Фандом: Гарри Поттер. Думаете, хорошо быть средним ребенком в семье? Все внимание — старшему брату, вся ласка — младшей сестренке. А если это семья героя Магической Англии, который к тому же первоклассный аврор? Если все ждут, что ты должен идти по стопам отца? Наш герой, может, и хотел бы этого, но — вот незадача! — он самый обычный юный волшебник, к тому же неуклюжий, что в общении, что в колдовстве. Что будет, когда Наследие найдет его?
Добавить в моё избранное
319 мин, 44 сек 7683
Потом свернул куда-то не туда — и вот уже плутаю по замку. Вроде спускаюсь, все вниз, вниз — а места не узнаю.
«Пожалуйста, поверьте! Это единственное оправдание, которое я сумел выдумать!» Возносить молитвы Мерлину, Мордреду и Мордред знает кому еще было поздно.
— Так и быть, на первый раз можно простить вас, — Профессор лукаво улыбнулся уголком рта, отчего на щеке появилась ямочка. — Баллов не потеряете, но написать эссе об истории комендантского часа в учебных заведениях вам все же придется.
Альбус с энтузиазмом закивал, едва не рассыпав карты снова.
Когда ему пришло письмо, отец с торжественным выражением на лице вручил мальчику дубликат ключа от зала, где хранились книги о настоящем волшебстве. Откуда такие предосторожности? Все просто: папа Кристофера был маглорожденным волшебником, а мама — обычной, без капли магии женщиной. И ее родители и без того не лучшим образом относились к «этому книжному червю», особенно поначалу. Не желая лишних проблем, Джон Уоллорд спрятал волшебный мир под замок в своем магазине. И этот мир почти пятнадцать лет спустя открылся его сыну.
С того дня Кристофер читал и перечитывал «Историю Хогвартса». Старинный замок, полный секретов, призраки и живые портреты, движущиеся лестницы и потолок-небо с парящими в воздухе свечами… Это было как в тех волшебных повестях, которые мальчик раньше читал, прячась под одеялом с фонариком — только эта сказка взаправду существовала! Он вычеркивал дни в календаре, считая, сколько осталось до первого сентября.
И первое сентября было просто обязано оправдать все его ожидания! Огромный пышущий жаром экспресс, толпы волшебников, уханье встревоженных сов — красота! В поезде Кристофер тут же переоделся в мантию — он теперь волшебник, как-никак — и забрался на верхнюю полку. Устроившись на верхотуре, он в сотый, наверное, раз принялся читать легенду об основателях. Какой факультет станет его домом? За дверью купе бродили ученики, слышался чей-то заливистый смех, поезд подскакивал на стыках рельсов, мерно покачивая вагон… Мальчик и не заметил, как задремал.
Разбудил его паровозный свисток — они прибыли в Хогсмид. Пока он шел к выходу, его едва не сбили пробегавшие мимо мальчишки. Долговязый блондин и его темноволосый приятель промчались, звонко хлопнув дверью — той, что между вагонов. Вот чудаки! Кристофер оглянулся на них и вышел на перрон. У него таких диких знакомых не было. Если говорить начистоту, у него вообще не было знакомых его возраста — ни волшебников, ни маглов.
В том, что Шляпа отправила его в Гриффиндор, было нечто удивительное. Кристофер прежде не замечал в себе какой-то выдающейся смелости. Он миллион раз представлял себя в роли героев приключенческих романов, воображал, как расправлялся бы со всеми неприятностями одним движением шпаги (револьверным выстрелом, компьютерной программой, приемом кунг-фу — нужное, как говорится, подчеркнуть), но это же совсем другое! Можно сколько угодно быть Джеймсом Бондом в своих мечтах, и при этом продолжать бояться грозы, соседской собаки… Да чего угодно! Так что, по всей вероятности, Шляпа не нашла в нем достаточно ума, изворотливости или трудолюбия, чтобы отправить куда-то еще.
К тому же, грех было жаловаться на такой результат. Гриффиндор был символом добра и справедливости, так что всякий счел бы за честь учиться на этом факультете. Возможно, ребята тут чересчур бойкие и энергичные — по сравнению с Кристофером, но ведь ко всему можно привыкнуть. Вот, например, его папа — он вообще о волшебном мире узнал за неделю до поступления в Хогвартс (день рождения у него двадцать пятого августа), и ничего: освоился, приспособился, а потом вообще стал старостой школы.
Так что Кристофер ковырял ложкой рагу и прислушивался к разговорам за столом — речь зашла о семьях. Центром внимания стал этот азиат, Чарли, который рассказывал о том, как исколесил вместе с отцом-дипломатом полсвета, а потом отец получил назначение в китайское представительство при английском Министерстве Магии, и поэтому Чарли прислали приглашение из Хогвартса. «Сначала меня хотели отослать в» Обитель Красного дракона«, но я жутко не хотел — там жесткая дисциплина, и половина занятий отводится для медитации. А здешний подход к образованию нравится мне куда больше!» Три девочки и высокий парень оказались из семей волшебников. Девочка с двумя русыми хвостиками прошептала, что ее папа из старой магической семьи, а мама — маглорожденная волшебница. Почти так же страстно, как Чарли, вещал голубоглазый мальчишка с взъерошенным ежиком.«Мой папка играет за» Уимбурнских Ос«, и я тоже однажды стану профессиональным игроком!
