Фандом: Гарри Поттер. Думаете, хорошо быть средним ребенком в семье? Все внимание — старшему брату, вся ласка — младшей сестренке. А если это семья героя Магической Англии, который к тому же первоклассный аврор? Если все ждут, что ты должен идти по стопам отца? Наш герой, может, и хотел бы этого, но — вот незадача! — он самый обычный юный волшебник, к тому же неуклюжий, что в общении, что в колдовстве. Что будет, когда Наследие найдет его?
Добавить в моё избранное
319 мин, 44 сек 7684
Мама против, она хочет, чтобы я выбрал магическое право или банковское дело или что-то типа того, но кто станет ее слушать — она вечно сидит дома и ни разу не летала! Ничегошеньки не понимает в метлах и квиддиче, но я ее убежу… То есть убедю… Короче, вы же меня понимаете!» Самое интересное, что он повернулся к Кристоферу и спросил:«Ну, а ты откуда?», на что Уоллорд промычал нечто невразумительное о Кардиффе и книжной лавке.
С этого, собственно, и началось его знакомство с Айвором Ренчем. Тот был полной противоположностью Кристофера. За неделю в замке он познакомился со всеми учениками младших курсов и почти половиной старшекурсников; он был в курсе всех последних сплетен; знал все подвохи, которые поджидали неосторожного студента у каждого преподавателя. Зачем ему, такому яркому, стремительному и жизнерадостному мог понадобиться незаметный Уоллорд? Это было так же загадочно, как решение Распределяющей Шляпы — и так же не должно было стать поводом для жалоб.
Почти три месяца прошло с тех пор, как Кристофер переступил порог Хогвартса. Если подводить промежуточные итоги, как делал папа каждую неделю, все было вполне неплохо. В журнале напротив фамилии Уоллорд нет ни одной оценки ниже «В», он ухитрился не опозориться на полетах (хоть и сел на метлу впервые), и, что больше всего радовало Уоллорда-старшего — у Кристофера появились друзья. Айвор Ренч и Оуэн Присколл — эти имена фигурировали в каждом письме, которое отец семейства зачитывал вслух, сидя за конторкой в своем магазине.
Была, правда, в этой бочке меда и своя ложка дегтя — своя горчинка в Амортенции, как говорили волшебники. Кристофер не мог понять неприязни, возникшей между его друзьями и слизеринцами. Нет, папа рассказывал, что их факультет придает большое значение Темным Искусствам и даже Сами-знаете-Кто, самый жуткий волшебник прошлого века, был выпускником Слизерина. Но Сами-знаете-Кто был побежден Гарри Поттером, а сторонники темного мага кто был убит в Битве за Хогвартс, кто закончил свои дни в Азкабане — спрашивается, какое отношение ко всему этому имеют одиннадцатилетние мальчишки? Тем более что один из них — сын того самого героя и вряд ли дома разводит инферналов. И потом, будь они хоть десять раз темные маги, зачем специально задирать их? Поттер, может, и безобидный, а вот Малфой точно может дать сдачи. Но пока он такого желания не изъявил — и ладно.
Хотя впечатление, которое производили слизеринцы, было несколько… пугающим, что ли. Во-первых, их было ужасно мало. Во-вторых, они все делали вместе. Всем факультетом — на завтрак, потом группками — на уроки. Все вместе — на обед и все вместе — в библиотеку. Только ты думал, что вот этот парень в зеленом совершенно один, как из-за угла выходила парочка, а у окна ты вдруг замечал нагруженную бумагами старосту Слизерина. Даже Поттер и Малфой ходили как друг к другу приклеенные. По крайней мере, так было, пока Ренч не разболтал во всеуслышание ту историю.
Этот случай тоже Кристоферу не нравился. Мало ли что можно подслушать под дверью у профессора Криви! Старшекурсники приходят к нему иногда, чтобы тот рассказал о войне, или о трудностях в аврорской школе — во времена его юности все хотели записаться в мракоборцы, но далеко не всех допускали до этой службы… Да мало ли что могут обсуждать преподаватель и почти взрослые студенты! Совершенно не обязательно проверять правдивость слухов таким жестоким образом. Ренч-то не слизеринец, он должен быть выше подобной подлости. Кристофер попытался напомнить ему об этом, но Айвор только фыркнул: «Ничего-то ты не понимаешь, Крисси!» Это значило, что он сделал что-то не так. Обидное прозвище«Крисси» существовало для неуклюжего, невпопад говорящего откровенные глупости Уоллорда. Для всего остального Ренч использовал более приятное«Уолли».
Разговор с Оуэном еще больше расстроил Кристофера. «Мою бабушку пожиратели запытали накануне войны, а отец до сих пор наполовину парализован после взрыва темномагического артефакта в поместье какого-то слизеринского чистоплюя. Так что мне как-то без разницы, насколько подлым выглядит это со стороны. До тех пор, пока мои действия не противоречат Закону — а они не противоречат — я буду считать своим долгом любыми доступными способами доставить Слизерину и слизеринцам как можно больше неприятных минут.»
Так что Кристоферу пришлось оставить свои соображения при себе.
