало.
— От простуды же не умирают, — голос Чарли звучал так, будто тот и впрямь пытался Альбуса утешить. — Это только кажется, что все ужасно.
— Когда я был маленький, я промок до нитки, когда играл в снежки, — нерешительно произнес Уоллорд. — Неделю потом температурил, думал, мозги расплавятся. Чувствовал себя отвратительно, но после быстро поправился.
— Если бы это была простуда… — невесело усмехнулся Альбус. — Накачали бы Бодроперцовым под завязку, и все дела. Только Ишиас сказал, что это не простуда, и он вообще не уверен, что встречал раньше такое.
Чарли с интересом покосился на бастион из книг.
— Что ты, в таком случае, ищешь?
— Что ищу — того тут нет! — Альбус захлопнул «Реестр», отчего в воздух взметнулось облачко пыли. — У меня нет ничего, кроме названия зелья.
Уоллорд поправил очки.
— Папа показывал мне одно заклинание… Нужно написать на листке то, что ищешь, обвести по кругу волшебной палочкой и произнести: «Адмодум». Сейчас, я покажу, — он вытянул из сумки палочку и только взмахнул ею, как…
— Какие-то проблемы? — рядом с их столом нарисовался Артур. Вид у него был угрожающий даже без палочки.
— Мы-уже-уходим! — пискнул Уоллорд и ретировался. Он исчез так быстро, что любой, кто не читал «Историю Хогвартса», подумал бы о трансгрессии. Чарли ушел следом — куда более спокойно — и напоследок успел ободряюще улыбнуться Альбусу.
— Они помочь хотели, — заметил Поттер. Аспер на это только хмыкнул:
— Ничего не имею против, но нечего при этом размахивать палочкой. У меня рефлекс, знаешь ли. К тому же в библиотеке не поощряется волшебство и всякий шум — считай, я спас их от разбирательства с мадам Пинс.
После этой тирады шестикурсник вернулся к своему эссе, а Альбус, убедившись, что за ним никто не наблюдает, поступил точно так, как советовал Уоллорд. В следующий миг ему на колени опустилась растрепанная книга. Отбитые уголки, надорванный корешок, заляпанная до безобразия обложка… Альбус осторожно открыл ее. На форзаце значилось: «Зельеварение. 4 курс. Противоядия». Чуть ниже — сделанная от руки надпись: «И прочие жизненно важные штуки». Мальчик пролистал учебник. Руны, стрелки, подклеенные за уголок листочки с рецептами — и комментарии на каждой странице. Чернильные строчки вились на полях, теснились между абзацев, окружали иллюстрации. Страница триста девяносто четыре с рассказом об Антиликантропном зелье пестрела исправлениями — видимо, бывший хозяин учебника был в корне не согласен с автором рецепта. Внизу страницы был приклеен сложенный в несколько раз листок, размашисто надписанный: «На крайний случай». Развернув его, Альбус едва сдержал торжествующий клич.
«Животворящая настойка — универсальное средство, буквально вливающее жизненную силу в ослабленного человека. Работает даже на маглах, главное — эмоциональная связь между зельеваром и реципиентом. Сочетается с любыми лечебными зельями, хотя сама лекарством не является. Описана у Парацельса и Фламеля, позднее ее усовершенствовал Бутлерофф. (Справочные — Реестр-7, с. 513, статьи — Сен-Жермен, критика — А. Тофана.)»
Похоже, единственная причина, не позволяющая массово использовать ее как заменитель легендарной Панацеи, — индивидуальность подхода. Зельевару это, конечно, аукается, но если все затевается ради спасения жизни — то кого волнует немного боли!
Страница 54 из 92