«Пожалуйста, поверьте! Это единственное оправдание, которое я сумел выдумать!» Возносить молитвы Мерлину, Мордреду и Мордред знает кому еще было поздно.
— Так и быть, на первый раз можно простить вас, — Профессор лукаво улыбнулся уголком рта, отчего на щеке появилась ямочка. — Баллов не потеряете, но написать эссе об истории комендантского часа в учебных заведениях вам все же придется.
Альбус с энтузиазмом закивал, едва не рассыпав карты снова.
Отступление второе. Взгляд со стороны
Есть люди, совершенно не приспособленные к свободному общению. Кристофер Уоллорд причислял себя именно к таким. Вот скажите на милость, разве сложно складывать слова в предложения? Элементарно. На бумаге Кристофер вполне связно излагал свои мысли лет этак с пяти и не подозревал, что сделать то же самое, но устно станет для него непосильной задачей.Когда ему пришло письмо, отец с торжественным выражением на лице вручил мальчику дубликат ключа от зала, где хранились книги о настоящем волшебстве. Откуда такие предосторожности? Все просто: папа Кристофера был маглорожденным волшебником, а мама — обычной, без капли магии женщиной. И ее родители и без того не лучшим образом относились к «этому книжному червю», особенно поначалу. Не желая лишних проблем, Джон Уоллорд спрятал волшебный мир под замок в своем магазине. И этот мир почти пятнадцать лет спустя открылся его сыну.
С того дня Кристофер читал и перечитывал «Историю Хогвартса». Старинный замок, полный секретов, призраки и живые портреты, движущиеся лестницы и потолок-небо с парящими в воздухе свечами… Это было как в тех волшебных повестях, которые мальчик раньше читал, прячась под одеялом с фонариком — только эта сказка взаправду существовала! Он вычеркивал дни в календаре, считая, сколько осталось до первого сентября.
И первое сентября было просто обязано оправдать все его ожидания! Огромный пышущий жаром экспресс, толпы волшебников, уханье встревоженных сов — красота! В поезде Кристофер тут же переоделся в мантию — он теперь волшебник, как-никак — и забрался на верхнюю полку. Устроившись на верхотуре, он в сотый, наверное, раз принялся читать легенду об основателях. Какой факультет станет его домом? За дверью купе бродили ученики, слышался чей-то заливистый смех, поезд подскакивал на стыках рельсов, мерно покачивая вагон… Мальчик и не заметил, как задремал.
Разбудил его паровозный свисток — они прибыли в Хогсмид. Пока он шел к выходу, его едва не сбили пробегавшие мимо мальчишки. Долговязый блондин и его темноволосый приятель промчались, звонко хлопнув дверью — той, что между вагонов. Вот чудаки! Кристофер оглянулся на них и вышел на перрон. У него таких диких знакомых не было. Если говорить начистоту, у него вообще не было знакомых его возраста — ни волшебников, ни маглов.
В том, что Шляпа отправила его в Гриффиндор, было нечто удивительное. Кристофер прежде не замечал в себе какой-то выдающейся смелости. Он миллион раз представлял себя в роли героев приключенческих романов, воображал, как расправлялся бы со всеми неприятностями одним движением шпаги (револьверным выстрелом, компьютерной программой, приемом кунг-фу — нужное, как говорится, подчеркнуть), но это же совсем другое! Можно сколько угодно быть Джеймсом Бондом в своих мечтах, и при этом продолжать бояться грозы, соседской собаки… Да чего угодно! Так что, по всей вероятности, Шляпа не нашла в нем достаточно ума, изворотливости или трудолюбия, чтобы отправить куда-то еще.
К тому же, грех было жаловаться на такой результат. Гриффиндор был символом добра и справедливости, так что всякий счел бы за честь учиться на этом факультете. Возможно, ребята тут чересчур бойкие и энергичные — по сравнению с Кристофером, но ведь ко всему можно привыкнуть. Вот, например, его папа — он вообще о волшебном мире узнал за неделю до поступления в Хогвартс (день рождения у него двадцать пятого августа), и ничего: освоился, приспособился, а потом вообще стал старостой школы.
Так что Кристофер ковырял ложкой рагу и прислушивался к разговорам за столом — речь зашла о семьях. Центром внимания стал этот азиат, Чарли, который рассказывал о том, как исколесил вместе с отцом-дипломатом полсвета, а потом отец получил назначение в китайское представительство при английском Министерстве Магии, и поэтому Чарли прислали приглашение из Хогвартса. «Сначала меня хотели отослать в» Обитель Красного дракона«, но я жутко не хотел — там жесткая дисциплина, и половина занятий отводится для медитации. А здешний подход к образованию нравится мне куда больше!» Три девочки и высокий парень оказались из семей волшебников. Девочка с двумя русыми хвостиками прошептала, что ее папа из старой магической семьи, а мама — маглорожденная волшебница. Почти так же страстно, как Чарли, вещал голубоглазый мальчишка с взъерошенным ежиком.«Мой папка играет за» Уимбурнских Ос«, и я тоже однажды стану профессиональным игроком!
Страница 62 из 92