И все-таки он ощущал себя виноватым в том, что Поттер и Малфой третью неделю игнорировали друг друга. «Неприятные минуты» были слизеринцам обеспечены совершенно точно: Поттер бродил по замку безутешной тенью, у Малфоя все из рук валилось… Если бы Ренч или Оуэн вдруг перестали разговаривать с ним, Кристофер бы тоже не выдержал. Так, сравнивая себя и их, гриффиндорец пришел к простому выводу: а не очень-то они и отличаются.
Вывод пугал своей очевидностью. Слизеринцы вовсе не были теми исчадиями ада, которыми их представляло себе большинство. Они вполне были способны на человеческие чувства.
С этого, собственно, и началось его знакомство с Айвором Ренчем. Тот был полной противоположностью Кристофера. За неделю в замке он познакомился со всеми учениками младших курсов и почти половиной старшекурсников; он был в курсе всех последних сплетен; знал все подвохи, которые поджидали неосторожного студента у каждого преподавателя. Зачем ему, такому яркому, стремительному и жизнерадостному мог понадобиться незаметный Уоллорд? Это было так же загадочно, как решение Распределяющей Шляпы — и так же не должно было стать поводом для жалоб.
Почти три месяца прошло с тех пор, как Кристофер переступил порог Хогвартса. Если подводить промежуточные итоги, как делал папа каждую неделю, все было вполне неплохо. В журнале напротив фамилии Уоллорд нет ни одной оценки ниже «В», он ухитрился не опозориться на полетах (хоть и сел на метлу впервые), и, что больше всего радовало Уоллорда-старшего — у Кристофера появились друзья. Айвор Ренч и Оуэн Присколл — эти имена фигурировали в каждом письме, которое отец семейства зачитывал вслух, сидя за конторкой в своем магазине.
Была, правда, в этой бочке меда и своя ложка дегтя — своя горчинка в Амортенции, как говорили волшебники. Кристофер не мог понять неприязни, возникшей между его друзьями и слизеринцами. Нет, папа рассказывал, что их факультет придает большое значение Темным Искусствам и даже Сами-знаете-Кто, самый жуткий волшебник прошлого века, был выпускником Слизерина. Но Сами-знаете-Кто был побежден Гарри Поттером, а сторонники темного мага кто был убит в Битве за Хогвартс, кто закончил свои дни в Азкабане — спрашивается, какое отношение ко всему этому имеют одиннадцатилетние мальчишки? Тем более что один из них — сын того самого героя и вряд ли дома разводит инферналов. И потом, будь они хоть десять раз темные маги, зачем специально задирать их? Поттер, может, и безобидный, а вот Малфой точно может дать сдачи. Но пока он такого желания не изъявил — и ладно.
Хотя впечатление, которое производили слизеринцы, было несколько… пугающим, что ли. Во-первых, их было ужасно мало. Во-вторых, они все делали вместе. Всем факультетом — на завтрак, потом группками — на уроки. Все вместе — на обед и все вместе — в библиотеку. Только ты думал, что вот этот парень в зеленом совершенно один, как из-за угла выходила парочка, а у окна ты вдруг замечал нагруженную бумагами старосту Слизерина. Даже Поттер и Малфой ходили как друг к другу приклеенные. По крайней мере, так было, пока Ренч не разболтал во всеуслышание ту историю.
Этот случай тоже Кристоферу не нравился. Мало ли что можно подслушать под дверью у профессора Криви! Старшекурсники приходят к нему иногда, чтобы тот рассказал о войне, или о трудностях в аврорской школе — во времена его юности все хотели записаться в мракоборцы, но далеко не всех допускали до этой службы… Да мало ли что могут обсуждать преподаватель и почти взрослые студенты! Совершенно не обязательно проверять правдивость слухов таким жестоким образом. Ренч-то не слизеринец, он должен быть выше подобной подлости. Кристофер попытался напомнить ему об этом, но Айвор только фыркнул: «Ничего-то ты не понимаешь, Крисси!» Это значило, что он сделал что-то не так. Обидное прозвище«Крисси» существовало для неуклюжего, невпопад говорящего откровенные глупости Уоллорда. Для всего остального Ренч использовал более приятное«Уолли».
Разговор с Оуэном еще больше расстроил Кристофера. «Мою бабушку пожиратели запытали накануне войны, а отец до сих пор наполовину парализован после взрыва темномагического артефакта в поместье какого-то слизеринского чистоплюя. Так что мне как-то без разницы, насколько подлым выглядит это со стороны. До тех пор, пока мои действия не противоречат Закону — а они не противоречат — я буду считать своим долгом любыми доступными способами доставить Слизерину и слизеринцам как можно больше неприятных минут.»
Так что Кристоферу пришлось оставить свои соображения при себе.
И все-таки он ощущал себя виноватым в том, что Поттер и Малфой третью неделю игнорировали друг друга. «Неприятные минуты» были слизеринцам обеспечены совершенно точно: Поттер бродил по замку безутешной тенью, у Малфоя все из рук валилось… Если бы Ренч или Оуэн вдруг перестали разговаривать с ним, Кристофер бы тоже не выдержал. Так, сравнивая себя и их, гриффиндорец пришел к простому выводу: а не очень-то они и отличаются.
Вывод пугал своей очевидностью. Слизеринцы вовсе не были теми исчадиями ада, которыми их представляло себе большинство. Они вполне были способны на человеческие чувства.
Страница 63 из 92
